Потеряв горячо любимого мужа, Оленька неожиданно превратилась в единовластную хозяйку всякого рода имущества, и в том числе автопарка, состоявшего из трех дорогих иномарок – одной легковушки и двух пикапов. На легковушке ездила она сама, на крокодилах – так она называла пикапы – муж, имевший слабость к крупногабаритным машинам.
Погоревав сколько положено, Оленька, по здравом размышлении, решила избавляться от ненужной ей движимости. Аудюшку, само собой, она оставляла себе, а вот крокодилов надо было пристраивать в добрые руки: куда ей, хрупкой барышне, этакие монстры?
Надо сказать, что «все это железо» и возня с ним ничего кроме скуки у Оли не вызывали. При муже она не только ни разу не заливала омывайку и не подкачивала колеса, но и на мойке никогда не была. Разве что в качестве пассажира. Муж относился к этому беззлобно и приговаривал иногда: «Девочкам можно». Оля очень любила эти его слова и была благодарна за избавление от целой кучи забот, которыми не приходилось забивать ее хорошенькую головку. Только одно и веселило Оленьку – когда она видела, как несколько представителей мужеска пола с глубокомысленным видом созерцали в молчании содержимое открытого капота. Неизвестно почему, но эта картина неизменно поднимала ей настроение.
Водила Оля так же из рук вон плохо, как и занималась машиной. Когда дома Оленька рассказывала, как опять заглохла на оживленной магистрали, и весь перекресток ликовал вместе с ней и радостно бибикал в знак поддержки, - муж только возводил глаза к потолку и беззвучно шевелил губами. Сколько Оля ни прислушивалась, но разобрать, что он там шепчет, не получалось. Один раз ей послышалось что-то вроде речитатива «Господипомилуй, господипомилуй, Господи», и ей было приятно, что муж беспокоится о ней. В другой раз было неразборчиво про гранату и обезьяну. Только однажды муж внятно и вслух произнес: «Кролики не приспособлены для лазанья».
Зачем же Оленька вообще села за руль? Муж везде возил ее сам, а на те случаи, когда он не мог, в городе было полно такси, расплодившиеся как опарыши на тухлом мясе. Вышло же так, что однажды муж вернулся из зала с сорванной спиной: неправильно взял вес. В первый раз в жизни Оля видела, как ревет от боли здоровый мужик, передвигаясь на руках подобно африканской горилле. Не дожидаясь, когда муж выйдет из больницы, Оленька записалась на курсы по вождению. Они часто ездили за город, и Оля не хотела оказаться где-нибудь на безлюдном озере с обездвиженным мужем и бесполезной машиной.
Прощаясь со своей клиенткой перед экзаменом, инструктор, сверля ее холодными голубыми глазами, сказал Оле буквально следующее: «Я жалею, что у меня в салоне не установлена камера. Таких как вы надо снимать и выкладывать на ютюб». С одной стороны Оленьке льстило, что она чуть было не превратилась в звезду интернета, а с другой, ей стало как-то не по себе. Когда вечером она передала эти предерзостные речи своему благоверному, тот призадумался, а на следующий день лично повез инструктору пухлый конверт.
Передавая деньги, он злился на всех: на себя, за то, что участвует по всем этом противно своей совести; на Оленьку, за то, что оказалась такой бестолковой в таком простом деле; но больше всего он злился на инструктора, который нагло ухмылялся, пряча конверт в куртку. Несмотря на то, именно инструктор вызывал у него наибольшее раздражение, Оленькин супруг, отдавая деньги, вдруг произнес: «Это чтобы моя курица сдала». Зачем он заочно унизил жену перед человеком, которого презирал, он и сам не знал. Курицей свою супругу он не считал, а дома не называл иначе как «зая» и «Алятка».
В день экзамена «Алятка» спокойно села в машину рядом с инспектором ГИБДД и также спокойно выполнила свой коронный номер – разворот не пропуская встречку. Инспектор, который и без того сидел уткнувшись носом в колени, еще больше вжался в кресло и втянул голову в плечи. Надо ли говорить, что вечером торжествующая Оля получила заветный пластиковый прямоугольник и, впорхнув в машину дожидавшегося супруга, потребовала, чтобы ее пустили на место водителя. Пришла очередь мужа вжаться в кресло и вцепиться руками в руль. К счастью его внезапно осенило. «Нет, сейчас нельзя. Страховки еще нет», - выдал он с облегчением. «А без страховки никак?» - разочарованно протянула Оля. «Никак, - повторил он, успокоившись. - Оштрафуют». Через несколько дней страховку все же пришлось оформить, а заодно прикупить в отделе автотоваров два больших восклицательных знака на присоске.
Оставшись одна, Оленька пару месяцев поездила на А.ди как есть, ничего не делая, пока сердобольный сосед не подсказал ей, что у нее не горят задние фары. Пришлось ехать на сервис.
Когда девушка-администратор предложила пройти диагностику по акции, Оля согласилась, не задумываясь: слова «акция» и «скидка» действовали на нее как дудочка Нильса на крыс и могли заманить куда угодно. Нет, Оля, конечно, читала анекдоты про блондинок на сервисе (к слову сказать, сама она была шатенкой), но опомнилась только, когда ей вручили счет почти на пятьдесят тысяч. «Вот те и поменяла лампочки».
А главное, что другой вариант у Оленьки был. Да еще какой! Макс - один из друзей ее мужа, держал небольшую автомастерскую в десяти минутах езды от Олиного дома. Он давно предлагал посмотреть машину, но из гордости Оля не спешила к нему обратиться. Ей было неприятно, что ее жалели, потому что она такая одинокая и беспомощная. А кроме того, ей хотелось доказать себе, что она не хуже других и умеет «решать вопросы».
Макс знал о машинах все, а чего он не знал, того, значит, и в природе не существовало. Все три Олиных авто были для него старыми добрыми знакомыми. Разница была теперь в том, что раньше их пригонял свирепого вида мужик с бородой, а теперь интересная и, даже можно сказать, пикантная дамочка. Точнее, Оля могла приехать только на своей легковушке, а пикапы Максу надо было забирать самому.
Вскоре подошло время подыскать для крокодилов нового хозяина. Макс забрал первого на ветосмотр и начал каждый день звонить Оленьке с отчетами, а заодно читал лекции по устройству автомобиля. Звонил он всегда поздно, когда Оля почти спала. Сам Макс вел ночной образ жизни: днем отсыпался, а к вечеру приезжал на работу. Слушая в очередной раз про цилиндры, поршни, приводы и тому подобную дребедень Оленька поддакивала из вежливости, а сама думала: «Вот зануда-то. Бедная его жена». Женой она называла женщину, с которой Макс жил уже лет двадцать и воспитывал общую дочь. Но однажды, после обязательной порции ликбеза по ремонту машин, Макс вдруг ни с того ни с сего брякнул: «Ты меня возбуждаешь. Я давно тебя хочу». Сон сразу соскочил с Оли. Она молчала, не зная, что ответить на такое внезапное откровение. Тогда Макс, не давая ей опомниться, включил заднюю: «Я пошутил».
Прием старый как мир: назвать вещи своими именами, а потом обратить все в шутку. Особенно приятно назвать кого-нибудь козлом, и тут же: «Ты, конечно, понимаешь, что я пошутил. Ты же не обиделся? Обижаются на шутки только дураки».
С того дня Макс перестал сдерживаться и в каждом разговоре шокировал Оленьку все более детальными подробностями чего и как он хочет. Однажды она имела неосторожность сказать, что звонок застал ее в ванной. Макс с шумом втянул воздух и мечтательно произнес: «О-о-о, представляю, как от тебя сейчас пахнет». На секунду Оле показалось, что он и вправду чувствует запах ее геля для душа. Пора было остановить коня на скаку, пока конь не ускакал слишком далеко.
На следующее утро Оля написала в ватсапе, что лезть в чужую семью не собирается. Что он несвободный, семейный человек, и портить из-за него карму она не будет. Но, вопреки ее ожиданиям, это лишь раззадорило Макса.
Тем временем он успел полностью осмотреть пикап и составил список необходимых запчастей и работ. Услышав сумму порядка двухсот тысяч за мелкий ремонт и подкраску пятен, Оля чуть не упала со стула. Нет, не то, чтобы у нее не было этих денег. Но потратить двести тысяч на груду заокеанского лома она как-то не планировала. Оленька попросила подумать немного, прежде чем дать окончательный ответ.
А что тут было думать? В порядочности и добросовестности Макса она не сомневалась. Денег, конечно, было жалко. И тут вдруг ее мысли приняли совсем другое направление. «А если с Максом переспать разок?» - «Тогда я, так и быть, оплачу железки, а работа бесплатно». «А если, не разок, а, как говорится, на постоянной основе?» - продолжала размышлять Оля, - «Значит, и ремонт и детали – все за его счет» - она дорого ценила свои прелести. «Ладно, а если отношения?», «В чем разница?» - сама себя переспросила Оленька. «Ну, это когда мне нравится общаться, в том числе и в постели». - «В таком случае, запчасти с него, работа с меня». «Хорошо, ну, а если любовь?» Тут Оля задумалась. «Тогда, кто больше любит, тот и платит за все! Но, если взаимная, то должно быть как у нас с мужем: чтобы для каждого отдельно было хорошо, а для обоих вместе - еще лучше!»
Вздохнув, Оля пошла смотреть на какой карте у нее лежат деньги. Блудить с Максом ей не позволяла совесть. Был случай, когда она уличила мужа в разовой измене. Тогда ей показалось, что ее пропустили через мясорубку, но она еще дышит. Причинить другой женщине такую же боль Оля не могла.
Когда машина была полностью готова, Макс разместил объявление на нескольких сайтах. Телефон решили дать Оленькин, так как до Макса в первой половине дня было не дозвониться.
Первый же звонок опозорил Олю и задал тон всем последующим переговорам по продаже. Покупатель, – как показалось по голосу, - пожилой джентльмен, долго и нудно расспрашивал про техническое состояние авто. После каждого «не знаю», «извините», «уточню», он скорбно молчал в ответ, но почему-то продолжал этот бесполезный и мучительный допрос. Оля с тоской ждала, когда же можно будет повесить трубку.
Кто-то из покупателей откровенно возмущался: «Что же вы, не знаете, что продаете?». Другие обижались или выражали нетерпеливое негодование. Особенно зацепили Олю слова одного из звонивших, хотя ничего явно оскорбительного в них не содержалось. Покупатель после нескольких вопросов сказал: «Девушка, а вы можете передать трубку мужчине?» Оля сразу представила: звонок в дверь, «Девочка, а взрослые дома есть?». Оба мужчины, которым она могла бы передать трубку, спали. Один вечным сном, второй бессовестно дрых на другом конце города.
Наконец, изъявили желание посмотреть пикап. Желающим оказался тот самый, как его окрестила Оля, «старичок», который позвонил первым.
В условленное время на стоянке появился ухоженный мужчина в возрасте. Он галантно открыл перед Олей дверцу ее же собственной машины и с интересом наблюдал, как она в буквальном смысле вскарабкивается на высокое сиденье. Вопреки опасениям Оленьки никаких технических вопросов покупатель не задавал. Более того, во время поездки он сам рассказывал о том, что видел и слышал, за что она была очень ему благодарна. В отличие от Макса «старичок» не делал доклады по сопромату, а изъяснялся доступным ее пониманию языком: «стучит», «скрипит», «трет». Расстались на «спасибо, подумаю».
Через полторы недели мужчина позвонил и попросил встретиться еще раз. Оля согласилась. На этот раз «старичок» даже не глянул в сторону крокодила, а сразу сообщил, что готов купить. Оля улыбнулась в ответ, но сама подумала: «Оспади, такое можно и по телефону сказать, чего таскаться-то было». И тут покупатель обнажил истинную цель своего визита: «Разрешите, я вас приглашу посидеть куда-нибудь. Заодно и детали сделки обсудим». Улыбка застыла на Олином лице, а в глазах начал появляться холодок. «Пожалуйста, не отказывайте. Я же вижу, что вы хотите отказать», - мягко и ласково попросил мужчина.
Через несколько дней Макс очень удивился, когда узнал, что Оля продала пикап без его помощи. Да еще какого-то «хрена с горы» подцепила. «На чем ездит?» - кисло поинтересовался он. «На «…дре»!» - радостно сообщила Оля. «Оль, ты чего, - рассмеялся Макс, - любишь мужиков на больших машинах?» «Это мужики на больших машинах любят меня», - не растерялась Оленька.