В ходе создания нескольких сцен для нашего нового фильма о Викторе Цое я размышлял, использовать ли в них так называемую «восьмёрку Грина» при создании диалогов, как придумал изначально. Или снимать традиционным способом.
С вами Антон Владимиров — писатель, композитор и кинематографист. Рассказываю о восьмёрке Грина и субъективной камере в советском кино.
«Восьмёрка Грина», также «фронтальная восьмёрка» — способ съёмки диалогов, при котором взгляд одного, или обоих собеседников направлен в объектив кинокамеры в ходе разговора. Благодаря чему зритель как бы находится внутри сцены, а не занимает роль пассивного наблюдателя. Ряд критиков и блогеров считает этот приём неэстетичным и бесполезным, поскольку «такие съемки никогда не используют в профессиональном кино», «это слишком сильная эмоция», и так далее. Назван по имени режиссёра Эжена Грина, который начал использовать такую технику в числе первых.
Также этот приём называют «прямым обращением», «разрушением четвёртой стены» (актёры находятся в четырёх стенах, взгляд в камеру делает одну из них прозрачной). Однако под восьмёркой подразумевается именно диалог, в то время как прямое обращение может быть сделано и одним актёром.
Да вот, даже в «Грамматике киноязыка» авторы пишут: «Актеры должны избегать взглядов в объектив камеры. Это нарушает направление линии интереса и публика чувствует, что актер смотрит на нее, а не на других актеров».
Я — режиссёр начинающий. Прочитал всё это, и даже появилось малодушное мнение: а не слишком ли самонадеянно будет использовать в своём кино такой неподходящий приём ? Ведь десятки «знающих людей» твердят, что он плохой и неактуальный. Но я решил сам проверить, какая-такая омерзительная восьмёрка. И вот что увидел.
Разрушение четвёртой стены в культовых советских картинах
На самом деле, то, что восьмёрка Грина не используется в профессиональном кино — наглая ложь. Ложь, порождённая невежеством критиков. Когда зритель просто смотрит фильм, он обычно не обращает внимания на какие-то кинематографические приемы. Другое дело — смотреть его с целью такие приёмы выявить.
Я покажу вам три популярных картины, в которых использован этот приём. Есть и другие, но мы ограничимся тремя. А в конце немножко дополним.
Место встречи изменить нельзя
«Восьмёрка Грина» здесь точечно включена в диалоги Шарапова и Вари Синичкиной. При первом появлении Вари она смотрит на зрителя. Такой план значительно ярче воздействует на зрителя, который как раз в это время начинает думать, что это за девочка:
Двенадцать стульев
Приём представлен бедно, зато не совсем обычно, и очень тонко. С помощью взгляда в камеру, и следующей перед ним реплики, зритель вовлекается в сцену. Одновременно ему предлагают и взглянуть на неуклюжего «Гаврилу» как бы из кабинета. И заставляют гадать: то ли это серьёзно она сейчас сказала, или это шутка, ирония ? Всего пара секунд, но очень удачных.
Здесь — прямое обращение, второй персонаж не включён в диалог. Эту сцену я потом подробно разберу, так что заходите, кому интересно. Ну и ещё Гаврила:
Граф Монте-Кристо
В этом фильме «разрушение четвёртой стены» присутствует постоянно, с самого начала действия. На восьмёрке Грина строятся практические все немые сцены, все сцены с «диалогами взглядом». Специфическая внешность Авилова замечательно дополняет приём. Сама картина, может, не слишком удачная, и чересчур перегруженная психологически, особенно в первой серии, приобретает от этого только одни достоинства.
Прямое обращение в голливудских фильмах
Мы разобрали съёмки при помощи восьмёрки Грина в трёх культовых картинах производства СССР. А советская киношкола тех времён считается одной из лучших, в том числе и на Западе. Но, может быть, заокеанские киноделы пренебрегают такой неудобной и бесполезной технологией ? Отнюдь.
«Выходной Ферриса Бюллера» (1986), «Амели» (2001), «Бойцовский клуб» (1999), «Повелитель войны» (2005) и многие, многие другие... Во всех них задействовано «разрушение четвёртой стены»:
В интервью
При съёмке интервью взгляд в камеру, наоборот, считается традиционным. И попытка повернуть интервьюируемого в сторону, как это часто практикуется в российских документальных телевизионных фильмах, выглядит не очень убедительно. Я считаю, что это оправдано только в том случае, если интервьюер тоже появляется в картинном поле. Пусть даже на короткое время. Либо тот, кто рассказывает, погружён в воспоминания — можно использовать, как художественный приём:
Прямое обращение в интервью создаёт драматизм, включение зрителя в сцену, в события, о которых идёт речь. Никакими сменами планов нельзя драматизировать интервью лучше, чем работой со взглядом. Впрочем, об этом лучше в другой раз.
Таким образом, все разговоры о том, что актёр не должен смотреть в объектив — кухонные беседы, которые имеют мало отношения к реальным съемкам кино. Всё зависит от контекста, мизансцены, происходящего на экране действия. То есть пользоваться нужно осторожно. Все эпизоды с восьмёркой Грина я оставил. Хотя диалоги были дублированы и обычной, чистой восьмёркой. На всякий случай. Что получилось, увидим на монтаже. Правда, до него ещё далеко.
А с вами был Антон Владимиров. Что вы думаете о таком приёме в кино ? Нравится ли он вам ? Должен ли актёр смотреть в камеру ?