Великая Французская революция и мой захват власти
Мы покончили с романтикой революции, мы должны сейчас начинать свою историю, поскольку не можем больше ждать, когда мятеж уничтожит нацию. Примерно так можно было бы охарактеризовать главный смысл моих деяний после того, как я и мои гренадеры разогнали депутатов во время операции 18 брюмера. Сделав переворот, захватив власть в стране, я привел на вершину управления военных. Сегодня мои действия могут подвергаться критике из-за антидемократического характера. Но в то время это было спасением для страны, погрязшей в коррупции, пренебрежении к идеалам разума и чести.
После 18 брюмера, как отмечал французский исследователь Вандаль, Франция, благодаря мне и моей решимости взять тяжелую ношу власти на свои плечи, стала понемногу выбираться из той зловонной ямы, куда загнали ее якобинский разгул и нагло-циничное воровство клики Директории.
"Революция закончена, господа"-- с удовлетворением сказал я сразу же после своего триумфа. Но я мог добавить -- "Революция продолжается. Да здравствует революция!". И дело не в том, что французская нация после моего переворота продолжала чувствовать себя нацией революционной, нацией преобразователей мира. Армия сражалась под "Марсельезу", провозглашалось равенство возможностей, у каждого солдата в ранце лежал маршальский жезл. Нет, не это было главным.
А то, что именно я повел Францию по пути созидания. Пусть еще гремели пушки и лилась кровь, но страна получала Кодекс законов, который способствовал созданию крепкого экономического фундамента, развитию средств производства и процветанию свободного труда, активности капитала и освоению новых рынков, внедрению новой техники. С моими законами Франция получала шанс на дальнейшую перспективу, имею под собой твердую почву, а не болото, переполненное кровью бессмысленных и невинных жертв якобинского террора.
Каким было мое отношение к революции? В какой степени я был наследником Революции или ее предателем?
Но что подразумевать под громким именем -- Революция? Это конгломерат идей, воплощением которых были люди, политики -- Дантон, Робеспьер, Бриссо, Мирабо, Бабеф, Баррас, наконец. Кто-то из них был фанатиком, кто-то просто льстецом, циником и казнокрадом. В отличие от них всех Я провозгласил единственную концепцию, целью которой было соединение нации. И базировалась концепция, моя революция на одном, самом главном и существенном -- равенстве перед Законом. А еще моя революция предлагала всем французам религиозную терпимость, свободное развитие личности. Это не могло быть иначе.
С 1799 до самой его смерти на острове в Южной Атлантике Святой Елены многие говорили обо Мне как о человеке, который завершил революцию. Под этим имелось в виду, что основные цели революции, которые раскрепощали личность человека, были получены и что теперь пришло время для консолидации и упрочения достижений.
Я стал гарантом стабильности во Франции. Многое из моего законодательного опыта работает и сегодня. Кто знает, если бы опустошительные войны в мое время велись не столь отчаянно, то к каким бы высотам пришла Франция в Европе в короткий срок?
9 ноября 1799 г.
Я захватил власть во Франции. Я создал Французскую империю, ввел новые законы и захватил огромные территории.
Итак, теперь можно назвать, каковы причины моего прихода к власти : это хорошая армейская служба, мой талант генерала и просто хорошие связи с лицами, которые имели власть. Без одного из этих факторов, возможно, я бы никогда не стал править.