Очень часто Российскую империю называют «тюрьмой народов», начинают приводить замшелые стереотипы о том, что в стране до 1917 года вообще не было системы социальной поддержки.
Все это существовало - и дома с дешевыми и бесплатными квартирами, и огромное количество ремесленных училищ, обществ поддержки неимущих, народных училищ, столовых.
Но сегодня речь пойдет о, казалось бы, вопиющем, последнем случае падения с лестницы - когда человеку приходится просить милостыню на улице.
Мне на днях попались документы интересного характера: на московском Хитровом рынке умирает профессиональный нищий, а при нем обнаружена квитанция сберегательной кассы на 615 рублей! Это чуть меньше миллиона на сегодняшние деньги. Вот такие в столице нищие.
Еще Антон Павлович Чехов писал, что, если внезапно исчезнут все нуждающиеся, москвичи станут нарочно платить некоторым деньги, чтобы они изображали нищих.
А на днях встретил потрясающий пассаж в записках знаменитого писателя Михаила Осоргина, он в 1890-е годы только переехал из Перми и удивлялся столичным нравам.
«На рынках, на бульварах, на перекрестках больших улиц, на церковной паперти, везде вы можете встретить безногого или безрукого инвалида, дряхлую старуху, оборванную нищую с ребенком на руках или с поленом, обернутым в грязные тряпки, пропойцу в лохмотьях, подчас очень нахального подростка - девочку, с юных лет развращенную неумолимой нуждою. Все это протягивает руку за даровым хлебом, все рассчитывает на лишнюю копейку, залежавшуюся в кармане прохожего. И этот расчет оказывается вполне основательным: из десяти прохожих непременно один даст пролетарию эту залежавшуюся в кармане копейку. В Москве нельзя умереть с голоду, это знает всякий нищий, протягивающий к вам руку за по даянием. Напротив, известны неединичные случаи, когда несчастный оборванец, стоящий целые часы на морозе, оказывается обладателем тысячного состояния, сколоченного нищенством. Не так давно в Москве был опубликован один подобный случай, когда у одного нищего старика найдено было более двадцати тысяч рублей, зашитых в его лохмотья. Этот старик нищенствовал в течение всей своей жизни, отказывал себе в куске хлеба, в одежде, спал в ночлежных домах и, конечно, был освобожден от общих налогов, так как наше законодательство держится совершенно правильного взгляда, что от неимущего нечего взять».
При дешевизне московской жизни, когда на 10 копеек можно было отлично пообедать, и стоимости ночлега в 5 копеек, конечно, армия нищих становилась многочисленной.
