Савва, привыкший к такому приёму, гордо прошёл к прилавку и положил на неё охотничью сумку. – Хорошая добыча, христианин, – оживился лавочник, блеснув огоньком наживы в бегающих глазках. – У меня всегда так, – не преминул похвастаться Савва. – По-другому не бывает. – Сколько хочешь за всё? – спросил лавочник, вытирая о жилет вспотевшие ладони. – За всё, кроме этих двух птичек, дюжину рублей и пачку стрел в придачу, – ответил охотник. – Десять рублей. И стрелы отдельно, – неуверенно предложил торгаш. Добыча и вправду была хороша. – Дю-жи-ну руб-лей и пачку стрел, ага, – отчеканил каждый слог Савва. Его не проведёшь. – По рукам, – быстро сдался лавочник, зная, что всё равно продаст дичь с хорошим наваром. – Савва! – звонкий голос оживил лавку. В открытой двери, ведущей внутрь дома, показалась стройная девушка с распущенными пшеничными волосами, перехваченными зелёной лентой. – Дора! – улыбнулся ей Савва. – Будь здорова! – А я услышала тебя из светлицы, – сказала Дора и сощурила глаза в о