История мореплавания знает немало случаев, когда суда попадали в ледяную ловушку в низких или высоких широтах. “Челюскин”, “Эдьюранс”, “Георгий Седов”, “Садко” лишь немногие из них. Я расскажу вам еще один.
Произошло это в годы, когда еще существовали пароходства. Приписан, скажем, к БМП, имеешь право за границей сесть на судно и добраться домой на халяву (за исключением некоторых “представительских” расходов).
Наша лодка осталась зимовать в яхт клубе города Киль. Мы, с другом Серегой, решили нагрянуть на НГ домой. Заблаговременно узнали у диспетчера Кильского канала о прохождении русского парохода. В сумерках, на шлюзах Хольтенау, спросив добро, спрыгнули на палубу “Инженера Пачульского” (название изменено). Нас провели к старпому, который, покрутив ус, объявил, что свободных мест нет. На судне полно дальнобойщиков, которые оккупировали все каюты. Но наши страстные мольбы достигли сердца сурового морского волка. А может, это сделал гусек “Смирновской”, выставленный мною на стол. В результате, через полчаса мы являлись счастливыми обладателями раскладушек в спортзале, где никто не тренировался со времен аргонавтов.
Как назло, на уровне спортзала проходил ледовый пояс, поэтому скрежет и грохот стали нашими неизбежными спутниками. Скромные запасы спиртного, взятые с собой, иссякли на следующий день, в чем нам очень помог судовой доктор, зашедший в спортзал познакомиться.
На третью ночь я проснулся в кромешной тишине. Ни льдин о борт, ни вибрации судового двигателя. Пришли? Вроде рановато. Правда выяснилась утром. Возле Толбухинского приемного буя мы встали по ледовой обстановке. То бишь, ждать ледокола. Который неизвестно когда подойдет.
Начались серые будни бездельников. Я мучил книгу времен развитого социализма из судовой библиотеки. Серега отправился побродить по судну и вернулся крайне довольный. Оказывается, выменял блок сигарет, футболку и несколько неприличных журналов на трехлитровую банку. C2H5OH, или Spiritus Vini, или просто "шило". Мы обрели возможность сжимать время и пространство, как навигаторы Гильдии в “Дюне”.
Несколько раз в день, по очереди, поднимались на камбуз за закуской. Одним утром закусывали манной кашей. Доктор нам усиленно помогал, его тоже мучило белое безмолвие вокруг.
Надо сказать, что с Серым мы до этого провели бок о бок много лет, с абитуры в системе. За первые несколько дней мы обсудили то, что нам казалось, не обсудили ранее. После начинать разговор о чем либо означало зайти на повторный круг. Посему мы общались на языке алкогольных жестов. Так прошло четыре дня.
После знакомый таможенник рассказал нам, что спустившаяся в спортзал комиссия застала двух заросших типов, которые молча бухали и не обращали внимания на окружающее. Пройдя досмотр, повалились спать и сошли на берег лишь под вечер. Ледовый плен - он такой.
В следующем рассказе поведаю вам, как один старпом доказал Бари Алибасову, что он Бари Алибасов.
Подписывайтесь, расскажу еще.