В 70-х годах XVIII века в России вспыхнуло новое народное восстание, которого империя не знала со времен восстания под предводительством К.А. Булавина. И снова во главе восставших встал донской казак. Им был Емельян Иванович Пугачев.
Родился он в 1742 году в верхнедонской станице Зимовейской в семье «голутвенного» казака Ивана Михайловича Пугачева. На допросе 4 ноября 1774 года сам Е.И. Пугачев показал, что «отец ево, Иван Михайлов, сын Пугачев, был Донского войска Зимовейской станицы казак, от коего он слыхал, что ево отец, а ему, Емельке, дед Михайла…,был Донского ж войска Зимовейской же станицы казак и прозвище ему Пугач». (// «Красный архив». Т. 2-3 (59-60) . М., 1935. С. 163). Жена Пугачева Софья Дмитриевна на допросе в феврале 1774 года в крепости Димитрия Ростовского (ныне г. Ростов-на-Дону) подтвердила, что «отец его (Емельяна - М.А., Е.А.) был родной той же Зимовейской станицы служивый казак, Иван Михайлов сын Пугачев же». («Дон и Нижнее Поволжье в период крестьянской войны 1773-1775 годов. Сб. док. под ред. А.П. Пронштейна. Издательство Ростовского университета, 1961. С. 39).
Мать «мужицкого царя», Анна Михайловна, была дочкой казака Войска Донского, но в какой станице родилась - неизвестно. Осенью 1771 года ее арестовали по подозрению в укрывательстве сына, не пожелавшего вернуться в действующую против турок армию, и привезли в Черкасск. Посаженная в местную тюрьму, Анна Михайловна скончалась здесь в 1772 году и была погребена, по всей вероятности, на одном из черкасских кладбищ. (Жижка М.В. Емельян Пугачев. Крестьянская война 1773-1775 гг. М., 1941. С. 10. Примеч. 1).
У Пугачева имелся старший брат Дементий, и были сестры Ульяна и Федосья. Дементий рано отделился от отца, а с 1769 по 1775 годы находился в составе казачьего полка в 1-й русской армии, действовавшей против турок. («Дон и Нижнее Поволжье в период крестьянской войны 1773-1775 годов». С.40). Не участвовавший в «злодействе брата своего», Дементий был освобожден от наказания и присмотра и награжден ста рублями, солидными по тем временам деньгами. С 1775 года, переменив по указу императрицы фамилию на Дементия Иванова, он женился на казачке Настасье Никифоровне и жил своим подворьем в родной Зимовейской станице.
Сестры Емельяна вышли замуж: Ульяна – за казака Зимовейской станицы Федора Брыкалина, младшая, Федосья, вместе с мужем Семеном Никитиным в 1768 году уехала из станицы Зимовейской в Таганрог. («Дон и Нижнее Поволжье в период крестьянской войны 1773-1775 годов». С.40).
В 1759 году Емельян Пугачев женился на дочери казака Есауловской станицы Дмитрия Недюжина Софье. Как показывала на допросе в крепости Димитрия Ростовского сама Софья, «женился тот её муж на ней, а она шла, первобрачными; и с которым прижили детей пятерых, из коих двое померли, а трое теперь в живых, первый сын Трофим…, да дочери, вторая Графена…, а третья Христина…». («Дон и Нижнее Поволжье в период крестьянской войны 1773-1775 годов». С. 39).
Семнадцатилетним юношей, вместе с другими сверстниками, Емельян Пугачев был призван на государеву службу и отправили на поля сражений Семилетней войны с Пруссией. Почти три года сражался Емельян против вышколенных солдат Фридриха Великого, а когда война завершилась, вернулся на берега родимого Дона.
С началом в 1768 году новой русско-турецкой войны Е.И. Пугачев опять пошел воевать - такова казачья судьба! На сей раз он пробыл в пекле боев два года, а потом серьезно заболел - «гнили у него груди», - как он сам говорил - и был отпущен начальством на Дон для прохождения стационарного курса лечения в войсковом госпитале в Черкасске.
Вылечившись, Е.И. Пугачев отказался идти снова на войну, ибо потянуло его к вольной бродяжной жизни. Он побывал на Украине, в некоторых городах Поволжья, наблюдая нелегкую жизнь люда русского и видя, как зреет в простом народе недовольство политикой государыни Екатерины Второй, незадолго до этого свергшей с престола своего законного мужа, императора Петра Третьего. Люди, жившие в недолгое царствование этого государя, считали, что при нем простому народу жилось лучше. А после скоропостижной кончины императора многие считали, что Петр Третий не умер, а скрылся в гуще народной, и что свергли его с престола дворяне за то, что он хотел дать крепостным крестьянам заветную волюшку.
Емельян Пугачев, будучи от природы человеком сметливым и честолюбивым, жаждавшим власти и отличия, решил использовать в своих целях эту стойкую народную веру в «живого» государя Петра Федоровича, тем более, кто-то имел неосторожность в беседе с Пугачевым намекнуть ему, что он, Емельян, обличьем здорово смахивает на покойного государя.
В августе 1773 года Е.И. Пугачев объявился на Урале, у яицких казаков, заявив им, что он и есть подлинный государь император Петр Федорович, чудом и Божьим провидением спасшийся от наемных убийц, которых к нему подослала супруга его Екатерина Алексеевна, и до поры-до времени скрывавшийся в народе. А ныне пришло время объявиться ему среди своих верных подданных.
- Жалую вас, детушки, крестом, бородою и вольностию казацкой! - прокричал собравшимся Пугачев.
- Слава государю императору! - недружно ответили казаки, - Слава избавителю нашему батюшке Петру Федоровичу!
Прослышав об объявлении среди яицких казаков «императора Петра Третьего», к Пугачеву стали стекаться голутвенные люди, и к сентябрю 1773 года под его знаменами собрался довольно значительный отряд, с которым он двинулся на Оренбург. По пути движения к нему присоединились казаки, солдаты и крестьяне, а также работные люди с окрестных заводов.
Успех сопутствовал самозванцу, и к концу сентября этого же года в его руках оказались Илецкий городок, крепости Рассыпная, Нижнеозерская, Чернореченская и Татищева. Они сдались практически без сопротивления, поэтому пугачевцам достались в исправности и целости артиллерия и боеприпасы к ней.
5 октября 1773 года отряд Е.И. Пугачева, насчитывавший к этому времени около 2500 бойцов, подошел к Оренбургу, осадив эту мощную крепость. Одновременно на большой территории Поволжья, Урала и Западной Сибири действовали другие отряды повстанцев, поддерживавшие Пугачева. Ими командовали его сподвижники Белобородов, Салават Юлаев, Чика Зарубин, Хлопуша и другие военачальники, у которых неожиданно «прорезался» несомненный полководческий талант.
Во все стороны волжского региона Е.И. Пугачев от имени «императора Петра Федоровича» рассылал манифесты, в которых объявлял крепостных крестьян вольными людьми, щедро наделяя их землями, лесами, водными угодьями и выпасами. Все это обеспечило Е.И. Пугачеву огромную популярность в широких слоях народа и мощный приток бойцов в его армию, которая одерживала победу за победой над правительственными войсками.
Опасаясь движения пугачевских отрядов на Дон, «где может быть надеются усилить свое общество», правительство 15 октября 1773 года направило на Дон, к коменданту крепости Димитрия Ростовского генерал-майору Потапову, офицеров «со специальным заданием» строго следить за настроениями донских казаков и принять меры к немедленной ликвидации пугачевских отрядов в случае появления их на Земле Войска Донского.
20 октября 1773 года воронежский губернатор Н.Л. Шетнев, восточные районы губернии которого были затронуты пугачевским восстанием, сообщил Войсковой канцелярии Войска Донского о начавшемся восстании. На следующий день руководство Войсковой канцелярии отправило в Военную коллегию рапорт о принятых ими мерах против пугачевцев.
Прежде всего, Войсковая канцелярия сообщала о начале формирования полков для борьбы с восставшими, а специально наряженным в разные районы Земли Войска Донского старшинам предписывалось на случай, если поступят сообщения, что сам Емельян Пугачев «следует где-то в близких местах, то всем сим определенным старшинам, дав о себе другим знать, стремиться с войском против него и, соблюдая себя верною присягою, стараться не токмо его удержать, но и совсем истребить. Такие же меры Войсковая канцелярия предписывала предпринимать и в тех случаях, если «в пределах нашего войска Донского или вблизи к оному лежащих других местах есть их злодейская изменническая партия».
Одновременно Войсковая канцелярия разослала по станицам Земли Войска Донского войсковые грамоты, в которых казакам строго предписывалось «никаким о нем (Е.И. Пугачеве – М.А., Е.М.) слухам не внимать, а стараться разбить его, искоренить и впрах истребить». Донское войсковое начальство была крайне обеспокоено тем, «не будет ли от того изменника и клятвопреступника Амельки Пугачёва шпионов и обольстителей на возмущение донских казаков». Для предотвращения этого Войсковая канцелярия предписывала с первых же дней проверять всех подозрительных лиц, допрашивать их, а если подосланный «льстец-изменник откроется», заковав его в кандалы, при строгом конвое отправить в Черкасск в Войсковую канцелярию.
При этом руководство Войска Донского прекрасно понимало, что в создавшейся напряженной обстановке ни в коем случае не следует раздражать рядовых казаков. Поэтому Войсковая канцелярия потребовала от старшин простым казакам притеснений и обид не чинить.
С получением тревожных сведений об успехах пугачевцев, видя рост недовольства донцов, войсковой атаман С.Н. Сулин и его сотоварищи-старшины начинают принимать все более решительные меры для подавления пугачевского движения и недопущения его распространения на Дон. В конце 1773 года С.Н. Сулин разослал особо секретные инструкции главным из числа донских старшин усмирителям восстания А.Г. Луковкину и А.И. Иловайскому. В инструкциях излагалась подробная тактика и организация вооруженных сил Войска Донского для борьбы с пугачевцами. И хотя казаки без особого энтузиазма подчинялись распоряжениям войскового начальства, атаман и старшины сумели сформировать на Дону сильные отряды и направить их на борьбу с восставшими. В августе 1774 года из Черкасска и окрестных станиц в верховье Земли Войска Донского было отправлено несколько полков для встречи и борьбы «с злодеем».
Кроме того, на подавление восстания были направлены донские полки, находившиеся в разных концах Российской империи. В частности, во главе казачьего полка воевал против повстанцев знаменитый в будущем атаман Матвей Иванович Платов. С конца 1774-го и вплоть до 1777 года полковник Платов, подчиняясь воле высшего начальства, участвовал в военных действиях против пугачевцев. Со своим полком он воевал в Муромском, Рязанском, Переяславском, Касимовском, Алатырском, Пошехонском и Вологодском уездах. Он захватил в плен повстанческого атамана Румянчихина и около пятисот бунтовщиков.1 Подавляли Пугачевское восстание в этот период и другие боевые казачьи полковники, герои недавних сражений с турками: Г.А. Дячкин, М.А. Барабанщиков, Г.А. Боков, И.Н. Бузин, П.М. Гордеев, Д.Е. Греков, В. Греков, К.П. Денисов, Ф.П. Денисов, Т.И. Денисов, А.И. Иловайский, Д.И. Иловайский, Е.Д. Кутейников, А.Г. Луковкин, В. Перфилов, И.Ф. Платов, Г. Поздеев, З.Е. Сычов и др. Всего на подавление Пугачевского восстания было направлено около 30 донских казачьих полков. Это была довольно внушительная сила, сыгравшая не последнюю роль в подавлении повстанцев на заключительном этапе пугачевского движения.
Одновременно правительство решило сосредоточить на Земле Войска Донского и его границах крупные силы регулярных войск. В начале пугачевского восстания на Дону и Донце были расположены: корпус генерал-майора князя И.В. Багратиона и Московский кавалерийский легион бригадира И.Ф. Бринка, штаб-квартиры которых находились в Нижне-Кундрюченской и Верхне-Кундрюченской станицах Земли Войска Донского. Но этих войск явно недоставало для поддержания порядка на Земле донских казаков, тем более, что напряженность в среде донского казачества больше ощущалась в среднедонских станицах, по Хопру, Бузулуку, Медведице и Иловле. Перемещать же войска генерала И.В. Багратиона и бригадира И.Ф. Бринка полностью или даже частично в этот район было опасно, ибо они могли понадобиться для отражения нападений на нижнедонские станицы крымских татар и ногайцев. Как только правительству стало ясно, что пугачевское восстание приняло опасные размеры и мощь, оно уже в ноябре 1773 года двинуло против повстанцев карательную армию. Одновременно были приняты срочные меры по сосредоточению правительственных войск в районе восстания, а также в опасных местах, где могли вспыхнуть волнения. К концу июля 1774 года правительством были получены тревожные данные, что армия Е.И. Пугачева движется к Земле Войска Донского, настроение донцов на территории которого вызывало все большую тревогу у царских чиновников. В рапорте командующего 2-й армией Василия Долгорукого главнокомандующему Петру Панину от 26 августа 1774 года по этому поводу говорилось: «Вчерашнего дня получил я известие от генерал-майора князя Багратиона, находившегося 13-го числа месяца при станице Низовской немного более 100 верст от Пятиизбянской станицы, что изменник Пугачев овладел Саратовым и продолжает путь свой к Царицыну и Дону (выделено нами – М.А., Е.А.), а вследствие того предписал я сему генералу, поспешающему вверх по Дону на многочисленные толпы изменнические, идти на оные и всеми силами стараться разбить сих извергов, стараться захватить злу сему виновника. Бригадиру и кавалеру Брынку подтвердил я о скорейшем следовании на Дон отряженного им деташемента (отряда-М.А., Е.А,), состоявшего в Селенгинском пехотном полку, пяти эскадронах слободских, двух желтых поселенных гусар и наперед отправленных трех казачьих полках, да и сам господин Брынк подвигается помалу к Дону с кавалериею Московского легиона, легкою полевою командою и донскими тремя полками. Я же отсюда еще из вышедших из Крыма полков отправил 1200 отборных казаков. Сделавши сии распоряжения, доношу вашему сиятельству, что сколь ни скрываем был от ногайцев мятеж, колеблющий империю, при сем том по близкому их пребыванию к Дону говорят они о сих обстоятельствах, присовокупляя, будто некоторые на Дону из подлого народу охотно ждут прибытия Пугачева (выделено нами –М.А., Е.А.), а посему и препоручил я особливо тут бригадиру Брынку принять такие меры, чтобы и на Дону войскам способствовать и злодеям и орды пробираться воспрепятствовать был он в состоянии…». (РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. 172а. Лл. 398-399).
Тем временем основные силы Е.И. Пугачева были скованы в боях у Оренбургской крепости, которой он безуспешно пытался овладеть. Полугодовая осада и штурмы крепости не привели ни к чему. А тем временем Екатерина Вторая, занятая нелегкой войной с турками, стала посылать против войск самозванца испытанные в боях полки регулярной армии, что дало свои результаты. В конце марта 1774 года засевшие в крепости Татищевой пугачевцы были разгромлены, а сам Е.И. Пугачев с остатками армии укрылся в Уральских горах. Полководцы императрицы поторопились доложить ей, что с самозванцем и бунтовщиком Емелькой Пугачевым покончено навсегда.
Однако «Пугач» возродился снова, очень скоро собрав значительную армию, с которыми двинулся на Царицын. По пути движения повстанцы 20 августа 1774 года на реке Мечетной разбили отряд правительственных войск, а через день армия восставших во главе с Е.И. Пугачевым подошла к Царицыну. Значение этого города определялось не только тем, что он являлся одной из самых мощных крепостей в Нижнем Поволжье. Как отмечал астраханский губернатор периода 1763-1780 годов Н.А. Бекетов, Царицын тем «всех важнее, что оный – ключ к Дону; сей город с линиею Царицынской служит Пугачеву преградою как отсюда, так и от Дона, да и от самой Кубани».
За город с переменным успехом развернулись ожесточенные сражения. На сторону Е.И. Пугачева стали переходить донские казаки, находившиеся в составе небольших правительственных отрядов, действовавших под Царицыным. А «некоторые старшины были допущены к его руке». В целом донские казаки, находившиеся в составе карательных отрядов, без большого энтузиазма сражались с повстанцами, разбегаясь или переходя на сторону Е.И. Пугачева. Об этом в рапорте царицынскому коменданту полковнику Ивану Цыплетеву писали донской походный атаман Василий Перфилов, полковники Михаил, Карп и Варлам Денисовы, Василий Манков, Григорий Поздеев, Василий Греков. Они отмечали: «Сколько нашей усердности вашему высокоблагородию довольно известно, что к несчастию общему и к погашению славы, нажитой всего войска Донского кровью, из находящихся при нас подкомандных некоторые показали такую трусость, что и прочих смешав мысли, нанесли страх таков, что мы о истреблении от нас злодея надежды не предвидим. И хотя из оных, из находящихся при нас, еще большая половина и осталась с нами, но что последует от них – уверить никак теперь неможно. А затем от истинного нашего сердца господа бога просим, чтоб он по своему милосердию подкомандных наших даровал прежнею истинною по присяге храбростью, в чем на его всемогущество мы и небезнадежны». (РГВИА. Ф.52. Оп. 194. Д. 61. Л. 76.).
О развернувшихся за Царицын боях и ненадежности донских казаков, находившихся здесь в различных правительственных отрядах, писал астраханскому губернатору Петру Кречетникову комендант Царицына полковник Иван Цыплетев. «Пишу, ваше превосходительство, из осажденного города, - доносил Цыплетев Кречетникову.- Злодей с толпою пришел, в первом часу начал изо всей артиллерии сильную атаку: ядрами и бомбами обсыпал по крепости, но, слава богу, еще не удалось ничего. Зажигаемое им строение отряженною заблаговременно командою утушалось скоро, и люди спаслись. Могу засвидетельствовать: все неустрашимы до последнего солдата, равно – купцы и обыватели,имеющие ружье и посты по стенам. А наши артиллеристы пускали выстрелы – не то, что многие батарей у него сбиты, не дали ему выгодного места ни одного.
Казаки же донские в поле имели великое с его толпою дело, но, что их много, одолеть не с кем: от князя Багратиона малороссийских Нежинского полку до 70 казаков пришло, а сам с полевою артиллериею не подоспел… Полковники казачьи без регулярной команды, не имея подпоры, ударить еще не могли: опасаются своих, что грозят отступлением, а многие из-под города и ушли, неизвестно – на Дон ли или в толпу (выделено нами –М.А., Е.А. )». Е.И. Пугачев, столкнувшись с ожесточенным сопротивлением царицынского гарнизона, обогнул город, двинувшись вниз по Волге в направлении Черного Яра.
25 августа донской казачий полк под командованием полковника А.И. Иловайского, будущего донского войскового атамана, обнаружил вблизи Царицына на реке Мечетной отряд пугачевцев в 400 человек. В результате ожесточенного боя почти весь отряд пугачевцев был разбит и «лишь один пугачевский полковник с небольшой кучкой людей спасся бегством».
В ряде донских станиц, расположенных в среднем течение Дона, наблюдалось явное стремление казаков вступить в ряды повстанцев. В армию Пугачева казаки шли как в одиночку, так и целыми группами, хотя, конечно, процент донских казаков в повстанческой армии был невелик по сравнению с другими категориями поволжского населения.
Императрица, осознав всю опасность пугачевского бунта для целостности Российского государства, послала в Поволжье отборные, проверенные в боях с турками регулярные полки во главе с талантливыми и опытными в военном деле командирами Михельсоном, Паниным, Суворовым. Ожесточенное и кровопролитное сражение под Казанью завершилось поражением пугачевцев. На призыв некоторых своих старшин идти на Москву Пугачев сказал: «Нет, детушки, нельзя! Потерпите! Не пришло еще мое время! А когда будет, так я и сам без вашего зова пойду. Но я теперь намерен идти на Дон, - меня тамо некоторые знают и примут с радостью».
Изменение планов Е.И. Пугачева, разумеется, не было случайным. Он знал, что путь на Москву от Казани шел через Нижний Новгород, который был хорошо подготовлен к обороне. Знал Е.И. Пугачев и о быстром приближении значительных правительственных сил, спешно направляемых на подавление восстания. Он понимал, что при дальнейшем продвижении к центру страны его плохо подготовленная армия столкнется с крупными, хорошо вооруженными и подготовленными к боям военными и административными силами императрицы Екатерины Второй. В результате поражения под Казанью армия Е.И. Пугачева резко сократилась в численности; в ее составе уже не было башкир, работных людей уральских заводов и некоторых других активных участников первого этапа пугачевского восстания. Одновременно заметно упал моральный дух повстанцев.
В этих нелегких условиях Е.И. Пугачеву нужна была новая стратегическая база, опираясь на которую можно накопить необходимые ресурсы для перехода от обороны в наступление. Такой базой, по разумению Е.И. Пугачева, могла быть его родина – Земля Войска Донского. О том, что Е.И. Пугачев собирался превратить Дон в стратегическую базу для расширения восстания и дальнейшего движения на Москву, свидетельствовали многие его соратники.
Приняв решение идти в Нижнее Поволжье и на Землю Войска Донского, Е.И. Пугачев обратился к волжским и донским казакам с несколькими манифестами. По его приказу на казачью землю были посланы небольшие конные партии агитаторов, которые зачитывали письма, звавшие казаков на борьбу за прежние вольности, отобранные русскими государями. Так, в указе Е.И. Пугачева казакам и старшинам Донского от 23 августа 1774 года говорилось: «Божию милостию, мы, Петр Третий, император и самодержец Всероссийский и проч. И проч. И проч. Объявляется…Донского войска казачьим старшинам и всему Донскому войску во всенародное известие. Вы уже довольно и обстоятельно знаете, что под скипетр и корону нашу почти уже вся Россия добропорядочным образом по прежней своей присяге склонилась. Сверх того, несколько Донского и Вольского войска оказывают к службе нашей во искоренение противников, разорителей и возмутителей империи – дворян, ревность и усердие и получили себе свободную вольность и нашу монаршую милость и награждением древнего святых отец предания, крестом и молитвою, головами и бородами (т.е. право исповедовать старую веру – М.А., Е.А.). Того ради как мы есть всемилостивейший монарх и попечитель обо всех верноподданных…, желаем преклонить в единственное верноподданство всех и вас и видеть доказательство к службе нашей ревности от вас. Вы ж ныне помрачены и ослеплены прельщением тех проклятого рода дворян, которые, не насытясь Россиею, но и природные казачьи войска хотели разделить в крестьянство и истребить казачий род. Мы, однако, во власти всевышней десницы, надеемся, что вы, признав оказанные против нашей монаршей власти и своего государя противности и зверские стремления, которые вам всегда будут в погибель и повелителям вашим, раскаетесь и придете в чувство покаяния, за что можете получить монаршее наше прощение и, сверх того, награждение тако ж, каково получили от нас склонившиеся верноподданые рабы».1
Понимая, какое влияние манифесты Пугачева могут оказать на донских казаков, Военная коллегия отправила на Дон войсковому атаману Семену Сулину предписание об уничтожении пугачевских писем в случае появления их на Земле Войска Донского. В предписании говорилось: «Оказавшийся в пределах Оренбургской губернии известной уже разбойник, беглой из-под караула донской казак Емельян Пугачев, дерзнув принять на себя имя покойного императора Петра Третьего, присылает во многие места злодейские письма к обольщению тем именем разными нелепыми обещаниями простого народа. Сего ради имеет войско Донское приказать все таковые получаемые куда-либо от помянутого бездельника разбойника Пугачева письма, на площадях, тотчас как получены или найдены будут, жечь чрез палачей…, а какого те письма содержания будут – давать знать в Военную коллегию». (Галкин-Враский М.Н. Из архива Саратовского губернского правления. // «Русский архив». 1873. № 4. С. 451).
В своих письмах на Дон, Пугачев утверждал, что значительная часть казаков перешла уже на его сторону и призывал остальных донцов последовать примеру своих сотоварищей и вливаться в ряды восставших. Однако донцы, хорошо знавшие, что призывы эти исходят не от государя Петра Федоровича, а от их же земляка, казака Зимовейской станицы Емельки Пугача, были в подавляющем большинстве глухи к этим призывам. Тем более, что стремясь удержать донцов от поддержки пугачевцев, Военная коллегия не скупилась на грамоты с выражением благодарности донскому Войску за заслуги перед государыней и Отечеством. Правда, находились казаки, с симпатией относившиеся к вождю восстания, говоря: «Что если б это был Пугач, а не сам Петр Третий, то он не мог бы противиться так долго войскам царским».
Е.И. Пугачев, конечно, учитывал то обстоятельство, что некоторые из донских казаков знали его лично, из-за чего могло быть обнаружено его самозванство. Поэтому он строго предупредил своих жену и сына при посторонних не называть его Пугачевым или отцом или мужем.
Успешно продвигаясь по Нижнему Поволжью и рассчитывая после взятия Царицына повернуть на Дон, Емельян Пугачев уже от Саратова стал отправлять небольшие отряды в пределы Земли Войска Донского. В целом на Дон были отправлены четыре группы повстанцев с целью поднять на борьбу с царскими войсками все Войско Донское.
Все это происходило уже в середине августа 1774 года, когда ситуация складывалась не в пользу пугачевцев. На Дон и ближайшие районы прибывали после заключения с турками мира все новые и новые силы. Одновременно внутри повстанцев началось неизбежное на определенном этапе всякой крестьянской войны разложение и уныние после повсеместных поражений. Поэтому, главные силы Пугачева не только не могли уже победоносно войти на территорию Войска Донского, но оказались неспособными взять Царицын, хотя перед этим они продвигались по земле Волжского казачьего войска, то есть в благоприятных для себя условиях.
Негативно влияли на отношение донских казаков к пугачевскому движению грабежи в нижнедонских станицах, которые в этот период производились примкнувшими к восстанию калмыками. На Дону, в 1773 году испытавшем неурожай и голод, хлеб снова не уродился, поэтому многие казаки, по словам войскового атамана С.Н. Сулина, стали терпеть нужду и голод, что давало возможность правительству присылкой на Дон хлеба привлечь на свою сторону часть казаков нижнедонских станиц, где значительной была прослойка домовитых казаков. Донская войсковая старшина, твердо державшаяся московской ориентации, несмотря на сопротивление со стороны рядовых казаков, упорно формировала карательные отряды, отправляя их на подавление восстания.
Поскольку Е.И. Пугачеву не удалось взять Царицын, а превосходящие силы правительственных войск шли по пятам его армии, вождю повстанцев стало ясно, что идти на Дон, где его встретят проправительственные силы во всеоружии, не имело никакого смысла. С основными своими силами Пугачев перешел на левый берег Волги и двинулся к Яику. Но на этом этапе восстания и яицкие казаки не могли поддержать его.
Стремясь устрашить донских казаков, правительство решило применить репрессии против родной станицы Емельяна Пугачева. В ордере светлейшего князя Г.А. Потемкина от 23 октября 1774 года войсковому атаману С.Н. Сулину приказывалось переименовать и переселить станицу Зимовейскую, «по причине той, что государственный злодей Емелька Пугачев родился в той станице, и дабы истребить и память сего злосчастного случая». (Акты Лишина. Т. 1. С. 222).
Станица Зимовейская переименовывалась в Потемкинскую, в честь светлейшего князя Г.А. Потемкина; ее переселили на две версты ниже по правой стороне Дона. Была произведена экзекуция и над домом и усадьбой Емельяна Пугачева. Место, где стоял дом Е.И. Пугачева, имевшее в ширину сажень и длину 24 сажени, было окопано с трех сторон широкой канавой, четвертая примыкала к ерику с водой. Дом Е.И. Пугачева, проданный женой его на снос в Есауловскую станицу казаку Еремею Евсееву, перевезли назад в Зимовейскую станицу и поставили «прямо на то место, где его, злодея, в Зимовейской станице обитание имелось, и тамо как тот дом, так и при речке Аксенце хижина с огорожею и с нескольким числом садовых деревьев того же 6 числа (февраля – М.А., Е.А.) при майоре Рукине, при священном чине, старейших и прочих нашего войска Донского старшина Туроверов сжег и пепел чрез профоса (нижний военный чин из оштрафованных солдат, исполнявший тяжелые и грязные работы в том числе и обязанности палача-М.А.) рассеял, а место не токмо одною Зимовейскою, но и верноподданическому долгу из ревности и усердия Есауловскою и Верхне-Курмоярскоою станицами на оставление на вечные времена без населения, яко оскверненное вышеупомянутым злодейским жительством, рвом 7-го числа окопано». (РГВИА. Ф. 20. Оп. 47. Д. 3. Лл. 245 об-246).
Удача в последний раз повернулась к Е.И. Пугачеву лицом, ему снова удалось собрать значительные силы. Но полководцы императрицы, словно голодные борзые на зайца, бросились на Пугачева, преследуя и кромсая его неорганизованные и плохо вооруженные отряды. В северо-восточных станицах Земли Войска Донского все попытки поднять восстание были подавлены верными правительству донскими казачьими полками. Они же приняли участие в подавлении разрозненных очагов пугачевского движения. За «верные службы» при подавлении Пугачевского восстания 200 донских старшин были награждены императрицей золотыми медалями, орденами и чинами регулярной армии. (Пронштейн А.Пю Земля Донская в ХVIII веке. С. 148).
Финал вызрел быстро и неожиданно: в сентябре 1774 года группа бывших соратников Е.И. Пугачева, стремясь купить себе таким образом жизни, захватили в плен «мужицкого царя» и выдала его связанным одному из командиров правительственных войск.
Первым известие об этом получил донской наказной атаман С.Н. Сулин от командира казачьего полка Алексея Ивановича Иловайского, который сменит С.Н. Сулина на посту донского атамана. Вот, что писал А.И. Иловайский атаману: «Известный злодей, тиран и мятежник Емелька Пугачев близ городка Яицкого пойман, который господином генерал-поручиком и разных орденов кавалером Александром Васильевичем , в оковах, в сделанной ему для народного видения клетке, взят и повезен в Санкт-Петербург, а для конвоирования я и г. полковник Денисов до села Новоспасского с ним генерал-поручиком Суворовым находились. Он же злодей Пугачев без всякого запирательства в своих законопреступных и весьма противных делах, о коих только содрогать утробою и дивиться причина заставляет, объясняется. …Сего числа я в полку моего и казаками (всего 243 человека), кои имели со мною до Яицкого города поход, отправился от г. Сызрани к донским жилищам». (Сенюткин М. Донцы. С. 242). 15 февраля 1775 года А.И. Иловайский будет назначен императрицей Екатериной П донским наказным атаманом «за храбрые поступки в последнюю войну против турок и против самого изменника Пугачева…». (Ригельман А.И. История или повествование о донских казаках. С. 112). Письмо с известием о пленении Е.И. Пугачева А.И. Иловайский отправил и светлейшему князю Г.А. Потемкину, о которого получил ответное послание, составленное «в самых лестных выражениях».
Доставленного «с великим бережением» в Москву, Е.И. Пугачева допросили в Тайной экспедиции. 9 января 1775 года, после дознания, был вынесен приговор: «учинить смертную казнь, а именно: четвертовать, голову воткнуть на кол, части тела разнести по частям города и наложить на колеса, а после на тех местах сжечь». На следующий день на Болотной площади, располагавшейся ниже Кремля, состоялась публичная казнь.
- Прости, народ православный! Отпусти, в чем согрубил пред тобою… Прости, народ православный! - последнее, что произнес в своей жизни донской казак, «мужицкий царь» Емельян Пугачев. (Жижка М.В. Указ. соч. С. 304).
Статья это является главой из нашей книги "История Донского края". Ростов-на-Дону, 2020. С. 239-243.
Михаил Астапенко, историк, член Союза писателей России,
Евгений Астапенко, кандидат исторических наук.