Лев Толстой, которого все знают из школьной программы - это могучий умом и широкий сердцем старик. Всех ему жаль, о всех он печётся и щед-ро обо всём на свете делится своими глубокими мыслями. Но записи и са-мого Толстого, и его жены Софьи, и их детей изобличают в нём мелкого домашнего тирана. Если вам казалось при чтении “Карениной” или “Вой-ны и мира”, что к людям он бессердечен и жесток, то вам не казалось. Про-сто эту беспощадность принято выдавать за борьбу за нравственность.
Начало их романа походило на сказку. Мудрый, повидавший на своём веку многое мужчина, который даже не думает принимать близко к сердцу взгляды молоденькой девушки. И девушка, которая умудряется убедить его в серьёзности своих чувств, написав повесть об их пока несостояв-шейся любви.
Софья Берс была, почти как в сказке, одной из трёх дочерей врача Моско-вской дворцовой конторы. Девочек баловали. Они получали лучшее вос-питание и образование, которое вообще было возможно для девушки в то время. Софья Берс писала недурные рассказы, имела диплом, позволяю-щий ей преподавать на дому, и внешне была очень мила. Никто предполо-жить не мог, что, выйдя замуж за представителя уважаемого дворянского рода, она немедленно окажется на положении прислуги. И это не фигура речи.
Первым делом, привезя в дом молодую жену, он уволил управляющего. Теперь жена должна была следить за поместьем, вести бухгалтерию, гото-вить продукты, идущие на кухню, и заменять повара, когда он напивался пьян. А перед сном (и обычно после вечернего выполнения, извините, суп-ружеских обязанностей) она садилась работать секретарём - переписыва-ла разборчивым почерком написанное Толстым за день. А на следующий день переписывала то же самое плюс новую порцию снова. Толстой не имел обыкновения давать тексту вылёживаться и отдавать на переписку исправленное, а вносил исправления вдруг, по одному - по два, и каждый вариант Софья должна была записать.
Никакой оплаты или благодарности, даже в виде покупки пресловутых нарядов в подарок, за её самоотверженность не предполагалось. Софья исполняла обязанности нескольких разных слуг, притом ещё рожая и уха-живая за детьми. После шестого ребёнка врачи предупредили: организм матери так изношен, что младенцы будут рождаться мёртвыми или поги-бать в очень раннем возрасте. Ей рекомендовали подождать со следую-щей беременностью. В ответ на это известие Толстой сказал матери своих пятерых (выживших) детей, бессменному секретарю, управляющему и бухгалтеру:
“Если ты больше не будешь рожать, зачем ты мне вообще нужна?”
В результате Толстая вынашивала детей, чтобы смотреть потом, как они умирают: двое потерянных во младенчестве, один выкидыш, и всё это друг за другом. Сам Толстой, кстати, терпеть не мог маленьких детей вблизи, никогда не обнимал и не целовал, предпочитал любоваться изда-ли, как картинкой.
В смертях детей Льва Николаевича не только всё устраивало - он был до-волен. Дело в том, что Толстой в жизни очень любил переживать сочув-ствие, жалость к кому-нибудь страдающему. Софья Андреевна писала в дневнике, что, когда она весела, общается с людьми, расцветает, муж де-лается мрачен. Когда же ей тяжело, он, напротив, становится мил, забот-лив и счастлив. Непонятно, отдавал ли Толстой себе отчёт в своих чувст-вах, но наивысшее блаженство для него было смотреть, как кто-то умира-ет. Это видно из его дневников.
Однажды Софья Андреевна серьёзно заболела. Чтобы выжить, ей требо-валась хирургическая операция: удаление гнойной кисты. Иначе её ждала не просто смерть, а смерть мучительная. Был вызван доктор. Он погово-рил с Толстым, и реакция писателя его неприятно поразила. Сначала Толс-той ответил решительным отказом и только под давлением близких и вра-ча сказал, мол, делайте, что хотите. Операция прошла успешно, Софья Ан-дреевна выжила.
Дочь Толстых, Александра, вспоминала, что до приезда врача отец с упое-нием наблюдал за болезнью матери, ловя все её мучительные вздохи и умиляясь тому, как стойко она встречает смерть. Операция буквально ли-шила его этого удовольствия. Чтобы Лев Николаевич почувствовал всю серьёзность положения, врачи показали ему вырезанную опухоль разме-ром с детскую голову. Писатель взглянул на неё равнодушна. Он был разо-чарован, по определению дочери - чувствовал себя обманутым.
Однако вскоре ему удалось насладиться зрелищем чужой смерти сполна. Через два месяца сгорела от пневмонии дочь Мария. Отец опять ловил каждый её вздох, наблюдал за процессом умирания очень внимательно, словно упиваясь им. То же странное упивание, восторг от собственного умиления при виде умирающего родного человека виден в его записях о смерти сына Вани.
О болезни жены Толстой писал потом так: “Смотрел я все время на нее, как она умирала: удивительно спокойно. Для меня — она была раскрывающимся перед моим раскрыванием существо. Я следил за его раскрыванием, и оно радостно было мне.”
Удивительным образом он описывает чужую смерть точно так же, как маньяк-убийца из фильма “Красный дракон” (для создания образа кото-рого, говорят, автор книги и сценаристы изучали психологию реальных маньяков). Можно только порадоваться тому, что Толстой терпеливо ждал чужих страданий, а не пытался мучить людей сам. Ну, если не считать жес-токих требований к жене. После того, как дочь Мария уже умерла, он даже толком не простился с телом, полностью утратив интерес к умершей.
Типичный пример того, как Толстой общался и обращался с женой - сцена вокруг рождения дочери Александры. Софья Андреевна дурно чувствова-ла себя: беременность была уже не первая, женщина была сильно истоще-на. Лев Николаевич, как обычно, пошёл к неё рассказывать о своей вине перед человечеством. Но супруге стало, наверное, не в первый раз обид-но, что вину перед человечеством муж испытывает охотно, а перед ней - никогда. Она высказала ему свою обиду, разыгралась ссора, Толстой гор-до ушёл в ночь. Тем временем у Софьи Андреевны начались схватки. Сын Илья довёл её до дома.
Толстой вернулся около полуночи. Роды протекали очень тяжело, смерт-ность среди рожениц в то время была высокой, так что Софья пришла к мужу в комнату, чтобы проститься: “Я, может быть, умру”. Лев Николае-вич, как ни в чём не бывало, продолжил свою речь с того момента, где обо-рвала её жена в саду. Да, начал дальше говорить про свою вину и челове-чество.
Вероятно, это всё, что нам надо знать о великом человечище и светоче гуманизма Льве Толстом, чтобы адекватно оценивать его личность и его прозу.
Спасибо за терпение, что дочитали до конца. Надеюсь вам было интересно, поэтому ставьте лайк и подписывайтесь на канал, это лучшая мотивация для меня.