У такого бурного и зрелищного подъема в недемократических условиях есть один существенный недостаток – его непродолжительность или даже явная кратковременность по историческим меркам. При количественном и качественном экономическом развитии общества, во-первых, у людей, в первую очередь, активно растущей прослойке интеллигенции возникает спрос на более «высокие ценности» (свобода слова и самовыражения, возможность самореализации и самоактуализация, или попросту не быть наказанным, репрессированным и даже отвергнутым за свою точку зрения и т.д.). Во-вторых, широкие массы населения ожидают ускоряющегося удовлетворения старых и новых бытовых потребностей, т.е. хотят получать личную «выгоду» от создаваемых обществом «золотых гор». Препятствием для удовлетворения возникших спросов в СССР являлась идеология. А именно, огромные издержки на поддержание и защиту своей идеологии (коммунизм), как особого пути, от внешних и внутренних угроз. Грубо говоря, основная часть создаваемых «золотых гор» расходовалась на защиту и поддержание системы. Для поиска надежного решения данной проблемы необходимо обратиться к психологии человека, которая является структурообразующим каркасом любой экономики, социальной системы, в том числе государства. Для обеспечения стабильного и долгосрочного роста необходим переход от экстрактивных к инклюзивным институтам. СССР являлся экстрактивной системой, в которой главным бенефициаром (выгодоприобретателем) экономики было государство, обслуживающее довольно абстрактную идею - построению коммунизма, не жалея на это ресурсов. Спустя несколько поколений общество было истощено морально (часто и физически), усилились сомнения в правильности пути, приведшее к нарастанию социальное недовольство и чем все закончилось в конце 1980-х и начале 1990-х хорошо известно.
Одними из первых это осознали, и отразили в своем письме от 19 марта 1970 года, адресованном руководителям партии и правительству, академик А.Сахаров, В.Турчин и Р. Медведев о значительном отставании от Запада в развитии наукоемких отраслей:
Положение в советской вычислительной технике представляется катастрофическим. Наши ЭВМ выпускаются на устаревшей элементной базе, они ненадёжны, дороги и сложны в эксплуатации, у них мала оперативная и внешняя память, надёжность и качество периферийных устройств — несравнимы с массовыми западными. По всем показателям мы отстаём на 5—15 лет. …Разрыв, отделяющий нас от мирового уровня, растёт всё быстрее… Мы близки к тому, что теперь не только не сможем копировать западные прототипы, но и вообще окажемся не в состоянии даже следить за мировым уровнем развития.
Не лучше обстоит дело и в сфере научных и технических открытий. И здесь не видно возрастания нашей роли. Скорее, наоборот. В конце пятидесятых годов наша страна была первой страной в мире, запустившей спутник и пославшей человека в космос. В конце шестидесятых годов мы потеряли лидерство и в этой области (как и во многих других областях). Первыми людьми, ступившими на Луну, стали американцы. Этот факт является одним из внешних проявлений существенного и все возрастающего различия в ширине фронта научной и технологической работы у нас и в странах Запада.
В двадцатые-тридцатые годы капиталистический мир переживал период кризисов и депрессий. Мы в это время, используя подъем национальной энергии, порожденный революцией, невиданными темпами создавали промышленность. Тогда был выброшен лозунг: догнать и перегнать Америку. И мы ее действительно догоняли в течение нескольких десятилетий. Затем положение изменилось. Началась вторая промышленная революция, и теперь, в начале семидесятых годов века, мы видим, что, так и не догнав Америку, мы отстаем от нее все больше и больше.
В чем дело? Почему мы не только не стали застрельщиками второй промышленной революции, но даже оказались неспособными идти в этой революции вровень с развитыми капиталистическими странами? Неужели социалистический строй предоставляет худшие возможности, чем капиталистический, для развития производительных сил, и в экономическом соревновании между капитализмом и социализмом побеждает капитализм?
Конечно, нет! Источник наших трудностей — не в социалистическом строе, а, наоборот, в тех особенностях, в тех условиях нашей жизни, которые идут вразрез с социализмом, враждебны ему. Этот источник — антидемократические традиции и нормы общественной жизни, сложившиеся в сталинский период и окончательно не ликвидированные и по сей день. Внеэкономическое принуждение, ограничения на обмен информацией, ограничения интеллектуальной свободы и другие проявления антидемократических извращений социализма, имевшие место при Сталине, у нас принято рассматривать как некие издержки процесса индустриализации. Считается, что они не оказали серьезного влияния на экономику страны, хотя и имели тяжелейшие последствия в политической и военных областях, для судеб обширных слоев населения и целых национальностей. Мы оставляем в стороне вопросы, насколько эта точка зрения оправдана для ранних этапов развития социалистического народного хозяйства — снижение темпов промышленного развития в предвоенные годы скорее говорит об обратном. Но не подлежит сомнению, что с началом второй промышленной революции эти явления стали решающим экономическим фактором, стали основным тормозом развития производительных сил страны. Вследствие увеличения объема и сложности экономических систем на первый план выдвинулись проблемы управления и организации. Эти проблемы не могут быть решены одним или несколькими лицами, стоящими у власти и «знающими все». Они требуют творческого участия миллионов людей на всех уровнях экономической системы. Они требуют широкого обмена информацией и идеями. В этом отличие современной экономики от экономики, скажем, стран Древнего Востока.
Усугубляли такое положение дел продолжающееся финансирование неэффективных коммунистических режимов в Никарагуа, Эфиопии, Анголе, Вьетнаме, Афганистане, Кубе и т.д. Это приводило к ускоренному истощению советской экономики. Другой проблемой был кадровый застой. В соответствии с принципом «доверия кадрам» многие руководители различных ведомств и регионов занимали должности более 10 (часто более 20) лет. Очевидно, что такие тенденции в наибольшей степени свойственны именно недемократическому обществу, в котором не поддерживается культура дискуссии, плюрализм, свобода выражения мыслей, свободные СМИ и т.д. Эффективное управление такими сложными социальными системами, как крупное государство из одного центра директивными методами попросту невозможно в современном сложном, быстроменяющимся мире. Особенно с учетом того, что у такого центра возникает сильный соблазн использовать управляемые ресурсы в свою пользу, а не только на общее благо. В этом обычная человеческая психология, которая в такой ситуации выстраивает экстрактивные институты общества.
Далее рассмотрим каким образом инклюзивные институты стабилизируют процесс развития, делая экономический рост долгосрочным трендом.