Чешуя брони сверкала на солнце, смазанная льняным маслом, чтобы не проржавела от воды, которую щедро набрызгал на неё войсковой священник. Гнедой жеребец нетерпеливо перебирал ногами и ждал приказ хозяина , чтобы сорваться с места и добраться до тех, кто принёс на себе чёрных всадников. Утро ещё едва задумалось о рассвете и над будущем полем боя стояла тишина. И всадники, и кони молчали, понимая, что сейчас не время для криков и ржания. И люди, и нечисть ждали сигнала к началу боя. Со стороны востока тёмная туча уже закрыла половину неба, и боковой ветер уже начал склонять траву. Сверкнула молния и вскоре прогремел гром. Сигнал, данный самим небом, прозвучал и две армии пришпорив лошадей сорвались с места. Две лавины по тысяче воинов каждая молча сближались. Молния вновь прорезала тёмную тучу и короткий удар грома оглушил сближавшихся воинов. Третий удар грома заглушил удар столкнувшихся лавин, треск ломающихся копий, крики раненых и ржание лошадей. Сначала редкие крупные капли забарабанили по доспехам, затем ливень сплошным потоком накрыл поле боя, сверкали молнии и гром гремел не переставая. Лавины смешались, в ход пошли мечи и топоры. Всадники рубились, кони, копытами и зубами помогали своим седокам. Взаимная ненависть людей и нечисти, накопленная столетиями, вкладывалась в каждый удар.
"Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий слились в протяжный вой."
Антону почему то вспомнилось строки из стихотворения Лермонтова, но он даже не вспомнил откуда они пришли. Отбиваясь сразу от троих врагов, он едва успевал подставлять под удары небольшой круглый щит. Тяжёлый палаш молнией сверкал в его руке, так же отбивая удары, лишь изредка хищным выпадом бил в ответ...
Лихие девяностые. Выжил Антон только благодаря спорту, которым занимался ещё в советское время. Антон занимался пятиборьем. Звёзд с неба не хватал, но на дистанциях в пять - десять километров уверенно приходил к финишу в первой пятёрке. Плавал немного похуже, а в стрельбе с фехтованием показывал очень хорошие результаты. До выхода на уровень соревнований по области он не дотягивал, но спорт любил и занимался им с душой. Именно по этому его, как спортсмена, пригласили в агентство по охране рынков. Агентство оказалось бандой мелких рэкетиров. Якобы за охрану, они собирали дань с людей, которые пытаясь выжить продавали последнее. Деньги платили немалые, работа была несложная, и после очередного передела рынка и закрытия агентства, ему удалось не просто уйти из рэкета, но и сохранить скопленный небольшой капитал, которого хватило для открытия небольшой автомобильной мастерской. Однажды преступив закон, он не собирался работать по честному. Переделывал угнанные машины, бывало, что разбирал их на запчасти. Вскоре у него появились наёмные работники и Антон отошёл от непосредственной работы и даже перестал показываться в мастерской. Управляющий еженедельно приносил ему выручку, которой хватало на безбедную жизнь. Он не злоупотреблял спиртным, не курил, бегал по утрам и вечерам в близ лежавшем парке. Только теперь он сам платил процент таким же рэкетирам, каким когда-то был сам.
Во время утренней пробежки, из-за ствола дерева, навстречу ему вышел мужик с бейсбольной битой. Оглянувшись, Антон заметил двоих, перекрывших ему путь к отступлению. Резко свернув с тропинки он рванул что есть сил в сторону и побежал по неухоженному парку. Сзади раздавался треск ветвей и тяжёлый топот преследующих его людей. Проклятия и брань подкарауливших его всё более удалялись и Антон, часто оглядываясь, не заметил размытого туманного пятна и влетел в него. Рассвет сменился закатом, Антон не сразу понял это. Осознал лишь тогда, когда стало резко темнеть и вдали раздался призывающий волчий вой. Он бежал сначала по лесу, затем появилось какое-то подобие тропинки. Начали попадаться пни срубленных деревьев, и вот Антон уже бежал по колее, проложенной телегами. Волчий вой раздался уже совсем близко. Антон бежал из последних сил, пытаясь скрыться от стаи волков в каком либо укрытии. Силы были на исходе, но жажда жизни толкала его вперёд. Впереди показались тёмные пятна деревенских домов, раздался собачий лай и вместе с ним разочарованно завыли волки. Добыча ушла! Антон едва не напоролся на выставленные вперёд трезубые деревянные вилы, силы покинули его и он свалился перед толпой людей. Сознание покинуло его. Он спасся от увечий в парке и от стаи волков в дремучем лесу, но угодил в шершавые руки крестьян тёмного средневековья.
- Вставай! - прогремел раскатистый бас, и Антон почувствовал, что кто-то больно тычет его палкой.
Открыв глаза, он увидал огромного мужика, с растрёпанной бородой, такой, что закрывала половину лица. А мохнатая шапка скрывала остальную часть его головы.
- Лето же, - подумал Антон, - зачем ему тёплая шапка? К бомжам попал...
- Вставай! - снова прогремел раскатистый бас, и черенок трезубых деревянных вил вновь больно прошёлся по его рёбрам. - Вставай нечисть, выходи на свет.
Руки Антона были связаны, и не просто связаны, а крепко примотаны к туловищу. Ноги показались свободными и он, приноровившись, смог подняться и шагнуть. С первым же шагом Антон вновь повалился на земляной пол. Хорошо ещё то, что пол был густо усыпан соломой.
- Ты широко то не шагай! - Вновь прогремел бас, - ноги спутаны у тебя.
Антон вновь изловчился подняться на ноги, затем посмотрел на них. В районе щиколоток ноги были перехвачены грубой верёвкой так, чтобы шаг получался не более десяти- пятнадцати сантиметров. Он сразу вспомнил детство. Так стреноживали передние ноги лошадей в деревне, в которую родители отправляли его почти каждое лето. Нехитрое приспособление, но надёжное, не побегаешь с таким.
Медленно перебирая ногами он вышел на обширный двор. Было раннее утро, Солнце ещё не взошло, но звёзд уже не было видно. Собравшиеся люди, а их было человек тридцать, сразу же прекратили разговоры и разглядывали его с явным интересом. Антон остановился, но тут же почувствовал несильный тычок чем-то тупым в спину.
- Иди к столбу, не останавливайся. - Мужик с громким голосом вновь слегка подтолкнул его в спину.
Доковыляв до столба, он остановился и начал разглядывать толпу людей, но тут же его взяли за руки и быстро прислонили спиной к вкопанному по центру двора толстому столбу. Затем быстро примотали к нему верёвками. Толпа людей переместилась ему за спину. Связанный по рукам и спутанный по ногам, да ещё верёвок примотанный к столбу, Антон стоял и не понимал, что происходит и какой спектакль с ним разыгрывают. И зачем?
Ждать пришлось около получаса, толпа мерно гудела негромкими разговорами, с Антоном никто не разговаривал... До тех пор пока не взошло Солнце. Тут люди заговорили погромче.
- Сгорит! Вот ей Богу сгорит! - вещал женский голос.
- Так уже бы начал гореть, - спокойно ответил мужчина, - вон уже и на волосы луч попал.
Пять минут спустя, Антон стоял в лучах восходящего светила. Толпа разочарованно гудела.
- Не сгорел, - прогремел бас, - но для верности дождёмся Батюшку из соседнего села. Пусть крест серебряный на тебя возложит.
- А ты посмотри, что у меня на груди висит, - впервые подал голос Антон, - под одеждой.
Мужик потянул за воротник и заметив цепочку, вытащил маленький серебряный крестик. Внимательно осмотрел его и пробасил:
- Мужики, развязывайте его, наш он, крещёный.
часть третья
часть четвертая
Картинки из интернета. В свободном доступе.