(к началу)
Настроение у всех было прекрасное, и сам собой получился маленький праздник.
Как его назвать?
Кто же его знает?
Может – день приезда внуков, а может день встречи с любимыми бабушкой и дедушкой?..
А может и не нужно его никак называть, а просто радоваться тому, что он есть. Радоваться самой радости, которая не так часто посещает нас в наше суматошное время… поэтому, будет – просто праздник.
А на большом круглом столе было всё самое вкусное и самое любимое.
И пирог с лесными ягодами и свежие, прямо из теплицы помидоры и огурцы. Самые вкусные, которые только бабушка умеет готовить котлеты и конечно, в жаркий летний день – домашний квас. Он искрился под лучами солнца, проникавшими через высокие окна, и казалось, что он сам светился всей полнотой своего золотистого как солнце естеством.
- Так ты мне так и не ответил – обратился Ян к Роме – мама не собирается к нам?
- Да, у них там сейчас небольшая запарка – встряла в разговор Лиза.
- Это, что за запарка – удивилась Яна – что они там ещё придумали?
- Что придумали, не знаю – сказал Рома – но, в последнее время много работали с Антоном над какой-то новой концепцией.
- Это как – опять удивилась Яна – что менять собрались?
- Вот этого я не знаю – поднял обе руки вверх Рома – сама спроси…
Солнечный день продолжался и внутри дома, поскольку от настроения светилось всё вокруг. И солнечные зайчики от приборов скакали и по потолку и по стенам и по всем присутствующим за столом.
Когда трапеза закончилась, Яна выдворили мужчин во двор.
- Нечего тут мешать – сказала она, подавая Яну шляпу.
- Я на вас жалобу подам – улыбнулся Ян.
- Коллективную – подхватил, смеясь, Рома.
- Ишь ты – встала подбоченясь, Яна. – Это, сколько же вас Шпаков? Ану, давайте на улицу, там и будете свои жалобы писать, а нам убирать нужно. В сад, все в сад.
- Нас же не трое – запротестовал Рома.
- Да и не в лодке мы – снова улыбнулся Ян, обнял Рому за плечи и они вышли на улицу.
А там яркое летнее солнце постепенно покрывало своей горячностью всё, что только попадалось под его вездесущие лучи. Вот под эти самые лучи, Яна, проводила нежным взглядом двоих самых любимых мужчин и медленно закрыла входную дверь. Но Ян и Рома, не раздумывая прошли прямо в беседку, чтобы спрятаться от яркого и горячего к полудню солнца.
...
В большой круглой беседке было прохладно и свежо.
Может от того, что она была оплетена виноградной лозой и листья создавали дополнительную тень и прохладу держали внутри. А может потому, что она просто была построена для того, чтобы здесь могли отдыхать и расслабляться в такую жаркую погоду, и просто честно выполняла свою работу.
По всему периметру стояла длинная скамейка от одной стороны входа до другой. А посредине стоял большой круглый стол, за которым могла разместиться сейчас вся довольно большая семья Яна.
- Ты смотри, какая – улыбнулся Ян. – Выдворила и глазом не моргнула.
- Невозможно работать в такой обстановке – улыбнулся Рома. – Дедуль, присядешь?
- А, вот и присяду – улыбнулся Ян и сел на лавочку.
Рома сел напротив, облокотившись на стол.
- Ты маму-то давно видел – спросил Ян – как она там поживает?
- Да, я же говорил уже – нехотя сказал Рома - недавно к ним заезжали в ресторан. Они хотят что-то поменять, чтобы ресторан смотрелся по-новому и не потерял свою привлекательность.
- И что именно – заинтересованно спросил Яна – что поменять-то?
- Концепцию хотят поменять – Рома немного задумался и продолжил. - Староват он для нынешней публики, вот они и ищут вариант, как привлечь в ресторан людей.
- Это понятно – сказал Ян – а сама-то она как?
- Не знаю, что тебе может это сказать, только я тогда-же, когда к ним заезжал, случайно услышал их разговор.
- Чей это - их – переспросил Ян – Ани и Антона, что ли?
- Точно – улыбнулся Рома. – Интересно?
- А ну-ка, ну-ка - Ян умостился поудобнее и тоже облокотился на стол.
- Я к двери кабинета подошёл – продолжал Рома - а они за столом рассматривали варианты обновления зала и тут Антон говорит: - Как же всё-таки это здорово, когда ты кому-то нужен. Ты знаешь, я так благодарен всем нашим посетителям за то, что они помнят о нас, и приходят именно к нам, и день рождения отметить и на первое, а потом и на последующие свидания, и на наши праздники, да и просто посидеть, отдохнуть и перекусить.
Мама посмотрела на него так, как никогда ни на кого не смотрела и сказала: - Как хорошо, когда приходишь в дом и видишь в семье согласие, любовь, уважение и радость от того, что все вместе, что каждый нужен всем и все нужны каждому, и никто ни кого не унижает и не “строит”, потому что, он так сказал или он так считает…
А Антон говорит: - В писании написано: “Возлюби ближнего твоего, как самого себя”.
- Так почему же мы забываем эту простую истину? – перебила его мама – и, не дожидаясь ответа, сама же ответила. - Да потому, что не умеем и не знаем, как самих себя любить!!!
- Там – ответил Антон – ещё написано, что нужно признаваться друг пред другом в проступках, и молиться друг за друга.
- Тогда, почему же мы спешим винить в своих проступках наших близких и любимых? – возмутилась мама и опять сама ответила. - Да потому что, настолько слабы и в страхе, что боимся себе самим признаться в том, что мы не правы.
- “Скудоумный выказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек промолчит” – сказал Антон.
- Ты абсолютно прав – сказала мама – это от скудоумия своего мы презираем тех, кто готов жизнь свою отдать за нас, кто ни с чем, не считаясь, бережёт и лелеет наши отношения и бережёт их, невзирая на все унижения и оскорбления. Может это просто трусость? – она посмотрела своими такими грустными, как будто ищущими поддержки глазами прямо в глаза Антону. - Страх, что окружающие могут увидеть, насколько мы скудны душой и в страхе от того, что не дай Бог нам могут сделать больно?
- А мы сами тоже делаем больно – Антон нежно взял маму за руки. – И неплохо бы, перед тем как судить, в зеркало-то посмотреть, угу? – и снова процитировал – “Кто презирает ближнего своего, тот грешит; а кто милосерд к бедным, тот блажен”.
- Почему же мы так бессовестно унижаем родных и близких, или мы их не любим, а только делаем вид из-за страха остаться одни?
- К чему ты всё это – спросил Антон – прошло, ведь, столько лет?
- Ты знаешь – сказала мама – до сих пор не могу забыть того бесстыдства, оскорбления и унижения и только потому, что он испытывал глубочайший страх перед жизнью и не состоявшимся положением, которое вследствие своего страха перед крахом и однобоким подходом к решению жизненных и бизнес вопросов не смог достичь. И из-за своего страха уничтожал в детях своих такие человеческие чувства как любовь, нежность, веру... Хотя я видела, что именно этих чувств ему самому в жизни так не хватало и скорее всего не хватает, по сей день.
- Он просто не стал их искать – спокойно констатировал Антон - а обозлился на весь мир, скорее всего решив, что именно так он сможет отомстить всем, за то, что они имеют или хотят иметь, а он не прожил, не прочувствовал. – Антон посмотрел маме прямо в глаза. - Ты жалеешь, что он уехал?
- Нет, что ты – сказала мама и снова посмотрела ему в глаза теми, такими глазами. - Я только молюсь, чтобы Господь вразумил его и положил ему на сердце веру в себя, уважение к близким и родным, добро и благодать Божию, хоть он и безбожник… и всё это благодаря тебе.
Две большие блестящие слезы упали с её ресниц прямо им на руки и растеклись, как будто смывая прошлое. И мне, вдруг, так захотелось, чтобы в жизни нашей люди перестали бояться и лгать всем своим видом окружающим и особенно своим близким и родным...
Рома вытер накатившуюся слезу.
- Сумбурно да? – спросил он. – Мне тогда так больно стало в груди и сердце даже закололо. Всё в один миг пролетело перед глазами и я понял, что не на секунду не жалею, что он нас бросил и исчез из нашей жизни.
- Ты уже достаточно взрослый – спокойно сказал Ян – у тебя скоро, глядишь, свои детки будут, мы-то с бабушкой ждём.
Улыбка озарила лицо Романа.
- Вот, когда будут у тебя детки – продолжил Ян – тогда, уж будь добр, вспомни всё это. И, если сможешь, сделай всё возможное, чтобы в их жизни не было всего того плохого, что было в твоей.
А сейчас постарайся показать своей Лизе, как ты её уважаешь, как благодарен ей за то, что она всегда рядом, всегда готова помочь, приласкать, утешить, даже в самую тяжёлую минуту. А самые ласковые слова скажешь ей при детях.
Рома удивлённо поднял глаза.
– Конечно – продолжил Ян – сейчас они ей тоже нужны но, когда детки у вас будут ты не один – на один, а при них тоже обязательно говори их. Ведь женщина страдает, принося в этот мир детей, которые станут твоим продолжением. И поверь, в то, как в своё время очень правильно сказал Шопенгауэр: “Без женщины наша жизнь была бы: в начале - беззащитна, в середине - без удовольствия, в конце - без утешения”.
Я стократ уверен, что ты не будешь учить детей быть волками и грызть всех подряд, а расскажешь: “что такое хорошо и что такое плохо”. Правду расскажешь, а не свои придуманные страхи. Ведь отец должен, просто обязан научить своё чадо быть сильным, добрым, справедливым и любящим и родных и всю жизнь.
Естественно, нужно научить своё дитя постоять за себя, иметь собственную точку зрения, а не идти на поводу у каждого. Главное, не делать из него волчонка, страшащегося общества и готовящегося к вечной войне из-за страха быть атакованным мнимым врагом.
Рома слушал, и в его голове всё перемалывалось, как в маленькой мельнице. И куда-то исчезла ненависть и пренебрежение к отцу, а появилась такая простая, похожая на намокшую под проливным дождём мягкую игрушку, которую никак нельзя не забрать, не высушить, жалость. Как к маленькому, незаслуженно обиженному ребёнку, которого никто не хочет замечать, даже просто для того, чтобы заметить.
- Я сделаю всё – сказал он – чтобы мои дети были добрыми и умели прощать. Я объясню им, что доброта - это не проявление слабости, и что простить может только по-настоящему сильный человек.
- “Умение прощать” — сказал Махатма Ганди – “свойство сильных” – опять процитировал Ян. – “Слабые не прощают. Слабые не умеют прощать”.
- Я понял - сказал Рома. - Сила истинного мужчины в способности проявить доброту, ласку, нежность и любовь, не задумываясь, как он будет выглядеть и что о нём скажут. Благодарю тебя, дедушка.
- Это ты не меня благодари, а маму свою. Ведь это она окружила вас своей любовь так сильно, что никто не смог пробить её защиту и повредить вам с Милой. Она всегда верила, что всё измениться и будет хорошо. Представляешь, какая у неё сила веры, если всё так и случилось, кстати, а Мила где?
- Насколько я помню – улыбнулся рома – тоже вскоре собиралась приехать.
- Вот это здорово – радостно сказал Ян. Ну, хорошо пойдём, родной, есть у меня для тебя кое-что интересное.
Ян привычным жестом откинул свисающие локоны волос назад и поднялся.
...
Гараж напоминал собой огромную лабораторию, только здесь по всем стенам, вместо химических карт и анатомических схем, были развешаны инструменты, а на столах вместо колбочек, лабораторных весов, чашек Петри, измерительного оборудования,… стояли разнообразные станки.
Конечно, здесь был и фартук, только брезентовый, и защитные очки с толстыми стёклами и резиновые и не только перчатки и маска в виде мотошлема, только для работ по сварке. В общем, было всё, что нужно мастеру в его гараже.
Ян пропустил вперёд Романа и зашёл следом.
- Когда-то в юности я занимался мотокроссом – Ян широко улыбнулся на удивлённый взгляд Ромы - да-да и не надо на меня так смотреть.
- Да я чё – смутился Рома – я – ничё.
- Ты – ничё – сказал Ян, а вот я всегда мечтал иметь свой мотоцикл, правда, к сожалению, смог его приобрести только когда стал совсем взрослый, но как только приобрёл его сразу же и влюбился в него.
Ян подошёл к большому мешку и только сейчас Рома увидел, что это ни какой не мешок, а большой кусок плотной ткани типа брезента, которая накрывала какой-то агрегат.
- Привёз его домой – продолжал Ян - если можно так сказать, но сейчас не об этом и сразу же проверил все соединения, прокладки, смазку и всё остальное.
Ян отыскал ближайший конец полотна.
- Подтянул всё, что нужно было подтянуть, подправил всё, что нужно было подправить, и завёл его. – Ян закрыл глаза и поднял лицо вверх - И это был звук моей мечты и больше мы с ним не расставались. – Он открыл глаза и посмотрел на Рому. – Я ездил на нём всегда, как только появлялась возможность, даже несколько раз зимой.
Откинув полотно в сторону, Ян представил Роману свой полуспортивный мотоцикл, который широко раскинул свой руль и сиял во всей красе своими зелёными боками с чёрными полосами разной толщины и конфигураций.
- А теперь – вздохнул он - я передаю его тебе, насколько я знаю, твои права всегда с тобой?
- Как мне – искренне удивился Рома – почему?
- Да – грустно улыбнулся Ян – тебе – он подошёл к столу и открыл верхний ящик - ведь у меня больше нет внуков кроме тебя. – Ян достал из ящика папку и техпаспорт и протянул всё Роме. – Теперь это всё твоё и рем комплект, и техпаспорт, и пакет документов. Можешь садиться и ехать, хоть домой. Берите, берите эти бумажки, счастливый вы наш.
Рома немного смутился.
Конечно, ему было радостно, что он получил такой подарок, да ещё от самого родного, не смотря ни на что, деда на свете. Он взял у Яна папку и техпаспорт и подошёл к мотоциклу, посмотрел на него и повернулся к Яну. Рома совершенно растерялся и не знал ни как себя вести, ни что сказать, поэтому выпалил, что первым пришло в голову.
- Мы, конечно в гараже - широко улыбнулся Рома – но, заметьте, не я это предложил.
- Ладно, ладно – улыбнулся Ян в ответ – до Велюрова тебе далеко, а вот с Савранским, думаю, потягаться сможешь.
Положив папку с документами на стол, Рома засунул техпаспорт в нагрудный карман рубашки, и, взявшись за руль, вдруг спросил: – А как же ты?
- Споко-о-ойно, Ипполит, спокойно – как-то грустно улыбнулся Ян - я пешком постою. Всё уже решено, поэтому я решил - резать, не дожидаясь перитонита. – Ян ещё раз вздохнул и широко улыбнулся - Ну, желаю, чтобы все,… вали, давай. - Ян хлопнул рукой по баку мотоцикла - Прощай, моя любовь, мы расстаемся, но в моем сердце ты будешь жить вечно – и подтолкнул Рому.
- Ну, наворотил – улыбнулся Рома. – А где же у него кнопка?
- Вот здесь, Электроник – улыбнулся Ян, показал рукой кнопку. - Интегрированная тормозная система. На какой рычаг не дави, оба колеса будут притормаживать. Очень помогает, когда окажешься или на скользком участке, или на спуске.
Ян ещё раз хлопнул рукой по баку мотоцикла, привычным жестом откинул свисающие локоны волос назад и вышел из гаража.
...
Спустя пару часов Рома уже очень уверенно чувствовал себя на своём новом скакуне. Только сев на мотоцикл, он с первой минуты понял, что он добрый.
Катаясь по посёлку, Роман постепенно привыкал к своему новому коню с мотором. Тормоза хорошо отрабатывали и на малых и на больших скоростях. Хорошая динамика, руки не отрывает и страха не вселяет и это очень хорошо, когда знаешь, как он поведёт себя дальше. И рома решил выехать в лес, чтобы узнать, как машинка поведёт себя на бездорожье, траве и песке – это было правильное решение, и Рома был им доволен.
Лес встретил его лёгкой прохладой, хотя всё вокруг было довольно сухим, а кое-где ещё и очень пыльным. Но мощности, как на просёлочной дороге, так и в лесу вполне хватало, и Рома был доволен мотоциклом во всех отношениях. А солнце радовалось вместе с Ромой и изо всех сил освещало и его и мотоцикл, который блестел от ярких лучей и щедро разбрасывал в разные стороны пучки солнечных зайчиков. А лес совершенно не сопротивлялся таким гостям и был рад, что с его трав и кустов хоть немного отряхнут пыль, прилетевшую с дороги. Но, изрядно надышавшись пылью в лесу, Роман выехал на лесную дорогу, чтобы немного продышаться.
Совершенно не зная о предстоящей встрече, с противоположной стороны по этой же дороге нёсся душераздирающий крик из прошлого. Он был в виде проржавевшей, прогнившей как снаружи, так и внутри, хватающейся всеми четырьмя колёсами за еле брезжащую жизнь “Девятки”. Внутри её сидели двое абсолютно безнадежных пацанов, которые жили только тем, что выполняли приказы, совершенно не задумываясь над их моральной стороной.
В их салоне, как всегда, гудела музыка, разрывая машину сабвуфером на мелкие части пыли, грязи и ржавчины, вылетавших на дорогу.
Этой встрече суждено было случиться.
Правда, кому больше она была нужна, так и не выяснилось. Но, то, что кому-то она многое показала и явно пошла на пользу – это точно.
- Ты смотри, кто это? – Мишаня внимательно вглядывался в мотоциклиста ехавшего им навстречу.
- Кто-то из посёлка – спокойно сказал Бурый.
- Я его раньше не видел – удивился Мишаня.
- А его раньше и не было.
- А ну как тормозни его.
Бурый притормозил и слегка развернув машину, перекрыл ею дорогу.
...
Рома увидел непонятный, но много говорящий манёвр встречного авто, и слегка затормозив, остановился метрах в пяти от машины, не глуша двигатель.
Из машины вышли двое.
Со стороны водителя – молодой мужик лет тридцати, в пёстрой от пальм и попугаев, расстёгнутой до самого пупка рубахе, с парой золотых цепочек и с несколькими перстнями на обеих руках.
А со стороны пассажира вышел другой парень.
Этот был помоложе - лет двадцати пяти, но тоже в пёстрой рубахе, правда из солнышек и зонтиков. На его шее висела цепь в мизинец толщиной и по паре “шайб” на пальцах.
- Ты кто? – бесцеремонно спросил Бурый.
- А ты кто? – вместо ответа в том же тоне спросил Роман.
- Ты к кому приехал? – спросил Мишаня. – Судя по прикиду, ты не местный. - И что? – спросил Роман в том же тоне.
- А-а-а… – протянул бурый – я, кажется вкурил. Это ты к фермеру приехал? Ты чё, его внук чоли?
- И что? – Рома начал понимать, что это не просто разговор.
- Это того ковбоя? – догадался Мишаня. – Того придурка, который нам малину портит? Иди сюда, садись в машину, потолкуем.
- Спасибо, я пешком постою – сыронизировал Рома.
- Ладно – сказал Бурый. – По большому счёту, нам на тебя пофиг, а своему деду или кто он там тебе скажи, чтобы он мотал из наших краёв, если не хочет неприятностей. А то мы ему их быстро доставим.
- У тебя в голове мозги или кю? – напрямую начал издеваться Роман.
(продолжение)
(к началу)