Глава 3
"Тебя не было тринадцать минут". Мой прадед - воин.
Спасение бегством в свое время.
Бывает так, что мы совершаем поступки,
абсолютно не свойственные характеру. Что
это? Может быть, рудименты оставшиеся
от предков, как усы и борода?
Я хотел спросить у старика, кто был его отец, но в это момент с ветки вспорхнул тяжелый филин, а черный лоснящийся конь громко заржал и рванулся на привязи.
Все произошло так быстро, что я почти не успел ничего понять. В одно мгновение старик оказался верхом на коне, вставшем на дыбы. Филин летал, ловко маневрируя между деревьями, то зависая на месте, то вдруг взмывая вверх и падая оттуда на головы всадников, окруживших небольшой клочок свободного пространства, на котором находились мы с моим прапрадедом. Громкие крики на непонятном языке, запах хвои и конского пота, мелькание темных фигур всадников, окруживших стоянку, - все это смешалось в необычную, но очень знакомую картину. Не знаю, почему я теперь не чувствовал страха, напротив, какое-то пьянящее чувство сумасшедшей отваги, неизвестно как возникшее в моей душе, заставило схватить тяжелый топор с длинной ручкой, лежавший рядом с деревом, на котором мы только что сидели. Уверенно отбивая удары, которые наносил мне всадник своим кривым звенящим мечом, я смеялся и чувствовал, как ловко получаются у меня все движения. Я узнал нападавшего - это его я видел в зарослях ивы. Может быть, то, что я не верил в реальность происходящего, а может, слова старика, который сказал мне, что все закончится хорошо, или все вместе давало мне столько силы и ловкости. Вдруг я увидел второго воина, неожиданно возникшего рядом с первым. Отбиваться стало труднее, и я почувствовал, что начинаю терять силы. Следует помнить, что мне тогда не было и пятнадцати лет, и сражался я с мужчинами, большую часть жизни проводившим в таких развлечениях. Все тяжелее и тяжелее становился топор, все медленнее и неправильнее становились мои движения. Вместе с силами я начал терять отвагу и уверенность, даже появилось ощущение безысходности и равнодушия…
- Беги! Беги назад, через поляну! - крикнул старик, выбив ногой кривой меч из рук всадника, который занес его над моей головой. Вслед за мечом, упавшим к моим ногам, свалился и сам воин, голова его откатилась в сторону и посмотрела на меня удивленными красивыми черными глазами.
Воспользовавшись моментом, я бросился через поляну, слыша за спиной крики сражающихся и звон железа, заглушаемые стуком собственного сердца. Я бежал сквозь густые облака тумана, вновь окутавшего все вокруг. Туман был настолько густой, что я не видел земли под ногами и больше всего боялся споткнуться и упасть.
Оказавшись в зарослях ивы, я осмелился обернуться и, все же споткнувшись о корягу, растянулся на мокрой земле. Вскочив на ноги, я посмотрел назад, но, к удивлению, не увидел ни поляны, ни старика, ни остальных участников невероятных событий. Не было елового леса, не было огромного боевого филина и красавца коня. Туман, окутавший окрестности, так же внезапно развеялся, словно его и не было вовсе. Вокруг были все те же ивы, клены и "финики". Ничего не могло подтвердить того, что все рассказанное мной действительно произошло. Хотя, нет, одно доказательство было - в моем кармане лежал самородок, подаренный предком. Я чувствовал его вес.
Оглядевшись по сторонам, я нашел свои следы, по которым и вернулся к отцу. Он, ничего не подозревая, продолжал рыбачить. К моменту моего возвращения начался настоящий клев. Отец просто не успевал забрасывать удочку, как поплавок тут же уходил под воду. В эмалированном ведре плескался добрый десяток желто-зеленых окуней.
Все произошедшее со мной казалось теперь простым сновидением. Я не стал рассказывать отцу о своем приключении, а просто сказал, что заблудился, и поинтересовался, сколько времени я отсутствовал. Отец поправил часы, растянутый ремешок которых крутился на запястье правой руки, и сказал:
- Ровно тринадцать минут. А что такое?
- Мне показалось, дольше.
- Нет, я засек время, когда ты уходил. А что у тебя с лицом? - удивленно спросил отец. И тут я вспомнил о маскировочной грязи, высохшей и стянувшей кожу.
Может быть, и правда, это было короткое головокружение от избытка кислорода, с непривычки опьянившего меня - городского мальчишку. Но чем больше проходит времени с того памятного дня, тем яснее я понимаю, что это было не простое наваждение, - Андрей замолчал и протянул руку к расписанному казахским орнаментом фарфоровому чайнику.
Было видно, что рассказчик очень возбужден нахлынувшими воспоминаниями: глаза горели, голос иногда дрожал и срывался, и тогда, смутившись, он начинал кашлять, чтобы побороть волнение. Движения его стали нервными, и еле заметно задрожали руки.
- Очень часто я вижу один и тот же сон, - продолжил Андрей, плеснув чаю на дно кисюшки. - Вернее будет сказать: сон на одну и ту же тему. Вот только события всегда разворачиваются по-разному. Мне снятся воины с черными раскосыми глазами и белой, как снег, кожей, напавшие тогда на нас с прадедом. Иногда я сражаюсь с ними в одиночку. Тогда обычно мне вонзают меч в грудь или в спину, и я просыпаюсь, крича от боли и ужаса. Бывает, что отражаем нападение вдвоем с дедом, стоя спина к спине. В таких случаях, как правило, победу одерживаем мы. Долго потом перед глазами мелькают изрубленные тела всадников с кривыми мечами. Кстати сказать, во сне я очень здорово владею любым оружием, словно меня с пеленок обучали этому искусству. Непременные участники сражений - вороной конь и огромный пятнистый филин, бросающийся в лица врагов. Я никогда не видел этой птицы, разве что по телевизору, но во сне она настолько реальна, что я могу разглядеть каждое перышко…
- Может быть, и та встреча с прадедом тоже приснилась тебе? А теперь кажется, что это было на самом деле? - высказал предположение Олег, которого в этой истории поразило присутствие знакомых ему персонажей - старика в шапке с собачьим хвостом и белокожих черноглазых людей, о которых он уже слышал от старого историка по имени Каиржан Ильясович. Странным образом возникали в его судьбе люди, имеющие отношение ко всему происходящему с ним в последнее время. Он вспомнил Шолпан - внучку той самой женщины, встречи с которой ждали все присутствующие вместе с ним в юрте. При воспоминании о девушке Олег ощутил странное щемящее чувство тоски и желание снова увидеть необыкновенные озорные глаза и услышать звук ее голоса.
- Наверное, так и есть - это был сон, короткий и яркий, как нокдаун после хорошего удара в челюсть, - согласился Андрей, надолго замолчал, потом поменял позу и принялся жевать давно остывшие баурсаки, как бы давая понять, что повествование окончено.
Надобно учесть, что была уже глубокая ночь, а в это время суток все воспринимается по-особенному. Каждый углубился в себя, переживая впечатления от странного рассказа.
Молчание прервал Омарбек, предложив выйти покурить. Все, кроме Германа и бывшего боксера Ермека, вышли из юрты.
Ночь была светлая, полная луна висела низко, казалось, что при желании можно разглядеть вулканы и кратеры. Говорить не хотелось, все молча курили, любуясь звездным небом и слушая ночную музыку степи. Вдруг где-то далеко завыл волк, и сразу же захрапели и заржали испуганные кони.
- Как воет, зараза, - сказал Олег. - "Кровь в жилах стынет", сказал бы я, если был бы поэтом.
- Это луна на него так действует, - поддержал Талгат.
- Луна на всех действует, и на людей тоже. На некоторых особенно. У меня был знакомый… - вспомнил Омарбек. - Пошли в юрту, что-то прохладно, - не договорил он и, затоптав брошенный окурок, первым вернулся в тепло "гостиницы".
- Что ты говорил про знакомого? - спросил кто-то у Омарбека, когда вся компания вернулась в юрту.
- Да все насчет того, как лунный свет действует на некоторые тонкие натуры. Был у меня один приятель, не знаю, где он сейчас. Он рассказал мне историю, которая произошла с ним как раз в такую лунную ночь, как сегодня, - Омарбек громко зевнул и замолчал, о чем-то задумавшись.
- Ну, рассказывай, раз начал, - попросил Андрей.
- А спать мы сегодня будем? - для приличия поинтересовался Омарбек, в голосе которого чувствовалось нетерпение поведать свою историю.
Читайте продолжение в 22 части. Подписывайтесь на канал, чтобы легче находить продолжение.