Продолжаем очень краткий обзор тех мест, которые упоминаемы в источниках, и которые остаются немыми свидетелями (если они остались) тех лет.
Секретарь Наполеона Лористон занял дом Ростопчина на Б. Лубянке д.13. А канцелярия его расположилась в колокольне Ивана Великого. Здесь же, по воспоминаниям барона Боссе, останавливался дивизионный генерал 1-ой дивизии пехоты императорской гвардии граф Анри Франсуа Делаборд и до самого выхода французов из Москвы жил военный врач Жоанн.
Генерал Дедем остановился в доме бригадира, статского советника, владельца усадьбы Люблино, фаворита Павла I Дурасова.
Маршал Мортье Адольф Эдуард Казимир Жозеф, назначенный губернатором, поселился в угловом доме на Маросейке . в доме В.П. Разумовской ныне Лубянский проезд д.15. Картинка этого дома представлена в самом начале статьи.
По воспоминаниям П.Г. Кичеева "Воспоминания о пребывании неприятеля в Москве" Мортье остановился в доме П.А. Расловлева. Этот дом не сохранился. Располагался он " в 1-ом квартале по улице верхнего Пресненского пруда", как написано в "Алфавитном справочнике 1818 года" Нистрема. Скорее всего это было связано с периодами распространения пожара. Но о расположении этого дома нужно говорить отдельно.
Дом М.М. Голицына на Волхонке занял де Коленкур Арман Огюстен . Это была огромная усадьба рядом с Императорским Конюшенным двором. О нем тоже позже, в другой главе.
Дивизионный генерал Компан расположился в доме князей Всеволожских на Теплой улице (ул. Тимура Фрунзе д.11). В этой же усадьбе разместилась типография, в которой в четверг 1 (19 сентября) был напечатан указ Наполеона о создании городского муниципалитета на русском и французском языке. Этот дом имел большой парк и пруд.
В своей основе он был полностью деревянный и только потому, что был занят французами, уцелел. Везде, вообще, французские начальники поражались богатой, роскошной обстановкой домов и усадеб. Везде оставалась дворня, пытавшаяся вместе с французами спасти господское добро от пожара, старалась доставить им всевозможные удобства.
На углу ул. Знаменки и Крестовоздвиженского пер. д.12/2, рядом с домом Пашкова, в доме графа Воронцова остановился Евгений Богарне.
В усадьбе Демидовых, Б.Толмачевский д.3 Здесь остановились 4 полковника, являвшихся адъютантами маршала Луи-Александра Бертье.
А вот как описывал свои поиски жилища для своего генерала Сокольницкого его адьютант, граф Солтык: "Проехав из конца в конец той улицы, в которой я находился, я решил постучаться у подъезда одного дома небольшого, но очень достаточного для удобного помещения генерала с его свитой. Дверь отворилась, и я был изумлен дюжиной служителей Мусиной-Пушкиной (Спартковская ул. 2/1 - прим.авт.).прветливо меня встречавших". Управляющий графини вежливо на французском языке спросил, что угодно господину офицеру, и объявил, что хозяйка этого дома, уезжая, поручила ему ни в чем не отказывать французам, а для услуги им оставила достаточное количество людей.
Выбрав покои для генерала, граф Солтык через час уже сидел за столом, поглощая великолепный обед с различными винами и шампанским. Тут же находившийся управляющий спросил графа, не желает ли он разделить обед с двумя француженками, гувернанткой и компаньонкой графини, которые якобы из чувства патриотизма остались в Москве дожидаться своих соотечественников. Польский офицер, конечно, согласился и сам отправился приглашать француженок в столовую. Завязалась веселая беседа. Но вдруг, в конце обеда, одна из дам вскочила из-за стола и подошла к окну, тревожно воскликнув:" Вот и пожар!" Граф старался успокоить их. Но француженки, лучше его знавшие положение в городе, стали рассказывать о той ненависти, которой проникнуто к французам все московское население. Они сообщили ему, что граф Ростопчин грозил непременно сжечь город в случае занятия его неприятелем. Озадаченный рассказами своих собеседниц, граф Солтык простился с ними и ушел в отведенную для него комнату. Но только он лег в пышную постель как около 23 часов в его дверь раздался страшный стук. Это были две француженки, кричавшие, что французские солдаты грабят дом и просили графа о заступничестве. Солтык оделся, вооружился и спустился во двор. Там он увидел несколько вооруженных солдат старой гвардии. Они уже успели выпить несколько бутылок вина и теперь грабили погреб. Поляк потребовал, чтобы они прекратили буйствовать и покинули дом, так как он принадлежит польскому генералу из свиты императора. В ответ на это один из солдат поднял кулак, а другие поддержали его. Взбешенный этим Солтык с силой ударил саблей по мохнатой шапке гренадера, отчего тот замертво повалился на землю. Опомнившись от первого впечатления, остальные солдаты взяли ружья наперевес и бросились на графа в штыки. Но тут на помощь подошел денщик графа, силач и храбрец,и помог разогнать пьяных солдат. Как мы видим из этих строк, нарушения дисциплины, пьянство и мародерство началось сразу по вступлении войск в город. Но самое страшное то, что это затронуло и гвардию. Напряжение солдат было огромным.
Свои впечатления о пребывании в Москве оставил и польский генерал Дезидерий Хлаповский, правда прибывший в нее уже после окончания пожара: "Я получил квартиру в доме князя Лобанова. Напротив меня, в доме купца Барышникова, стоял генерал Красинский. Оба дома были прекрасно устроены, и все в них было в полном порядке. Как в верхнем, так и в нижнем этаже мы нашли удобные широкие кровати, с сафьяновыми матрацами, превосходную мебель и полную обстановку. При доме имелись флигеля, обширные службы, оранжереи и большой сад. Лицевая сторона дома, выходившая на улицу, имела вид дворца, внутренняя же сторона, обращенная к двору и саду, представляла громадную барскую усадьбу, имевшую вполне деревенский вид. В двух боковых флигелях этого обширного дома находилось еще около 100 человек дворовых ремесленников и мастеров, которые впоследствии оказали нам большие услуги. Тут были сапожники и портные, ткачи, столяры, слесаря и всякого рода мастера, которым наши солдаты давали всю необходимую работу. Все эти люди были чрезвычайно услужливы. В амбарах мы нашли множество зерна, весьма пригодившегося нам для наших лошадей".