Мне на днях мой сосед из пятнадцатой квартиры Зуев сказал, что его прадед был потомственный маг. Ага, согласился я. А как же. Значит, ты тоже маг? Зуев в ответ посмотрел на меня совершенно диким взглядом и вдруг начал хохотать. Чем утведил меня во мнении, что и он тоже. Что и он тут же.
Я к чему этот эпизод вспомнил-то? К тому, что в целых четырёх выпусках моей само любимой телепередачи — ток-шоу «Не поверим! Не простим!» — которую ведёт внебрачный внук артиста, выясняли, кто же в одной из московских частных гостиниц убил некоего шамана. Среди подозреваемых — здешняя администраторша. Весьма мутная особа с настороженным взглядом и заторможенным нервным состоянием. На протяжении всего этого увлекательного сериала выяснилось, что эта самая администраторша — членша некоей секты, которая этого самого шамана приговорила. И не только приговорила, но и осуществила. За что ей наше всенародное осуждение.
А вообще, вся эта история сначала навевает тоску, потом — раздражение.
Ведь по большому-то счёту, силы тьмы невероятно мутны и обыкновенному обывательскому пониманию (а мы, телезрители, в основной массе своей — обыкновенные обыватели) неподвластны.
Их даже рефлектор лжи не раскусывает. Или как написал в своей замечательно—обывательской поэме «Я и сновал» выдающийся коломенский поэт современности Боцман Сергеев:
Лежала ты на сеновале.
Лежал и я, душой томим.
Лежали оба мы, притихши.
Как будто тёк с тех яблонь дым.
То дым мистический кабута,
Он от природы и тоски,
А в поле в ряд плясали бабы
И ели репу мужики…