Николай переехал в апреле. Этот новый для Николая дом был на самом деле далеко не новый. Впрочем, как и другие три дома, образующие все вместе прямоугольник двора — укромного, тенистого, с небольшой детской площадкой посередине.
На площадке, засыпанной крупным красноватым песком, который поколения маленьких ног втоптали в глину, находилась вытертая задницами до блеска кривая железная горка, а также несколько качелей на единой раме из труб.
Детей во дворе не бывало много, чему Николай, ценивший тишину и покой, был очень рад. Однако радость его была недолгой.
Как выяснилось вскоре, самые дальние в ряду качели облюбовала одна местная девочка. Николай видел ее вблизи, когда однажды проходил мимо качелей. Ничего в ней не было особенного, в этой девочке — обычное человеческое существо лет тринадцати, уже не совсем ребенок, но еще не подросток. Как зовут девочку, Николай не знал. Да и на что ему?
Девочка приходила на свои дальние качели каждый божий день и часами моталась туда-сюда, туда-сюда. При этом качели издавали протяжный монотонный скрип, от которого у Николая сводило живот и начинали ныть зубы.
Сначала Николай пытался не обращать внимания на доносившийся со двора тоскливый скрип. Потом морщился и включал музыку погромче. Скрип качелей бесил Николая даже больше, чем громкая музыка. Он выходил из себя и закрывал окно. Однако дело шло к жаркому лету, и сидеть в квартире, закупоренной наглухо, было глупо.
Но скрип преследовал Николая и сводил его с ума. Раз взбешенный Николай подбежал к окну, собираясь наорать на девочку с ее проклятыми качелями, но оказалось, что на качелях никого нет.
— Показалось, — растерянно сказал себе Николай. Ему стало стыдно.
Одновременно в голову пришла идея, которая отчего-то не приходила раньше. Николай отыскал в шкафу пластмассовую баночку с машинным маслом, выбежал во двор и, пользуясь тем, что качели не заняты, хорошенько смазал их петли.
Ох, лучше бы он этого не делал! Скрип стал теперь гораздо тише, но всё же не настолько тихим, чтобы пропасть совершенно. Этот тонкий скрип, на грани слуха, каким-то образом просачивался через стеклопакеты и проникал в уши Николая, как проникает сквозь незаметные щели сквозняк. Николай чувствовал этот скрип и ужасно мучился.
Он не мог ни работать, ни отдыхать. Стоило ему вспомнить о скрипучих качелях, как глубоко в голове тут же начинало скрипеть — заунывно, с убивающей равномерностью падающих из неисправного крана капель.
— Господи, — повторял Николай, пытаясь обернуть голову подушкой, — господи!
Молиться он не умел.
Тогда Николай решил, что у него есть всего два выхода: пойти к психиатру или сломать чертовы качели. И тут скрип вдруг прекратился.
Странная девочка куда-то пропала. Что случилось с ней, что такого стряслось, Николай не знал, да так и не узнал никогда. Никто не заговорил с ним об этом, а расспрашивать соседей о совершенно посторонней девочке Николай постеснялся — еще подумают чего. Такие времена.
Но странное дело — теперь, в полной тишине, Николай отчего-то заскучал по девочке и ее скрипучим качелям. Будто с исчезновением девочки и противного скрипа исчезло что-то важное. Пусть неприятное, но очень важное, куда важнее многих других вещей.
Время шло, и жизнь тоже шла своим чередом. Кончилось лето. Пришла осень и засыпала двор желтой листвой. И однажды Николай услышал знакомый скрип...
Он выглянул в окно, однако двор был пуст. Качели двигались сами по себе — туда-сюда, туда-сюда — и поредевшие кроны самых высоких деревьев, переросших дома, тоже качались на ветру.
Тогда Николай вышел во двор и сам присел на дальние качели. С неба сыпал мелкий дождь, и опавшие листья липли к сырому асфальту, но деревянное сиденье качелей показалось Николаю сухим и теплым.
Николай оттолкнулся ногами от земли, и качели заскрипели снова, но уже гораздо громче и веселее.
-----
Большое спасибо всем, кто поделился лайком и комментарием. Это ценно.
Вот еще рассказы: