Это было мое предыдущее воплощение.
Вообще женские воплощения тяжелее вспоминать, они более эмоциональные, более выпуклые чем мужские воплощения. Мир в них воспринимается немножко по-другому, чем в мужских воплощениях. К тому же я воплотился в гнусном времени, когда мужчины позабыли, что такое честь, когда врага называли другом, когда демоны вдруг стали властью.
Детство и юность
Я родилась в небольшом русском городке в европейской части России в конце 19 века. У нас был свой просторный дом с мезонином, небольшой садик. Кроме меня в семье был старший брат и младший брат. Можно сказать, я росла пацанкой, но в то время обучение было раздельным. В нашей семье всем заправляла мама, отец был старше ее и получал пенсию, а мама работала.
Гимназию я закончила как раз перед первой мировой войной. Мой старший брат всегда хотел быть военным и пошел учиться вроде в артиллерийское училище.
После окончания гимназии я занималась помощью по дому. Однажды (видимо через газету), я узнала о призыве женщин и девушек на курсы сестер милосердия. И я решилась, что тут было! Мама, которая никогда на меня не кричала, скандалила. Отец взывал к благоразумию. Но я решилась на это и буквально через несколько дней я уехала из родного города. Впрочем, поехала я не одна, а со своей подругой в сопровождении ее родственника.
Война
Обучение сестер милосердия проходило в каком-то большом городе. Дальше, это было, наверное, весна 1915 года нас перевели в один из полевых госпиталей, скорей всего современная Белоруссия. Там то мы и нюхнули войну, и война пахла кровью-гноем-смертью-мочой-дерьмом. Отступление, грязь, все это как-то не вязалось с образами сестер милосердия . Я писала письма родителям и собственно они примирились с мыслью, что я стала сестрой милосердия.
Где-то в конце 1915 года мне выписали отпуск домой. Домой я ехала радостной, увидеть родных, примириться. Ехала домой через Москву, где купила подарки. Конечно дома, помирилась с мамой, вдоволь отдохнула. Поразительно как человек взрослеет на войне, я уезжала юной девушкой, а через год повзрослела. А вот мама постарела за год…. Я как могла ее успокаивала, тем, что госпитали в тылу, там безопасно и тд. Чем дольше я находилась в родном городе, тем гаже было чувство. В тысяче километров идет война, а тут здоровые кабаны баклуши бьют. Мужчины в тылу, вместо своей прямой обязанности воевать в случае необходимости, занимались хз чем. Не дожидаясь конца отпуска, я поехала на фронт.
PS: Вспоминая, этот грустный эпизод я понял эмоции женщин из женского батальона смерти. Позорнейшее явление в российской истории. Это позор для мужчин.
Любовь
Летом в 1916 году я встретила свою любовь. Высокий симпатичный молодой младший офицер Сергей, раненный. Он лежал в нашем госпитале. Мы полюбили друг друга. Писали письма.
Потом был 1917 год, непонятный год, в столице бурлило, но у нас на фронте было относительно тихо. Окончательный развал начался в конце 1917, когда появились всякие комитеты, а власть она должна быть только одна. И офицеров начали тупо стрелять, офицеры побежали из армии. Сергей дезертировал из армии и пришел к нам в госпиталь. Всю ночь он уговаривал меня покинуть армию. Утром я взяла отпуск у начальника госпиталя.
Вначале мы поехали в мой родной городок. Там я познакомила его с моими родителями. Через некоторое время мы поехали к его родителям в Сибирь (это либо Омск, либо Томск, либо Красноярск). Мы обвенчались в начале 1918 года.
Гражданская война
Нельзя сбежать от войны, она догонит. Мужчины которые не хотели воевать в Первую Мировую им пришлось воевать в Гражданскую войну.
В Сибири в это время произошел мятеж, ну и Колчак начал призывать в армию. Моего мужа призвали сразу, ну а я пошла в сестры милосердия.
Моя служба проходила в санитарном поезде. Мы перевозили средне и тяжелораненных в тыловые города. А в остальном все также кровь-гной-смерть. Я закурила, чтобы иногда не чувствовать эти запахи войны. Хотя я ненавижу курево и его запах.
В 19 году Колчак начал терпеть поражение. И вот осенью так получилось, что мой раненный муж поступает в наш поезд для эвакуации в тыл. На этот раз ранение у него было серьезное. Жить он бы мог, но с ампутациями, инвалидом.
Мы когда загрузили раненных, начали движение в тыл, но увы очень медленно. На одной из станций мы пытались передать хоть часть раненных, но безуспешно. Кругом был какой-то логистический хаос, с углем проблема, пути забиты поездами. И тут на нас наскочил какой-то красный эскадрон, или красные партизаны. У раненных офицеров было личное оружие, они пытались отстреливаться. Но это было недолго, у красных был пулемет и бойцы опытные. Меня одна или две пули прошили в грудь и в сердце. Смерть наступила очень быстро. Я и не поняла, как оказалась над поездом. Выживший медперсонал и медикаменты красные забрали. Моего Сергея красные застрелили.
Предыдущий рассказ: среднеазиатский тюремщик.