Автор статьи Нāрасимха (Дивногорский)
Некоторые щрути-мантры приводятся как особо ясные свидетельства ведности учения о джӣва-траивидхье, сущностном делении джӣв на три вида (сатвики, раджасики, тамасики). В частности, д-р Б.Н.К. Щарма приводит мантры x.48.7, vi.47.16, vi.47.17, vi.47.21, vi.182.6, vii.104.1 и vii.104.5 Риг-Веды как показательные. Однако по академическим, да и традиционным обрядового толка переводам и комментариям понять, какое эти мантры имеют отношение к джӣва-татве или траивидхью джӣв, не представляется возможным. Возьмем часть мантра из Риг-Веда (x.48.7), цитируемую д-ром Щарманом:
खलेनपर्षान्प्रतिहन्मिभूरिकिंमांनिन्दन्तिशत्रवोनिन्द्राः ॥
кхале на паршāн прати ханми бхӯри ким̇ мāм̇ нинданти щатравоɐниндрāх̤
Перевод Елизаренковой (перевод мантра полностью): «Вот я один победитель против одного, против двоих. Что же трое (мне) сделают? Я много смолочу, как снопы на гумне. Что же надо мной насмехаются враги, не знающие Индры?»
По переводу Елизаренковой видно, что она близко следовала Сāйанāчāрйе (непонятно, правда, почему она использовала буд. вр. для перевода „ханми“). И все равно на русском это выглядит как уханье бьющего себя в грудь троглодита-агрария, попирающего ногами поверженного им неандертальца.
На самом деле, это слова Бога. Ключ к пониманию данного мантра лежит в понимании того, от чьего лица слышится мантр. Из предыдущих и последующих мантров этого сӯкта понятно, что „я“, говорящий, есть Индра. Но тот ли это Индра, чей образ и чья вселенская функция приходят нам на ум при звуке имени „Индра“?
Спонтанное ассоциирование смысла со звуком, без задействования этимологического или контекстуального анализа, называется „рӯд̣хих̤“. Рӯд̣хи бывает двух видов: видвад-рӯд̣хи и аџња-рӯд̣хи, рӯд̣хи, возникающая у ученого (имеется в виду ведовидец, мокшезнатель, а не академик), и рӯд̣хи, возникающая у несведущего, обывателя.
Современное языкознание склонно фиксировать употребительные значения слов вместо того, чтобы предписывать, в каком значении слова должны употребляться. В санскритологию эта тенденция проникла давно и значительно. Естественно, вместе с ней проникли и аџња-рӯд̣хи, статистически распространенные смыслы. Но в постижении смысла Веды аџња-рӯд̣хи нет места.
Мадхва, вслед за Бāдарāйаной (Вйāсой) в Брахма-сӯтрах, показывает — и доказывает — что Веды проникнуты единым смыслом как наиглавнейшим, основным, и этим смыслом является Парабрахма (Всевышний).
Парабрахменем же является Вишну („всепроникающий“, „вездесущий“, в т.ч. вездесущий в смысловом плане). Не будем здесь вдаваться в обоснование этого положения, достаточно будет сказать, что нашим первым побуждением при обращении к мантрам Вед — если мы хотим получить от изучения Вед вневременное благо — должен быть поиск Парабрахмени, Высшей Сущности как значения этих мантр: брахма-џиџњāсā.
То, что Индра в данном сӯкте — Парабрахма, Бхагавāн, подтверждается не только общей герменевтикой, но и мантрами сӯкта, т.е. непосредственным контекстом, причем очень явственно. Лучше всего это видно по последнему мантру сӯкта:
आदित्यानांवसूनांरिद्रियानांदेवोदेवानांनमिनोमिधामतेमाभद्रायशवसेततक्षुरपराजितमस्तृतमषाळ्हम् ॥
āдитйāнāм̇ васӯнāм̇ рудрийāнāм̇ дэво дэвāнāм̇ на миноми дхāма те мā бхадрāйа щавасе татакшур апарāџитам астрьтам ашāл̣хам
„Я, Дэва (Бог), не миноми дхāма ~ не врежу́ положению /владычеству — т.е. всегда поддерживаю, не лишаю власти и силы — дэвов: Āдитий, Васовов (Васу), Рудр. Они разсекли Меня, Непобедимого, Невредимого, Неподвластного, ради блага и мощи“. „Разсекли Меня“ или „откололи от Меня“ здесь означает „были наделены частями Моего могущества“.
Любопытно, что Сāйан̣а объясняет перфект „татакшух̤“ императивом „анугрьхн̣анту“, т.е. „да благословят [они, дэвы, на благо и на мощь]“! Видимо, его рӯд̣хи Индры настолько не укладывалась в слова мантра, ставящего Индру надо всеми другими дэвами, что он пошел не только вразрез со значением дхāтова „такш“ (тут ладно, помимо придания формы, отрубания, откалывания, откуда такшах̤ \ плотник, „такш“ означает еще и „поругание“, и „покрытие“ — последнее можно с натяжкой отнести к „благословению“), но и наперекор грамматике, не давая никаких обоснований столь вольной интерпретации!
(Интересно, как этот мантр перевела Елизаренкова; Гриффит же пишет “formed me”, „сформировали, образовали меня“, при том, что „такш“ — это не формообразование через соединение или слияние, а через отсечение, обстругивание и тому подобное выявление скрытого образа). Но как бы то ни было, для наших целей важно, что это именно Индра, Который Парабрахма, Который Āдидэва, Который Вишну, говорит:
„Я [Один] пратиханми бью их бхӯри во множестве, паршāн жестоких (см. крӯрāн, Гӣтā 16.19) [как] кхале на току [молотят снопы; на здесь усилительная частица], ким̇ каково щатравах̤ им, врагам, аниндрāх̤ безиндровцам (по аналогии с „безбожниками“ — это не те, у кого нет Бога, и не те, кто не знает о Боге, но те, кто активно Его отрицают, испытывают неприязнь к Его существованию) мā Меня нинданти (ср. двишатах̤ в Гӣте там же) хулить?!
Что изъяснено этим мантром? Во-первых, отрицается дуализм. Нет силы Зла, противостоящей на равных силе Добра. Есть жестокие, насильники. Они, хотя и множественны числом, всегда побиваемы Единым (Одним) Господом, жалки и беспомощны против Него.
Во-вторых, их злопричастность, жестокость коренится в том, что они враги Индры, щатравах̤, аниндрāх. Помним, здесь Индра — не „бог дождя“, а Он Вишну, Царь царей. Соответственно, и побитие врагов здесь — не символика столкновения природных стихий, а описание того, как взаимодействуют с Основой сущего слагающие мироздания, в данном случае — тāмасика-джӣвы.
В-третьих, ни здесь, ни далее не идет речи об исправлении этих врагов, постоянно проклинающих Индру, как не идет об этом речи и в 16.20 Гӣты. Они проклинают непобедимого (вечно занимающего верховное, несместимое положение), неподвластного (самовластца — единственного из всех) постоянно, и постоянно следует кара. Не „напали и получили“, а непрерывный, как течение времени, процесс, закон мироздания, обеспечиваемый Индрой-Нāрāйаной. Поэтому и вызывает возражение совершенная форма глагола „смолочу“ в буд. времени у Елизаренковой.
Таким образом, мы видим, как в Веде обнаруживается реальность тāмасика-джӣв, Вишну-двешинов (ненавистников Бога), если подойти к Веде не как к доисторическому фольклору или разрозненным славицам многобожников, но целостно (саманвайъ̤), как к звуковому свойству бытия, с намерением узнать просвещающий, освобождающий смысл.
Данный мантр, безусловно, — не исчерпывающее доказательство. Доказательство джӣва-траивидхья (три вида джив) комплексно, оно не имеет ничего общего с утверждениями, шатко держащимися на двух-трех „махāвāкьях“. Постижение джӣва-траивидхья, как можно и на примере данного мантра увидеть, неотделимо от постижения Бхагават-татва — возможно только в свете верного о Нём знания.
По сути, это изучение Ведāнта, вхождение в сложную, но удивительно гармоничную систему смысловых связей, объемлющую в себе все щрути (Веды), все пурāны, все Паньчарāтро. Тем не менее, даже отдельно рассмотренный, этот мантр дает представление о том, как прослеживаются в щрути истины, составлящие джӣва-траивидхье, как естественно для Веды упоминание, описание и определение разных видов джӣв.
Понятно, что разбор всех упомянутых мантров едва ли осуществим в данных условиях и при отсутствии полагающегося образования с обеих сторон, но мы надеемся, что и этот скромный анализ даст ключ и подскажет направление.
Подписывайтесь на канал, делитесь информацией, ставьте лайки, добавляйтесь в группу ВК.
Читайте также:
Риг-Веда о Вишну
ТАТВАВАД и ИСККОН
РАДХА и ВАЙШНАВИЗМ
КРИШНА или ВИШНУ?