За двором залаяла собака. Потом послышался чей-то незнакомый голос: «Хороший пёсик, хороший…. Ну-ка, зови своих хозяев». Лёта, поскуливая, подбежала к Константину. По тому, как она суетливо вертела задом, было понятно, что к ним пожаловал некто. А вот и он – тёмная фигура из неоткуда.
- Здорово дневали…. в смысле вечеряли. – Незнакомец запнулся. – Тут это…. Попал как кур во щи, а потом и под раздачу. Надо помочь…. Выручайте, браты, я за ценой не постою.
Костя спокойно глядел на пришельца.
- А может ты марсианин какой, откуда мне знать? Сам-то откеля будешь?
Да из города я. Ехал в Ростов срочно по делу. А тут колесо пробило. Свернул к вам в хутор и пока искал, где можно его завулканизировать, какие-то хулиганы надругались над моей тачкой.
- Что-то мне знакомое, так-так…. И как же мы можем тебе помочь, мил человек?
- Для начала хотя бы её нужно эвакуировать к вам во двор…. А там посмотрим.
- Хреновые из нас эвакуаторы.
Костя по деловому протянул свою руку незнакомцу. Их ладони сомкнулись в мужском рукопожатии.
- Константин. Свободный художник.
- Пётр. Вольный стрелок.
- Ну что ж, Пётя, следуй за мной.
Михалыч, как всегда, почуяв бесплатные уши, придурился и недоумённо, по-детски, выкатил на запоздалого гостя глаза.
- Так значит, тебя на Дону ждут с важным донесением, а ты тутова осёкся, - в Шокинских кущерях, - грозно сделал вывод Михалыч, как это сделал бы, наверное, генерал Краснов, после сбивчивого доклада подъесаула Петра Авдеева о своих похождениях по мукам. – Так-так…. Стало быть, оплошал. Ну, ты, покамест, суть да дело, подвигайся к столу – повечерим, а опосля и мозгами пораскинем, куды твою лошадюгу парковать и зачем.
Авдеев отлично понимал, что нужно подчиниться, а не тупо гнуть свою линию. Он пододвинулся к столу, на котором была собрана нехитрая снедь. Константин по хозяйски откупорил бутылку «Дона Периньона» Шокинского разлива и наполнил по кругу гранёные стакашки.
- Ты за красных или за белых? – обратился к гостю Михалыч.
- Я за конституционное собрание, - после некоторой паузы сказал Пётр и посмотрел вопросительно на Константина.
- Ну, тогда за собрание, - сказал Михалыч и опрокинул стаканчик.
То же самое проделали и остальные его члены, соблюдая субординационную последовательность: Константин, затем Пётр.
- Так, с политикой разобрались. А вот какой ты веры будешь? – продолжал пытать своего залётного дотошный хозяин, мусоля во рту кусок солонины.
- Я – гностик, - после некоторой задержки ответил гость и опять бросил взгляд в сторону Кости.
- Лишь бы паутину не жрал, а к остальному привыкнуть можно. Ну, а каким промыслом занимаешься? Поди, распространяешь чего-нибудь? Или шкуры скупаешь? Ноне модно, говорят, в какой-нибудь сети работать и губную помаду бабам в очи втирать.
- Я в основном по газовому оборудованию….
- ГАЗПРОМ, стало быть…. Ну-ну….
Михалыч вынул изо рта неподдающийся его зубам хрящ и, склонив голову под стол, позвал: «Кс-кс-кс! Где ты, стерва, блукаешь?! На вот тебе - дед отступного даёт! Небось, после гадючатины сгланёшь - не поперхнёшься!
- Ну что ты, Михалыч, под стол всё валишь? Я замучился за тобой подметать! - возмутился Константин, а сам с чувством явного превосходства рассматривал волевой подбородок Петра. Вообще-то, этот стрелец кого-то ему напоминал. Но кого?..
Авдеев вёл себя крайне осмотрительно – был, что говориться, на стрюме. Ни одна деталь не ускользала от его молниеносно-пристального взгляда, который работал как сверло, - делал дырку во всём, на что был нацелен, что само по себе не могло оставаться незамеченным в атмосфере полной расхлябанности и повальной гармонии с природой.
- Да расслабься ты, никуда не денется твоя тачка, - сказал дружелюбно Костя и слегка хлопнул Авдеева по плечу. По-панибратски, значит.
Авдеев выстрелил хуком исподлобья, но тут же, опомнившись, мягко улыбнулся. - Да всё будет путём. А у вас тут хорошо…. природа, - прозвучало примиренчески, а потому явно наигранно из его искривлённых в подобии улыбки уст.
- Мы об неё спотыкаемся, - сурово заметил Михалыч. – У нас аномальная зона, поэтому многие из тех, кого ненароком средь ночи прибивает к сим вратам, познают муки ада, - сказал он и блеснул лукавинкой на Костю.
- Это дед обо мне намекает, - усмехнулся Пичугин. – Я тут у него вторую неделю в опале нахожусь. Видишь, какие муки на грудь принимать приходится? - Костя кивнул на угол комнаты, где покоилась груда разнокалиберных пустых бутылок. Авдеев наигранно расхохотался. Костя и Михалыч напротив, уставились на него, стараясь понять причину его неожиданно возникшего чувства юмора. Пётр резко прекратил свой смех и серьёзно спросил:
- В этом вся аномалия?
- Не только, - подозрительно прищурив глаза, ответил Пичугин, наполняя стакашки. – Ща расскажу.