[для mamarnazi]
“Я крепко обнял твою маму, крепко-крепко ее поцеловал и долго не выпускал из своих объятий. Было так тихо, что мы слышали, как громко бьются наши сердца. А за распахнутым окном, залитая голубой луной цвела сирень, и от нее по всему саду стоял такой аромат, что кружилась голова. И вдруг я почувствовал, как тело мое стало невесомым и разлетелось по Вселенной миллиардами горящих искр. Одна из них опустилась на маму и зажгла в ней новую жизнь.
- Мою? Вот здорово! От простой искорки такой замечательный ребенок получился?
- Ну, не совсем замечательный, и не совсем от искорки.”
Это фрагмент книги 1991 года “Главное чудо света” Георгия Юдина, посвященной устройству человеческого тела.
Автор предисловия сообщает: “сейчас рождается в корне новое семейно-половое воспитание, и одним из его главных устоев служит раннее начало детского просвещения”. Он полагает, что в 3-4 года с детьми нужно говорить о разнице между полами, а о механизмах деторождения не позднее 5-7 лет, что принципиально для формирования гармоничной личности.
Не смотря на эти важные идеи проникшие в книгоиздание 90-х, произнести при ребенке слово “секс”, видимо, представлялось слишком радикальным. А использовать красивые иносказания - столь же необходимым, как и не перехваливать. И кажется, такое метафорическое описание сперматозоидов, могло несколько запутать ребенка. Создать впечатление, что то, как он появился на свет - лишь часть его общего несовершенства: и замечательный не вполне и родился не совсем от искорки.
Что же предлагает российский рынок сегодня?
Например, недавно переиздана одна из немногих полно раскрывающих тему книжек - “Как я появился на свет” Катерины Януш. Переводная шведская история со смешными большеротыми персонажами на первый взгляд - оплот прогрессивности: и секс назван сексом, и об отношениях рассказывается весело. Возможно, это вышло случайно, возможно, все было очень романтично, но есть способы описать это без сиреневых штампов.
Особенно греет душу пассаж о том, что если родится девочка, с ней можно будет играть в футбол, а с мальчиком - рисовать радугу. Долистываешь до места, где нарисованы гениталии, радуешься, что они не прикрыты фиговыми листиками, и тут - внезапно, разочарование. Подписаны они “краником” и, мой бог, “дырочкой”.
Сейчас психологи публично заклеймили эвфемизмы в разговоре о теле, а пресловутая история про “дядя ест мою печеньку” повторяется в каждой дискуссии про секспросвет - и в книжке от продвинутого издательства такое решение смотрится странно. Отчасти оно связано с тем, что перевели ее давно, в 2011 году, в те дни эти разговоры еще не были на слуху.
Переводчик Руслан Косынкин объясняет свой выбор отсутствием адекватных терминов. Главный редактор издательства “Белая ворона” Ксения Коваленко говорит, что слова "краник” и “дырочка" ей не очень нравятся и в общении со своими детьми она их не употребляет, но “это шутливая книга для самых маленьких и использовать понятия из учебника по анатомии, на мой взгляд, было бы так же нелепо, как заменять слово “какашки“ на “экскременты“.
В шведском оригинале используются прикольные словечки - “сноп” и “сниппа”, которые обозначают именно детские гениталии и ничего больше. "Сноп" и "сниппа" лишены иронического или сексуального подтекста и, действительно, ни пися с пиписей, ни пенис с вульвой, ни хвоинка с манюркой совершенно им не соответствуют.
Но дискурс о каком-то не таком звучании, на мой взгляд, напоминает ситуацию с феминитивами - стоит только начать использовать не самые привычные слова, как они станут восприниматься естественно. Всякие "вагины" с "мошонками" потому и кажутся "слишком медицинскими", что нигде как на приеме врача произносить их не осмеливаются.
Так или иначе, консенсуса за 30 лет, прошедших с момента выхода книги про горящие искры оргазма, не появилось. Неслучайно все издания о физиологии деторождения для маленьких, которые можно найти - переводные. Зато “Главное чудо света”, как выяснилось, снова выходила совсем недавно - в 2017 году. И, насколько я поняла, поменяли в ней только обложку на более яркую, это где-то даже поразительно и тоже, видимо, говорит о том, что новый язык еще не сформирован.