КИКИМОРА

Мистический рассказ

К И К И М О Р А

Настёнка сидела около раскрытого окна и вздыхала.

Вновь томление разлилось по её телу в ожидании самого заветного мига.

Летняя ночь благоухала свежестью и ароматами душистых трав, опьяняя и без того разомлевшую Настёну.

Чем ближе приближалось время к полуночи, тем чаще вздыхала она, глаза слезились от напряжённого вглядывания в тёмное небо.

Сердце билось, как птица в тесной клетке, руки взметнулись к небу как только там появилась огненная точка

Очень быстро точка стала похожа на пылающий шар с извивающимся хвостом.

 Шар упал перед её окном, рассыпался искрами и перед  Настёной встал огненный змей.

Настёнка обхватила его за шею, страстно прижимаясь к шершавой горячей чешуе, не замечая как режут пальцы острые выступы на его грубой коже.

Его хвост с жалом на конце обвил стройный стан Настёнки.

Жало коснулось её темечка, оставляя масляную тягучую каплю яда, та медленно растекалась по голове, впитываясь в кожу.

Его раздвоенный язык касался её щёк, шеи, обнажённых плеч и для неё слаще этих поцелуев не было ничего.

Его голос звучал в её голове.

Слова пьянили и без того уже опьянённую голову.

И, хотя голова кружилась, но она заметила, что уже не змея обнимала её, а высокий парень с огненно рыжими волосами и тёмными как ночь глазами, в зрачках которого светились сполохи.

Крепко сжимал он её в своих объятиях, шепча слова, от которых Настёнка теряла разум.

- Сокол мой ясный, что же забыл ты меня? Али разлюбил? Сердце моё горит огнём без тебя, тело сушит. Извелась я, исстрадалась….

Жаркая и страстная любовь продолжалась всё лето, а результат, дитя, появилось, когда Настёну любовь к огненному змею, высушила и обессилила.

Так, что сразу после родов она умерла, оставив ребёнка полной сиротой, так как никто не знал кто её отец.

Как известно, беда одна не ходит.

Вот и к одной сироте нашлась и другая.

Подобрали на дороге девочку малютку - сама тонюсенькая, головка маленькая, а ручки и ножки как куриные, тонкие, длинные, скрюченные.

Как зашла в дом, так сразу к люльке, да и ну качать, убаюкивать.

А дитя в люльке, услышав её колыбельную, враз смолкла, загукала, заулыбалась.

Хозяева, что приютили сиротку, вздохнули от радости пусть уж будут две дитятки- сиротки, если одна такая нянька ушлая.

Вон как её малая слушается и слушает, какую уж ночь хозяйка толком не спит, люльку качает, а когда свалится от усталости, приходится и самому хозяину дитя успокаивать, а тут сразу тихо и спокойно, только и слышно ,как ребёнок агукает, а старшенькая тихим голосом ей что- то говорит или поёт.

В избе радость поселилась.

Та, о которой так мечтала бездетная пара.

Вроде как всё само по себе произошло, мирно да ладно.

Хозяева, как водится, занялись брошенными делами, а их накопилось немало за время, что маленькая сиротка поселилась в их доме. Теперь смело можно было оставлять сироток одних.

Старшая и покормит, и обиходит, и по домашним делам Хозяйке поможет.

Особенно нравилось ей прясть, только получалось у неё не как у всех слева направо, а наоборот- справа налево.

А когда и так не получается, то злится, рвёт нити, тонкими пальчиками быстро- быстро мусолит, плюёт.

А уж если шить начнёт, то стежки кладёт все неровные, кривые, неравномерные.

Хозяюшка терпеливо объясняла как что делать, да только плохо пока получалось у старшенькой, ну да придёт умение, всё наладится.

Так Хозяйка думала и в то и верила, ведь же каждая мать дочь свою всему учит, а не наказывает.

Время шло быстро, за весной лето, за летом осень, а там и завьюжило.

Больше времени Хозяйка стала проводить с детьми , занимаясь своими делами нет-нет да и бросит на них взгляд.

В избёнке полу тьма, только печь живым огнём светит, да лучина.

Вот и стала замечать, что когда старшенькая заиграется с дитяткой, глаза её начинают светится зелёными болотными огнями.

А за ней разгораются глаза и у маленькой.

Чудно! Старшенькая шепчет что- то маленькой, а та смотрит внимательно-внимательно и будто сама что- то ей отвечает. Как такое может быть?

И ещё одна странность , сколько не кормят малую, а только она всё больше напоминает старшенькую.

Так же, как у той, ручки, ножки тонюсенькие, пальчики скрюченные, лицом похожие, как родные сестры.

Мысли у Хозяйки тяжёлые в голову лезут, ночью спать не дают.

Вот и стала поневоле свидетельницей разговора старшенькой с кем- то у печки.

Лохматый, тёмный комок, сверкающий искрами от прикосновения тонких пальчиков как кошка ластился к ней, тихим шипящим шёпотом разговаривал , а старшенькая тем же шепотом отвечала.

Приподнялась Хозяйка, глазам своим не веря, хотела посмотреть поближе, как этот комок бросился ей под ноги и та, не удержавшись, упала.

От испуга закрыла глаза, когда увидела около своего лица два чёрных зрачка в огненных глазах, а в голове такая боль разлилась, что потеряла она сознание.

Очнулась от прикосновения натруженных рук.

- Что с тобой, милая? Где болит? Ушиблась сильно?

Очень осторожно, нежно он поднял её и усадил около печи, откуда за ней внимательно наблюдали две пары зелёных глаз.

Девочки сестрички тихо разговаривали друг с другом, подхихикивая в кулачок.

Всё это Хозяйка заметила, когда обвела глазами вокруг себя.

Тревога и страх уже не покидали её.

Теперь не случайными оказались попадающие под ноги то клубки, то полено, то как кочка какая- то о что спотыкались постоянно под похихикивание девочек.

Да и сон, что рассказал ей  Хозяин, теперь стал в руку. Снилось ему, что похаживает в избе молодица- простоволоска, а на вопрос:

- Кто ты?

Отвечает:

-Я тут хозяйка! А вас я отсюда выживу, сама заживу с сестричками.

И рукой показывает, а по полу прыгают скачут зайцы, жирные утки с ноги на ногу переваливаются, роняя с мокрых перьев грязные капли.

Да и вроде, как не пол у избы, а болото с кочками и квакающими лягушками.

Тогда подивились такому сну Хозяин с Хозяйкой, но за заботами стали забывать о нём.

Вспомнила она и о том, что когда забирали девочку сиротку из соседней деревни, бабы с испугом в глазах крестили не девочку, а их, уносящих ребёнка.

Вздыхали, перешёптываясь, сокрушённо качая головами.

Лишь старая бабка всё плелась за ними да как завороженная повторяла

- Слышь, молодуха, дык не забуть-то молитву, не то пропадёте. Да в глаза, в глаза не смотри, когда молитву творить станешь.

 И всё бубнила и бубнила ту молитву.

Хозяйка зашептала те слова и услышала как смех на печи сменился злобным шипением.

По половицам словно кто невидимый пробежал постукивая коготками , а в разные стороны разлетелся лук из корзины.

А в дверь ухнуло так, что всё задрожало.

Так всю ночь и просидели обнявшись Хозяин с Хозяюшкой, порешив, что нужно идти в ту деревню к той бабке да и порасспрашивать её обо всём .

Набрав гостинцев, с утра Хозяйка отправилась в село.

Бабушку нашла быстро. Рассказала ей о своей беде.

Та ,пригорюнившись, начала рассказывать.

- Вот, милая, наш грех, что навязали мы тебе такое дитя. Ведь знали, что такую в монастырь нести надо, а там отмаливать, крест на голове выстригать. Глядишь выросла бы хоть убогая, да человеком. А так – кикимора! Ведь мать её с огненным змеем путалась, от того и умерла, змей все силы у нее выпил.

- Да как же допустили- то?

 Всплеснула руками Хозяйка

- И- и, что уж только не делали мы с ней и молитвами дом закрывали, святой водой да ладаном её очищали, глаза елеем мазали, чтобы истину увидела. Нет!

Сильнее нас змей оказался, его яд душу её загубил.

Так и умерла, как только родила, сердешная.

Дом осквернённый мы всей деревней сожгли, чтобы огнём землю вычистить.

Места- то у нас болотные, да и люди грешны, прости их Господи , вот нет-нет да и появится эта нечисть в семье.

Ну, да и эти семьи сами виноваты.

Вот ты посуди, жила в соседней деревеньке семья.

Оба беспутные, гульбище им работу заменяло.

Родилось у них дитя, уж, сказывали, такоё дитя хорошенькое.

Личико беленькое, волосики чёрненькие, сам ладненький.

Так они ,что ни день всё отмечают, гуляют, дитя не крещённый растёт.

Само собой капризничает, плачет, а им это мешает веселиться да песни орать.

Вот мать-то и прокляла его, мол чтоб тебя черти к себе унесли да там с тобой развлекались, а нам чтобы не мешал.

Замолчал ребёнок , вроде как уснул.

А с утра заглянули, а там вместо ребёнка кукла из головешки.

Хозяйка от такого ужаса рукой лицо закрыла, не переставая креститься.

- Как же, бабушка, они после этого, неужто не покаялись?

- Что ты, им это только в радость забросили головешку под печь и рады дальше гулять.

Да не долго им осталось! То дитя кикиморой обернулось и мстить начало.

От страха они бросили дом и ушли куда глаза глядят.

Только нечистая сила за ними уже приглядывать начала и смерть им уготовила.

Недолго они по земле погуляли, прибрала их нечистая сила, сгорели, а одёжка нетронутой осталась.

Так и нашли, одежда лежит, а внутри пепел в виде человека.

- Ох, бабушка, да вот они-то виноваты, а мы? За что нам-то такое? И как быть? Что делать?

-Есть способ, есть. Не кручинься, научу! Если они сами не уйдут, выживешь! Хоть одна и за другой пришла, но сами добровольно не уйдут. Беду в доме наделают, перья у птиц пощипают и лошадь загнать могут, да и беспорядку от них много.

Слушала Хозяйка внимательно, сосредоточенно завязывая узелки на бахроме платка, чтобы лучше запомнить.

Вот и время расставания пришло.

С благодарностью поклонилась Хозяйка бабушке, поблагодарила от всего сердца и быстрее направилась в обратный путь.

Не шла, бежала в тревоге за Хозяина, сердце - вещун подсказывало, что не всё гладко в доме.

Пришла уже затемно, а Хозяин её уже во дворе встречает.

Обрадовался, прижал к себе, а у самого сердце стучит беспокойно.

Вскинула на него глаза Хозяюшка, всё поняла, ещё крепче прижалась и в ухо зашептала

- Не кручинься! Пойдём в дом, последняя ночь им осталась!

Так же тихо, для него одного, зашептала, что будет делать она завтра и что предстоит делать ему.

Затем повесила на его шею оберег - куриного бога.

Такой же камень с дырочкой повесила ей и бабушка на прощание.

Смело шагнула к двери и открыла её.

Тут же под ноги к ним покатилась картошка, снова разлетелся как подброшенный лук из корзины, перья из разорванных подушек летали по всему дому.

Вновь запрыгали синие огоньки, а на печи по- прежнему хихикали две сестрёнки-кикиморы.

Не обращая внимания хозяева прошли, сели.

Тот час в них с печи полетели подушки, шубы и прочее, прочее.

 Громкий голос властно приказал:

- А ну-ка, убирайтесь-ка вы из за стола! Из моего дома!

Хозяйка выпрямилась, швырнула на палати сухие листья папоротника и крикнула:

- Не твой дом, не командуй! Сама убирайся!

 Злобное шипение было ей ответом.

Так просидели Хозяин с Хозяйкой до самого рассвета под шипение кикимор и блеск их зелёных глаз.

Но навредить хозяевам не дал лесной папоротник, так и продержав их на печи.

Но, как только рассвело, Хозяин быстро собрался и вышел из дома, а Хозяйка взяла метлу и начала подметать ею и стены, и потолок, и, конечно, пол.

Мела к двери и приговаривала:

- Честен дом, святые углы! Отметайтесь вы от летающего, от плавающего, от ходящего, от ползущего, от всякого врага, во дни и в ночи, во всякий час, во всякое время, на бесконечные лета, от ныне и до века. Вон, окаянные!

В доме вьюном закрутилась воронка, собирая в себя мусор, печную золу, шелуху, рассыпанную крупу, перья и прочее.

А в этой воронке серой дымкой плыли две тени, пытаясь вырваться из заколдованного круга.

А Хозяйка уже подогнала эту воронку к открытой двери, где стояли запряжённые дровни с растеленной шубой мехом вверх.

Лошадь, удерживаемая Хозяином, косила чёрным испуганным глазом, перебирая от волнения ногами.

Воронка дошла до дровень и, всё , что крутилось, упало на мех шубы и как припечаталось, так что даже ветер не смог сдуть ни одного пёрышка.

Тотчас Хозяин повёл лошадь в лес, где и оставил злополучные дровни.

Радостный он пришёл домой, где встретила его Хозяюшка с такими желанными горячими пирогами со свежим молоком.

 Пока жили кикиморы в доме, молоко скисало вмиг, а тесто никогда не подходило, не дышало, оставаясь плотным и невкусным.

Чистый дом светился белыми стенами, яркими окнами, дышал ароматом заваренных душистых трав.

Счастье заполнило их обоих, они не могли наговориться.

Наконец-то Хозяин смог рассказать, что было в отсутствии Хозяйки.

Не успела тогда та закрыть за собой дверь, как кикиморы и видимые и не видимые запрыгали , заплясали.

С диким криком, хохотом метались они по дому, бросая в Хозяина то тарелки, то кружки, толкали в спину, царапали когтями.

- Уходи, уходи! Её выжили и ты не останешься!

Но Хозяин не покинул тогда свой дом, дождался Хозяйку!

Вот и закончились их беды!

Со временем стали забываться эти страшные дни.

И вот заметила Хозяйка, что стоит её Хозяин около соседского забора и с улыбкой смотрит на играющего мальчонку.

На лице- то улыбка, а в глазах печаль.

Вышла к нему, обняла, прижалась к тёплому плечу, положив его руку на свой живот.

Дитя в утробе, почувствовав родную кровь, встрепенулся, задвигал ножками и ручками.

От такого счастья вначале остолбенел Хозяин, но затем схватил Хозяйку на руки, закрутил.

Теперь и их дом, и их союз осветился самым желанным счастьем!