- Ксюш, - услышала она знакомый глухой голос, когда открывала дверь в квартиру. Повернулась. Выше половины лестничного пролета стоял Аво, по всей видимости сидевший до этого на ступеньках.
Ксюша вздохнула, обратно закрыла дверь и медленно поднялась по лестнице.
Как хорошо, что она вернулась домой заранее, за пару часов до прихода мужа, с планом принять душ и попытаться уснуть, сказавшись уставшей, или приболевшей, как пойдет.
Она взяла Аво за рукав и отвела в сторону, еще выше, на вторую половину пролета, чтобы их не было видно от квартиры, Села на ступеньки, предложила сесть и ему. Он смиренно присел рядом.
- Что ты хочешь мне сказать?
Взгляд у Аво был несчастный, словно у потерявшегося пса. «Черный армянский пёс», - подумала про себя Ксюша и улыбнулась уголками рта. Аво понял, что она его жалеет и попытался сначала нахмуриться, потом бросил эту игру в гордого мужчину. Не затем он пришёл и ждал её тут.
- Мне плохо без тебя. Прости меня.
Ксюша внимательно посмотрела на его лицо, этот большой нос, грустные глаза и губы, подрастерявшие свою наглость. Она по ним скучала.
Она уважала его за эти слова, за саму его готовность признать свою неправоту. Ему, горделивому, такому брутальному мачо-мачо, сказать такие слова женщине, наверняка было непросто, но он сделал это искренне, в чём она ни секунды не сомневалась. Как и не сомневалась в том, что ему действительно было без неё плохо.
Она провела пальцами по его бровям, носу, губам, притянула к себе за эту упрямую шею, за поцелуем. Аво выдохнул с облегчением на лице, поднял её к себе на колени, словно малышку, обнял и прижал, спрятав в своих руках.
Выглянув из его объятий, Ксюша с удивлением и даже некоторым возмущением увидела его довольное лицо и плескающихся чёртиков в уголках глаз.
- Ах ты, - хлопнула его по лбу, удивив, но не рассердив.
- Поедем …
Но договорить ему не дала, прикрыв его рот рукой.
- Завтра утром. Сейчас я в душ и спать. Возьми ключи от машины, документы и езжай. Хочешь к себе, хочешь - на бабушкину квартиру. Утром приедешь за мной.
- Хорошо, мой генерал.
- Машина теперь на меня оформлена, не удивляйся, если что. Завтра страховку сделаем новую.
- Хорошо.
- Уходи, а то спалишь нас.
Аво поцеловал Ксюшу и выпустил из рук. Забрал ключ от машины и документы, поцеловал её еще раз и спустился вниз по лестнице.
Ксюша зашла домой. Она чувствовала себя уставшей и разбитой, поэтому план остался прежним – в душ и спать.
Согретая прощальным поцелуем Аво и теплым душем, Ксюша уснула быстро, успокоенная, настроенная на то, чтобы этот мучительный день быстрее закончился. А как его закончить? Правильно, - уснуть и проснуться в дне новом.
Виктор, придя с работы, позвал Ксюшу и нашёл её спящей. Подумал немного и растолкал за плечо:
- Ксюнь, ты чего так рано легла?
- Извини, месячные какие-то тяжелые, живот тянет, устала, спать хочется.
- Аааа, ну ладно, спи тогда.
Утром она чуть не проспала обычное время подъема. Успела помахать мужу ручкой уже при его выходе из квартиры. Открыла холодильник и долго думала, чего же ей хочется на завтрак. С тоской вспомнила пирожки, оставленные у Наташи, и просто сварила себе два яйца.
Пока яйца булькали и гремели в ковшике на плите, она стояла у окна и медитировала на вид. Где-то там вдали, за деревьями, проглядывался мост через Москву-реку, к Киевскому вокзалу и площади Европы. А внизу, под окнами, располагался ЗАГС, где по пятницам и субботам проводились торжественные бракосочетания. Там, правее, было посольство Турции, а дальше за ним - районный суд.
Место тут было центровое, пафосное, машины приезжали дорогие, невесты в богатых платьях, впрочем, женихи тоже в ярких костюмах. Все тринадцать лет, которые она тут жила, она наблюдала этот бесконечный круговорот свадеб, с охапками цветов, деловыми родителями, шумными или чопорными друзьями.
«А в другие дни недели они приходят сюда за свидетельствами о смерти и о рождении, а еще приносят заявления на развод,» - думала Ксюша, смотря вдаль через желтые листья деревьев, - «Октябрь уже наступает на пятки. Время, как разогнавшийся паровоз. Каждый день надо делать что-то в нужном направлении, чтобы прийти к родам готовой и защищённой».
Тут раздался звонок мобильного. Ксюша вздрогнула от неожиданности. Вспомнила про ковшик на плите, взяла полотенцем за ручку и поставила под холодную воду в раковину, схватила телефон. Звонил Макс.
- Можешь говорить?
- Да, Максюш, что там у вас?
- Завтра операция, в двенадцать по Хайфе, то есть в час по Москве.
- Что врач говорит?
- Ничего не говорит, ты же знаешь, он осторожен. Говорит потом реабилитация от месяца. Как пойдет, в общем.
- Понятно. Пусть мне Тагир позвонит.
- Да, конечно, он позвонит. Ты сама как? У тебя всё хорошо?
- У меня нормально. Ой, слушай, а эта квартира, в которой вы жили, она чья?
- Просто знакомые знакомых. А что?
- А есть контакты? Я бы её сняла. Пусть будет. Даст Бог вы вернетесь, чтобы остановиться где было.
- Да мы нашли бы, ты итак…
- Брось, тут уже плюс-минус, не те деньги, чтобы спорить. Пришлёшь телефон?
- Да, конечно, сейчас пришлю. И Ксюш…
- Да.
- Спасибо тебе. Мне совестно, что я тебя не помню, хотя я как бы и не виноват, но всё равно. Ты так много сделала.
- Максюш, ты не помнишь, но я-то помню, что ты мой брат. Я тебя очень люблю. И я даже думать не хочу, что что-то пойдет не так. Я верю, что всё будет хорошо. Должно быть хорошо.
- Даже если не вспомню, ты всё равно мой родной человек.
- Спасибо тебе за такие слова. Обнимаю. Буду завтра молиться за всех нас. А ты мне пришли номер телефона, как обещал.
- Да, Ксюш, сейчас. Привет тебе от Тагира. Он тут с местными девчонками заигрывает.
- И ему привет. Ты только предупреди, что эти девчонки в армии служат, так что он может огрести от них, если будет недостаточно вежлив.
- Хорошо, скажу. Пока.
- Пока.
«Ну вот, еще одно дело завтра будет сделано», - сказала себе Ксюша, когда чистила сваренные яйца. Запах их показался ей слишком сильным, но она сдобрила их майонезом и съела стоя, закусывая чёрным хлебушком и запивая сладким чаем.
«Глупости всё это, наверно рано ещё для всяких чудачеств, типа раздражающих запахов. Это я себе придумываю».
Ксюша залезла и села на подоконник, прихлебывая чай. Потом набрала главврачу:
- Юрий Семёнович, добрый день. Удобно говорить? Вроде конференция закончилась.
У нас же там подготовка к ЭКО. А давайте мы завтра утром с мужем приедем к вам, вы обозначите нам ближайшие действия. Просто организационными вопросами я у нас в семье занимаюсь. Вот муж сказал мне, чтобы я держала руку на пульсе и его ориентировала.
Ну, вы просто озвучите, какие действия предстоят. Ему же важно понимать, за что он платит. А я похвалю вас лишний раз, предложу ему вам премию заплатить за старания. Это же работа с клиентом. Я, как опытный маркетолог, не дам вам расстроить такого клиента.
Хорошо, мы завтра будем, сразу после конференции. Карту вы же сделали? Как какую? Ну, такую же.
А, хорошо. Ну, к завтрашнему успеете, я уверена. Всего хорошего, до завтра.
«Участием и контролем мужа в этой ситуации лучше управлять,» - думала Ксюша, - «А сейчас пора побыть с моим Лучиком света в этом темном царстве заговоров,» - и Ксюша пошла одеваться к встрече с Аво.
Перед выходом сделала ещё один звонок, по номеру телефона, который прислал Макс.
- Здравствуйте, это сестра Имрана. Они с отцом жили в квартире на Алтуфьевской. Скажите, а квартиру вы уже сдали? Не успели? Я так надеялась на такой ответ. Можно я её сниму? На год. Чтобы им было где остановиться после возвращения с лечения. Может понадобится в Москве еще задержаться. Я бы завтра подъехала и заплатила за два месяца вперед. Куда подъехать? Хорошо, я позвоню завтра во второй половине дня.
Ксюша закончила разговор, подпрыгнула на месте от радости и пошла из квартиры к Аво.
«Это не глаза, это огнемёт,» - подумала Ксюша, видя искры во взгляде своего «Лучика света»
- Баллус, аревик, - сказала она Аво, садясь на переднее пассажирское сиденье.
(Привет, солнышко, - примечание автора)
- Баллус, кянкс, - Аво погладил её коленку, затянутую в голубые джинсы, - ты сегодня не в официальной одежде?
- Нет, я сегодня только с тобой.
- Хорошо, поехали к бабушке. Я привез туда еду, как ты любишь. Вчера сгонял к нашим и купил вкусненькое.
- Спасибо, вот чего мне хотелось на завтрак, а я всё не могла понять.
Аво посмотрел на неё серьёзно, потом улыбнулся:
- Это нормально. Армянский ребенок хочет армянскую еду.
Ксюша осторожно улыбнулась и кивнула. Аво вырулил из дворов.
- А ты знаешь, что значит «кянск»?
- Да, жизнь моя значит.
- Ты учишь армянский?
- Ну, немного. Не сказать чтобы прям учу, но с некоторыми словами знакомлюсь.
- Это хорошо, - кивнул Аво.
- Думаешь?
- Да.
Ваша Ия