Maрсо полуоткрыла на дальние холмы свои племенные, «карие вишни» -
В надежде, что колеблющееся дымкой марево - не сон.
Увы, пропавшая меланхолия,
То были лишь её лидийские мотивы в стиле diamond life
Плетённые сандали
Почти дожали нежной, египетской кожей до колен.
Ровно срезанные гвоздики не означают ничего..,
Кроме заботы и подчинения возлюбленному...
Ступни же, превратились в чувственных заложников,
По желаниям обоих.
Родинки на белоснежной ноге,
Подчёркнуто красуются из-под игры с воздушным язычком
Микенской, непристойной наготы,
В прекрёстьи строгих линий кожаных сандалий.
Ещё немного затяни,
И кровь, вперегонки забрызжет с молоком . .
Вот вилла, её веранды разукрашенны,
Стиль обусловлен неземным,
Боги обернулись воздушною струёй, дуя
На водное пространство бассейна с кои,
Которые ленивы,
И соревнуются окраской лишь с лилиями.
И не возбуждаются,
До грани извергающего счастья.
- Вот мой любимый цвет,
- Вот мой любимый цветок!
- Отчего всё только самое любимое?
Вот линии бесконечности,
Вот выложенный на плитке рисунок вечности.
Так хочется идти в другую сторону –
В назло, в начало времени, от старости!
Но можно ль остановить мгновение,
Втянуть в себя и не пустить?
Писк колибри
Отвлёк Maрсо от вечной мысли,
Маленькое, порхающее создание, с длинным носиком заблудилась,
Приняв под сводами веранды, цветы на стенах за живые.
Уж если птичка поддалась обману,
То может этот сон, коварство Мнемосины -
Станет явью, лёгким вдохновеньем муз?
Она легко взяла и выпустила её,
Порхающую птичку на тёмно-синие ирисы.
Колибри поддалась,
Словно в едином образе с Maрсо.
Шаг, второй и руки, вытянувшись
Открылись для полёта!
Длинное льняное платье с цветной канвой,
Стягивающая туника, подчёркнуто обозначили грудь и бедра,
И одновременно выглядеть воздушной,
Любое дуновение ветерка обнажит
Кристально выточенное мраморное тело, цвета опуха.
Я правильно жила в Греции,
По законам симметрии.
А каким был ты, возлюбленный в ту пору?
Профиль на печатке, на пальце,
Воцаряет энергию любви, родной и тёплый..
Как будто солнце воздало свою горячность
Его лицу, и не забыло о самом главном…
Он сильный, в скулы по-прежнему, так и хочется вцепиться
И целовать за самые таённые места,
За уши, от прикосновения к которым бегают мурашки..
Он любит называть его Эолом.
Ветер, над нами, когда я, притянув его к себе,
Может покрыть его тело мурашками.
Я - Оникс, похожа на кошку, и она, как есть!
Хорошо любить под лозою греческого «чёрного лавра» ,
И уставать немножко,
Как та Maрсо, которая приснилась мне,
Сегодня.
© INGARAZZi