Директор Института международных политических и экономических стратегий РУССТРАТ Елена Панина прокомментировала статью в газете Financial Times, сообщившей о существовании возможного «культа» президента России Владимира Путина среди лидеров ряда государств и политиков по всему миру.
Британское издание заявило, что политики в Европе, Азии и Латинской Америки якобы восхищаются «нарушением политкорректности и автократическим способом правления» Путина.
На самом же деле уважение вызывают другие качества российского лидера. Путин олицетворяет собой ту модель политического руководства, которой следовали Рузвельт, Черчилль, Де Голль.
Это — лидеры, не боявшиеся брать на себя ответственность за принятие сложных решений в сложные исторические моменты, обладавшие субъектностью в сфере международных отношений, на их слово можно было положиться.
Именно эти черты Путина, а также его приверженность традиционным ценностям вызывает агрессивную реакцию со стороны тех, кто формирует сегодня общественное мнение на Западе.
Мы видим, что сегодня в западном мире культивируется совсем другой тип политика — слабого, мало дееспособного, зависимого при принятии решений от разного рода теневых советников, что ставит под сомнение сам публичный характер власти.
Часто речь идет о декоративных фигурах, играющих роли по чужим сценариям, слабо разбирающихся в сложных реалиях международных отношений.
Стоит задуматься, по каким же причинам Financial Times вдруг разразилась подобной публикацией? Ответ кроется в конце статьи, где авторы признают, что «независимость Украины» не столь важна, как продолжение эскалации у ее границ, то есть у границ России.
«Особая опасность нынешнего кризиса вокруг Украины заключается в том, что, если Путин будет выглядеть победителем, его стиль руководства завоюет даже больший престиж и получит больше подражателей по всему миру», — пишет Financial Times.
Это признание — уникальный случай саморазоблачения западной политики в отношении России.
В этом контексте понятным становится, что истинная цель Запада заключается не столько в защите демократии и «суверенитета Украины», сколько в стремлении подорвать международный авторитет российского лидерства, блокировать распространение успешных российских политических практик в глобальном масштабе.