Удивительно, «Господина оформителя» помнят даже те, кто кино совершенно не интересуется, а «Фантастическую историю», снятую приблизительно в то же время, в памяти воспроизведут лишь единицы. Хотя фильм не менее глубокий и опять же подан зрителю в форме мрачной сказки для взрослых.
В обоих случаях речь идет о мастерах, которые создают искусных кукол. И в обоих фильмах их творения как бы оживают, что вызывает в памяти миф о Галатее и Пигмалеоне. Впрочем, в «Господине оформителе» «воскрешение» трактуется едва ли не буквально, в то время как в «Фантастической истории» подано как метафора, или отсылка к алхимическим тайнам, если угодно.
Живёт где-то в Европе мастер, создающий куклы, которые могут говорить. И эти удивительные творения пользуются спросом при многих дворах, служа развлечению вельмож и правителей. Можно предположить, что речь идет о XVIII веке, потому сказка напоминает нечто вроде сумрачного рококо (как ни парадоксально это прозвучит).
В фильме есть несколько сюжетных линий, связанных с судьбой мастера Иоганнеса. Есть тема любви, тема жесткости, тема воинской отваги. Однако ярче всего показан мотив времени. Того самого времени, которое было мастером во многом потрачено зря. И на склоне лет он сожалеет об этом.
Не случайно, один из его приятелей в молодости бросает фразу: «Лучше погибнуть, когда хочется жить, чем дожить до того времени, когда хочется умереть». И ему предоставляется такая возможность. Так как в действие вмешивается сама Смерть. Она (точнее говоря, он - эту роль поручили Арнису Лицитису) может принимать разные обличия.
Для коКадр из фильма «Фантастическая история» (1988)го-то она – прокаженный нищий. А кто-то видит её как офицера-картежника, которому несказанно «везёт». Мастер полагает, что это шулер, ибо «пустые карты» вдруг превращаются в тузов и королей. Однако это мрачная мистика «сборщика душ», который прибыл за теми, «чье время пришло».
В конфликте между мастером и Смертью, последняя дает возможность убедиться с ничтожности порывов творца манекенов. И одновременно с этим происходит столкновение с отважным бойцом, не верящим в фатум. Тот холодно бросает, прежде чем стать куклой: «Воин сам назначает время своего ухода, и никто не может изменить его».
То есть подана мысль, что куклами должны становиться достойные люди. И мастер нарушает этот принцип, создавая «говорящее подобие» властолюбивого курфюрста. Тот готов на расправу с любым, кто пытается ему перечить. По поводу поэта он говорит: «Этот шут не стоит ни гроша. Десять тысяч стоит мое минутное сожаление о его судьбе».
В фильме ярко показана тема торжеств. В одной стороны, профанических, проводимых при дворе правителя (весьма напоминают коронационное шествие Екатерины «Торжествующая Минерва»). С другой стороны, подлинно таинственных, ибо финал будто бы говорит об «алхимической свадьбе», творческом апогее в судьбе человека, высшем моменте вознесенного деяния.