— Девушка, девушка! — хрипел мужичок пропитого вида, пытаясь схватить Марину за рукав.
— Мужчина, денег нет, — пресекла она попытки дальнейшего разговора.
— Дааа девушка жиии! Какие деньги! — тянулся к ней пьянчужка. — Гляньте, че там! Че там творится-то, вон в окне.
Марина оглянулась в направлении, куда увлекал ее неожиданный собеседник. Большие окна, обрамленные старинными рамами в старинном особняке. Зал был заполнен людьми во фраках и дамах в платьях рококо.
— И чо? Светское собрание. Вечеринка.
— Только этот дом под снос, от него одни развалины остались. Окна разбитые. Я временно в нем живу, — лепетал подозрительный гражданин.
— Мужчина, не морочьте мне голову!
— Так. Ну хотя бы вы это тоже видите, — облегченно сказал мужичок, достал чекушку коньяка и сделал большой глоток, — Значит я еще не того самого. Хотите коньячку?
— До свиданья, — сказала Марина и еще раз мельком глянула в светящиеся окна особняка.
В ярко освещенной зале дама в пышных кринолинах проходила мимо большого зеркала. В зеркале дама не отражалась. У Марины пересохло в горле и она просипела:
— А сигаретки у вас не будет?
Мужичонка засуетился, захлопал себя по карманам и протянул пачку тонких дамских сигарет.
— Вотс, как раз для такого случая берегу.
— Спасибо.
Прошло полчаса. Марина и Анатолий — так представился ее новый знакомец, сидели на лавочке. Курили. Между ними стояла почти пустая чекушка коньяка. Июньская жара сдалась и уступила место недолгой ночной прохладе. Загадочная вечеринка в полуразрушенном, как утверждал Толя, доме продолжалась — периодически из дома раздавались взрывы смеха, неясные обрывки музыки и оживленных бесед.
Все это держало магнитом любопытства и пугало одновременно. После долгих обсуждений в дом решили все-таки не заходить. Расходиться не хотелось. Так и сидели на скамейке, общались. Подробности биографии проскочили быстро, а вот на любимой музыке застряли.
— А что из Земы любишь?
— Да все! Но Брызги больше всего. Брызги снега из под колес в девушку разбитых витрин, — напела Марина.
— Это не со мной, это дежавю! — подхватил Толик.
Потом вскочил и захмелевшим взглядом окинул двор. Откуда-то в его руке оказался увесистый булыжник. — Эх, говори Москва, разговаривай Рассея, — заорал он, подбежал к дому и бросил камень в окно. Марина зажмурилась, но никакого звона битого стекла так и не услышала. Когда девушка открыла глаза на пороге старого полуразваленного дома с черными окнами стоял Анатолий. От бурной вечеринки и праздничного убранства особняка не осталось и следа. Он помахал Марине рукой и сказал: «Ну все. Я спать. Пока».
Девушка удивленно прошептала «пока» и помахала новому знакомцу в ответ. Нужно было найти силы оторваться наконец от лавки и дойти до дома.
Внутри дома-развалюхи Анатолий снял с себя голову, расстегнул и вышел из человеческого тела-скафандра. В комнате стоял ярко-синий светящийся силуэт гуманоида. «Пожалуй, надо дать положительный отзыв об эксперименте. Если необходимо, даже настоять на его обязательном продолжении. Ну, и Земфира к тому же», — подумал он на своем гуманоидском и вошел в луч телепортации.