Неожиданная находка
Несколько лет назад в фондах Иркутского областного краеведческого музея были обнаружены фотографии, заставившие обратиться к трагической истории американского судна «Жаннетт» под командованием Джорджа Вашингтона Де Лонга.
Пять портретов участников той экспедиции пролежали в фондах музея более ста лет, не привлекая внимания исследователей. А все потому, что снимки лежали среди документов политических ссыльных Сибири. И на это есть свое объяснение. В начале 20-го века в Иркутске работал Музей революции, сотни фотографий революционеров разного толка лежали не разобранными. После реорганизации часть документов перенесли в редкие фонды, часть экспозиции отдали краеведческому музею.
Чисто случайно краеведы обратили внимание на надпись, оставленную на обратной стороне паспарту. «Льюис Норос, янки - американец, участвовал в экспедиции в Ледовитый океан из Америки на «Жаннетте», погибшей в устьях реки Лены». Вероятно, почерк принадлежит владельцу фотоателье Валериану Динессу. На лицевой стороне паспарту – фирменный знак: «В. Динесс в Иркутске». Вскоре удалось отыскать еще четыре похожих снимка, сделанных в фотоателье Динесса. На обратной стороне едва различимы фамилии: «Лич, Майсон, Вильсон, Ларсен». Мужчины одеты в сюртуки одинакового кроя, у всех галстуки, похожие прически. Каким образом американцы оказались в фотоателье Динесса, располагавшегося в Иркутске, на углу улиц Ланинской и Медведниковской?
Как «Пандора» превратилась в «Жаннетт»
В 1879 году издатель крупной газеты «Нью-Йорк геральд» Джеймс Гордон Беннетт профинансировал экспедицию под руководством опытного полярника, лейтенанта Джорджа Де Лонга с целью поиска застрявшей во льдах шхуны шведского исследователя Норденшельда, а по возможности дойти до Северного полюса.
Для длительного путешествия в Англии было приобретено судно с паровой машиной мощностью 200 лошадиных сил «Пандора» за 6000 долларов. После капитального ремонта «Пандору» перегнали в Гавр во Франции, переименовав после ремонта в «Жаннетт». Команду предстоящей экспедиции составили 32 опытных мореплавателя, их выбрали из 1300 претендентов.
После ходовых испытаний «Жаннетт» официально зачислили в ВМС США под именем USS Jeannette.
Корабль был оборудован по самому последнему слову техники, в дальний поход взяли дажеэкспериментальную систему дуговых ламп Томаса Эдисона, эквивалентную 3000 свечам. Таким образом экспедиционеры готовились пережить полярную ночь.
Одиннадцать орудий непрерывно салютовали 8 июля 1879 года, когда «Жаннетт» покидала Сан-Франциско, направляясь к Берингову проливу. На Аляске капитан взял на борт ездовых собак, сани, шлюпки и повёл судно к полюсу.
Ледовый плен
Серьезные проблемы у «Жаннетт» начались близ острова Гарольд – судно попало в ледовый плен.
Надеясь на изменение погоды, Де Лонг сделал запись в своем дневнике: «В конце сентября и начале октября в этих широтах бывает довольно жаркое бабье лето».
Первое время команда спокойно переносила вынужденный дрейф. Охотничьи отряды регулярно пополняли продуктовые запасы мясом тюленей. Но потом все пошло по плохому сценарию. Лампы Эдисона себя не оправдали, и от них пришлось избавиться, льды продолжали давить на корпус судна.
Рождество отпраздновали без особой радости; Де Лонг писал о Рождестве как о «самом унылом дне в моей жизни, и это, безусловно, самая унылая часть мира».
19 января 1880 года корпус «Жаннетт» дал течь. Первое время воду удалось откачивать с помощью насосов, но давление льдов не ослабевало.
А спустя 16 месяцев Де Лонг отметил, что судно дрейфует всего в 220 морских милях от точки, где она оказалась в ловушке. Запись в дневнике: «Мы плывем, как современный Летучий голландец ... тридцать три человека изнашивают свои жизни и души».
Короткое арктическое лето подарило надежду, что «Жаннетт» освободиться от ледового плена, но свобода оказалось недолгой, буквально один день. Лед мгновенно вернулся и раздавил корпус судна. Капитан объявил эвакуацию, и 13 июня 1881 года «Жаннетт» затонула.
Дорога на материк
Пока еще в полном составе команда надеялась на собачьих упряжках добраться до материковой части Сибири, от которой ее отделяло свыше тысячи километров. Но после двухлетнего заточения на судне собаки оказались неспособны тащить нарты. Большую часть их ликвидировали. Последнюю, водную часть пути до материка американцы намеревались преодолеть на веслах. Команда затонувшего судна переночевала на Семеновском острове, а затем разделилась.
Тринадцать человек были с капитаном Де Лонгом сели в большой катер, Чарльз Винанс Чипп с семью моряками взяли меньший катер, а Джордж Уоллес Мелвилли десять человек пошли на вельботе. Маломерные суденышки попали в шторм и потеряли друг друга. Добравшись до берега, американцы пытались найти аборигенов – охотников, но безуспешно.
Запись в дневнике от 10 октября гласит: «на ужин ничего не было, кроме ложки глицерина».
Последняя запись капитана датирована 30 октября: «мистер Коллинз умирает» ...
Из 33 человек домой вернулись лишь 13.
Последние почести в Иркутске
Общественный резонанс был настолько высок, что в Россию отправилась группа репортеров во главе с неким Джоном П. Джексоном, который достиг дельты Лены, нашел могилу Де Лонга и его записи. Вероятнее всего, в это время американцы побывали в Иркутске, посетив фотографический салон Валериана Андреевича Денисса на пересечении улиц Ланинской и Медведниковской.
7 января 1883 года генерал – губернатор Восточной Сибири Дмитрий Анучин сообщил своему якутскому коллеге, что «с разрешения Американского правительства, офицеры Северо – Американского флота Гербер и Щутц получили полномочия: найденные в устьях Лены трупы членов экипажа «Жаннетт» доставить в Якутск, и через Охотск или Иркутск отправить дальше в Америку. Покорнейше прошу Ваше Превосходительство принять меры к безостановочному и скорейшему проследованию транспорта с печальными останками экипажа «Жаннетт». В конце ноября иркутский генерал - губернатор отправил письмо исправнику в Верхоленск: «...Иркутск желает встретить их подобающим почётом…»
5 декабря 1883 года процессия прибыла в Иркутск. К этому времени на Тихвинской площади установили палатку, в которой разместили гробы с телами полярников. У входа в палатку выставили почетный караул.
В летописях сохранилась траурная речь члена Иркутского географического общества Алексея Бобровникова:
" Не простое любопытство, а сожаление о еще неотысканных, а также и почивающих в этих гробах мучениках науки, признание их заслуг, героизма и самоотвержения, наконец, глубокая признательность к лицам, сопровождающим эти дорогие останки, г. г. Герберу и Шутцу привели нас на это место. Удостоенный чести быть выразителем этих чувств от ВСОИРГО, я боюсь одного, что мои слова слишком слабо выразят то, что все мы, предстоящие здесь, таим в глубине нашей души. Взор наш следует за Вами. Однако и суровый климат Сибири, лишивший Америку стольких честных, самоотверженных и бескорыстных деятелей, не в силах охладить наших чувств. Сперва мы с большим интересом ждали известий о движении "Жаннетты" и следили по карте за этими движениями экспедиции, отправившейся преследовать высоконаучные цели и широкогуманные задачи. Потом с ужасом читали о крушении прекрасного парохода… …Сколько мучительных минут, сколько лишений и горя должны были пережить эти люди, выдержавшие двадцатитрехмесячное плавание по страшному и неизвестному океану и 140-дневное скитание по суше и воде, пешком, в лодках и вброд! Сколько надежд подавали эти бескорыстные деятели, сколько утешения и отрады ожидали от них Отечество и (от некоторых) семья! Примите же, честные граждане, отважные и бескорыстные души, это скромное выражение нашего сочувствия, которое ставит имена де Лонга, доктора Эмблера, метеоролога Коллинса, Кача, Ли, Гертца, Дресстлера, Бойда, Алексиса и Ах-Сама, почивающих в этих гробах, а равно всех составляющих экипаж "Жаннетты" наряду со всеми путешественниками в полярные страны и на северные окраины Сибири...."
Через четыре дня, 9 декабря процессия покинула Иркутск, горожане сопровождали процессию до окраины города, где войсковая артиллерия дала прощальный салют.
К сожалению, пока не найдено ни одной фотографии, о прощальной церемонии свидетельствует лишь картина художника С. Катерля «Траурный павильон на Тихвинской площади в Иркутске», написанная шесть лет спустя. Впрочем, не исключено, что фотографы также работали на площади, и их снимки до поры, до времени лежат в других, ещё неразобранных папках краеведческого музея.