Картинка выражает наше с сыном состояние на тот момент.
В детском стационаре я была уже дважды, но с младшим на операциях, где я находилась с ребёнком вместе. Со старшим сыном всё обстояло совершенно иначе. Во-первых, он ложился один и я этого хотела, нужна была перезагрузка, потому что морально и физически я была выжата его проделками и нескончаемыми жалобами окружающих. Возможно, этим нежеланием госпитализироваться вместе с ним я расписывалась в своём бессилии. Только сил-то действительно не было. Во-вторых, мне очень хотелось, чтобы ребёнок осознал, что не везде будут терпеть его выходки и неадекватные вопли. Не было у меня принятия заболевания, была даже какая-то обида на сына, что все мои старания в трубу. Морально всё было тускло и бесцветно. Сын ждал этой госпитализации как приключения, потому что в больницах никогда не лежал, а уж тем более с таким профилем. А я ждала нескольких дней тишины дома.
Для начала, конечно, съездили на консультацию, определились с датой и начали собирать справки в детское отделение НИИ психиатрии.
Сын госпитализировался почти без эмоций, выглядел очень несчастным, а что делать - надо было что-то делать! Разрешили забирать его на выходные и приезжать гулять по будням. В первый мой видит туда с целью навестить был очень тяжёлым. Ребёнка разрешили выгулять и мы пошли на площадку за пределами больницы. ОН был подозрительно тих, особо ничего не рассказывал, на вопросы отвечал односложно, но на настроение не жаловался, говорил, что ему спокойно. Мне подумалось, что он "под чем-то", но врач потом сказала, что они его наблюдали и не давали ничего. Мне было больно смотреть, как он молча раскачивается на качелях, совершенно безучастный, тогда я понимала, что прежнего сына я уже не увижу. Он у меня колючий, а здесь вдруг стал равнодушен ко всему. Что-то раскололось тогда внутри.
Условия были нормальные, я даже смотрела палату (ох, доковидные времена!), видела, где ребята учатся, где отдыхают, где ставят представления. Всё очень уютно, чисто, к детям внимательны. Вроде. Диких воплей слышно не было.
Пролежал он три недели и выписали с антидепрессантом и антипсихотиком. Диагноз не сказали, мол, надо будет - всё напишем, мы независимые и никто ничего не узнает. Я тогда почему-то очень боялась, что где-то всплывёт, что сын болен.
Первые пара недель вроде были поспокойнее, начали пить таблеточки. Но как только он пошёл снова в школу, начался кошмар. И дальше - больше. Я периодически консультировалась по телефону с лечащим психиатром из НИИ, что-то корректировали, но состояние ребёнка стало совершенно невыносимым. Он стал убегать из дома, вырывался, орал. Тогда я ещё работала и нужно было кого-то нанимать, потому что соседка не выдержала. Несколько раз приходила девочка-няня по знакомству, уроки делали, всё спокойно, но потом у нас графики разошлись. И началось. На работу ребёнок названивал каждые 5 минут, что-то жаловался, то что-то натворил и мне всё это рассказывал, в общем, работалось мягко говоря, не очень. В какой-то момент он настолько вывел меня из себя (поджёг диван, орал, бегал по улице с криками), что я схватила его за шкирку и повезла в психдиспансер. Потому что лечащий психиатр так и объявила; больше я вам ничем помочь не могу, везите его в пнд.
Попали на приём мы с третьего раза - весь день собирали справки и документы. И случилось страшное - я попросила поставить сына на учёт. Мне хотелось хотя бы таким образом официально обезопасить его и себя. С ним поговорили, а говорил ребёнок из-под кушетки, с кривлянием и оскорблениями. Круто, короче. Но. Ему тут же отменили антидепрессант, который его сильно растормозил, как оказалось, и назначили препарат, который он кушает и по сей день, наоборот, тормозящий агрессию. Жизнь вроде начала налаживаться, да ещё и на надомное перешли. В общем, диспансер нам тогда очень помог, прояснил, что вдруг произошло. Поэтому с пнд мы дружим и на данный момент весь контроль заболевания идёт через него.
Таков был первый опыт лечения в психиатрической больнице. Видимо, не наш профиль. В основном там были дети и подростки именно с психологическими проблемами и травмами, но сыну психолога уже было недостаточно. Да и психиатр не очень внимательно его разглядела.
Но мы продолжили жить уже с какой-то надеждой, что найдётся наконец доктор, который вылечит.
