Вo время и после II мировой войны консервативный либерализм в какой-то мере вернул себе былую популярность, особенно в тот период, когда левая тирания считалась более опасной угрозой либеральным режимам, чем правая. В 50-е гг. некоторые либеральные интеллектуалы высказали мысль, что идеи более не имеют никакого значения и что здоровая либеральная политика состоит только в конфликте групп интересов, а не в идеологических дискуссиях. Но эти взгляды не пережили возврата к идеологической поляризации в 1960-70-е гг.
Оживлению консервативного либерализма в 80-е гг. способствовал тот факт, что методы социал-либерализма не помогли продлению послевоенного экономического бума до конце столетия. Социал-либерализм перешел в оборону. Но дискуссия двух ветвей либерализма продолжается.
О чем свидетельствует раскол либерализма: о его триумфе или о его закате? Наверное, он говорит о том, что либерализм жив и на практике чувствует себя хорошо, но в теоретическом плане бедствует, что порождает и практические последствия. И консервативные, и социальные либералы догматически подходят к проблеме государственного вмешательства.
Основная трудность для либеральной мысли XX века проистекает не из социалистического вызова. У старых и новых либералов хороший запас убедительных возражений социализму: социализм считает материальное благосостояние неким даром и не хочет признавать в качестве предпосылок этого благосостояния экономическую свободу и неодинаковость вознаграждения; социализм сводит политику к экономике, чем обостряет, а не смягчает, классовый эгоизм и классовый конфликт; социализм делает общество всем, а индивидуума - ничем, поощряя тем самым индивидуальную безответственность. На взгляд либералов, согласие даже с далеко не абсолютной справедливостью и с частной собственностью гораздо более способствует человеческому счастью, чем утопическая попытка ликвидировать их, зайдя слишком далеко в удовлетворении социалистических требований. И все-таки, главный вызов доверию к либеральным идеям бросают те его критики, которыё идут дальше утверждений об экономических слабостях либерализма и ставят под вопрос его моральные основы и взгляды. Критики справа и слева протестуют против стремления либерализма как к моральному безразличию (мораль - это абсолютно частное дело, не имеющее никакой политической значимости), так и к моральному филистерству, защите эгоистических, приземленных качеств среднего класса. Критики либерализма утверждают, что эта моральная бесцельность и узость делают политическое сообщество менее жизнеспособным, поскольку разрушаются экономические и социальные связи, а на смену им не приходит ничего, кроме разрушительного, изолирующего, атомизирующего индивидуализма.
Отвечая своим критикам, либералы подчеркивают,что ни один из ведущих либеральных мыслителей не пренебрегал значением социальных и моральных качеств для либеральных режимов. Для либералов характерно то.что они не верят в соединение власти правительства с "воспитывающей" властью социальных институтов. Но то, что либералы "передают" социальность и моральность в неправительственные сферы, вовсе не равнозначно атомизации общества и безразлично к морали. Уделять больше внимания человеческим индивидуумам, чем семье или иным группам, как единицам политического общества - это не значит требовать, чтобы политика обходилась без этих групп. Точно так же отсутствие "природного" высшего добра для человеческих существ вовсе не означает, что все образы жизни одинаково приемлемы.
Такого рода ответы снимают многие возражения против либерализма, но не все. Остается обвинение в том, что либерализм, если даже он не безразличен к морали, тем не менее неамбициозен в моральном плане. Остается возражение, что такие либеральные ценности как самоотречение, предприимчивость, честность в делах, корректность, свобода от предрассудков, если и не являются разрушительно индивидуалистическими, все-таки не могут выявить лучшее в человеческой натуре.
Многие либералы (но больше из среды интеллигенции, чем экономисты и бизнесмены) отвечают на это, делая упор на более амбициозную сторону либерализма: на его стремление использовать разум для строительства царства свободы, которое более полно искореняло бы естественное принуждение. Для либерализма такого рода свобода означает свободу для активного развития личности, а не просто свободу от материальной неуверенности и бедности. Здесь либерализм опирается на интуитивное предвидение Спинозы о том, что человеческая жизнь состоит не в безропотном следовании естественным страстям (пусть даже в комфортной обстановке), а в свободной рациональной деятельности.
И всё-таки стремление либералов уйти от назойливого морализирования и разрушительного индивидуализма может в то же самое время привести их к моральному нигилизму.
"The Blackwell Encyclopaedia of Political Thought",
p. 285 - 289.