Когда Вася открыл глаза, его взору предстал Владимир.
Высокой, черноволосый, расхаживающий из стороны в сторону, нервно курящий и злой как чёрт.
- О, Вася. Ты проснулся!?
В эту короткую фразу Владимир вложил много эмоций и переживаний, которые он накопил за последние часов пять. И будь на месте Васи обычный прохожий, что спокойно встал этим утром, позавтракал со своей женой и спокойно отправился на работу, то в него бы эта фраза вбилась бы как гвоздь. Столько в ней было злобы, столько экспрессии в неё вложил Владимир.
Но на месте Васи был Вася. Усталый, разбитый, только что проснувшийся, и то каким-то чудом.
Вася протёр глаза, зевнул и огляделся. Он был в большой, хорошей квартире, сталинского периода*. Она была красиво обставлена, даже ухожена в неком не столь отдалённом прошлом, всё хорошо, если бы не была она разнесена ко всем собачьим, бабушкиным и бог весть каким ещё чертям.
— Володь… — голос Васи был не хриплым, но слегка дребезжащим, — а что такое?
— О, ты не помнишь!? — Владимир, в своей ходьбе по комнате почти перешёл на бег, — ты, по-видимому, пропустил самое интересное. — Он сбавил темп, а потом и вовсе остановился, подойдя к окну. Пару секунд смотря на что-то за окном, он опять заговорил: — А может и не всё самое интересное, — он опять продолжил ходить.
Вася опять осмотрел квартиру. Обои разодраны, из-под них выглядывали газеты времён очаковских, а то и полтавских. На потолке висела шикарная люстра, которую в бытность свою в советской группировке в Чехословакии контрабандой ввёз двоюродный дядя. Люстра хорошая, хрустальная.
Квартира вообще была обставлена так, будто ею владела советская буржуазия: немецкая мебель, чешские люстры, финская сантехника и какие-то безделушки из Югославии. Лишь ковёр на стене давал ясно понять что квартира принадлежит именно русским и находится в России, а не где-либо в Восточной Европе.
Он был в гостиной. Посмотрев направо, Вася увидел, что дверь в прихожую выбита, и где она ныне обретается, ему было неизвестно. Может испепелилась, и попала в дверной рай. Может пробила стену и вылетела на улицу.
В прихожей стоял большой открытый автоклав.
— Володь, так что случилось?
— Он ушёл.
— Кто ушёл?
— Кто, кто. Муравьед! Гомункул, ясное дело.
— Хорошо, — Вася чувствовал себя как после хорошей пьянки, — а куда?
— Чёрт его знает. — Владимир наконец остановился. Он потупился в пол, и, наконец посмотрев на Васю, спросил:
— Квасу?
— А водки нет?
— Смотри, вчера так тоже всё началось.
Он ушёл, и со стороны кухни (неизвестный сталинский архитектор в единичном порядке додумался внедрить в проект здания хрущёвский холодильник до моды на них) послышался шум. Через минуту Владимир вернулся с бутылкой и двумя рюмками.
После первых двух рюмок, Вася наконец-то смог соображать как трезвый человек.
В его голове начали проявляться образы, и образы эти были неприятны. Попутно всплыли старые воспоминания, и Владимир начал свой рассказ.
Они с Васей с детства увлекались всякой мистикой. Их полки были уставлены сборниками былин, Лафкрафтом и Оскаром Уайльдом. Наконец, где-то, то ли в «Фаусте», то ли ещё где-то, они вычитали про Гомункула*.
И поставили цель — перевести сей венец рода человеческого из области гипотезы в область реальность. Наплевав на Каспара Вольфа*, эпигинез*, а так же логику и здравый смысл.
Правда создавать лилипута им показалось скучно. Они доработали оригинальную идею. По сути заново выдумав евгенику. Новый гомункул, гомункул XXI века должен быть не мелким человечком в 11 дюймов, как завещал Парацельс, а здоровым и крепким мужчиной.
Книги, эссе и научные диссертации по Гомункулам отыскались за нужную плату в Ленинке, правда существовала вероятность, что хитрый библиотекарь, за взятку предоставивший материалы, просто выдумал их и сочинил, узнав что есть идиоты готовые за это платить.
Первые эксперименты выходили так себе, получалось нечто среднее между оловянным солдатиком, только из резины, и шахматным королём.
Но вот, наконец, свершилось, настал великий час. Из автоклава вылез Здоровый, около двух метров росту, абсолютно лысый, с атлетическим телосложением и абсолютно голый человек.
Представ пред двумя новоявленными алхимиками, он сначала просто глядел на них. Потом заговорил:
— Вы кто?
Вася и Владимир смотрели ошарашено на творение рук своих, Владимир нервно, как и всегда, курил. Вася просто пялился.
— Люди, — наконец выговорил Владимир.
— А я кто?
Владимир молчал около пяти минут, и наконец смог ответить.
— Эм, ну, как сказать. Ты тоже…
— Человек?
— … Можно и так сказать.
Владимир продолжал курить. Гомункул с интересом рассматривал сигару.
— Что это?
— Что? А, это, сигара. — Владимир говорил слегка подрагивающемся голосом — Их курят.
— Можно?
— Что?
— Сигару.
— Нет.
— Почему?
— Дозволено только с 18 лет.
— А мне сколько?
— Эм, ну, — Владимир поднял руку и поглядел на часы, — Тебе где-то минут семь.
— Когда мне можно взять сигару?
Владимир поднял голову и без звука зашевелил губами, очевидно что-то подсчитывая в уме:
— Ну, где-то через 9460793 минуты, — произнёс он.
— Без учёта високосных лет, — неожиданно проговорил Вася.
— Хорошо, — произнёс гомункул, хотя по его тону было видно что он так не думает.
И тут всё произошло.
Вася отлетел в другой конец прихожей и отключился. Владимир попытался совладать с великаном, но тоже отлетел. Повторять попытку он не стал, не желая поджарится на голубоватом пламени исходившем от новоявленного представителя рода сверхчеловеческого и психически неуравновешенного.
Прошло около семи часов.
В однозначные потери можно было записать дверь и обои. Мебель можно было починить.
Выслушав сию историю, Василий налил себе ещё одну рюмку водки.
Володь, — произнёс он, уже совершенно окрепшим голосом. — У меня к тебе два извечных русских вопроса:
Причём тут водка?
И второй — Что делать?
— На первый, — произнёс Владимир, — ответить легко. Как только он вышел, ты выпил водки, и потом ляпнул про високосные года. После этого он из себя и вышел.
На второй, — Владимир отпил водки, — ответить сложнее.
— По-моему, вышел он из себя по другой причине, но не суть важно.
Что у нас есть?
1 — Сбежавшей гомункул.
2 — Этот гомункул обладает сверхчеловеческими способностями.
3 — Он опасен.
Владимир продолжал курить.
— Чёрт! — произнёс Василий, — Получается, по Москве бродит голый мужик, аки терминатор, гомункул-табакоман, и к каждому пристаёт с требованием: «Мне нужны твои сигареты». И это при том, что он — де-факто, ребёнок. Он не понимает, что такое сигареты.
— Это и сыграет нам на руку, — ответил Владимир, — Он мало чего знает, и будет любопытен. Это поможет его поймать. Просто голый человек в Москве особо никого не удивит, это столица, здесь все давно сошли с ума. А вот он всех удивит. Главное, чтоб с дуру не сжёг кого-нибудь в праведном табачном огне.
— Хотелось бы, чтоб его никто особо не заметил, — произнёс Михаил.
Оба наших героя пробрались на уцелевшую кухню, съели наспех сделанные бутерброды, накинули куртки и вышли во двор.
Стояло великолепное московское лето, и утро было в самом разгаре.
— Ничего что мы не уведомили Саваофу Людмиловну и Наталью Семёновну, — так звали двух старушек, чьи должности никто не знал, но которые управляли домом, — о погроме и о том что нас не будет? — спросил Василий.
Владимир скривился: — Ничего, — через какое-то время он повторил: — Ничего.
Они пошли.
Им предстояла лёгкая задача: найти в многомиллионном городе голого мужика-гомункула-сверхчеловека, и попытаться его обезвредить, желательно не допустив того, чтобы пол-города сгорело ко всем чертям и они в месте с ним.
================================================================
Продолжение следует.
Все комментарии содержащие.
Мат
Оскорбления
Бессвязный бред
Политические оскорбления в адрес любой идеологии окромя фашизма
Оскорбления женщин
Будут удалены и канут в тумане истории.
Большое спасибо за прочтение, надеюсь вам понравилось.
Но помните.
Большое спасибо и до новых статей.