Вскоре мы подкатили к той самой зоне неприкасаемых на окраине города. Ждали, примерено, минут пятнадцать и дождались иномарку, за которой продолжили движение. Иномарка остановилась у шлагбаума. Виктор достал прибор под названием «граббер» и скатал код доступа к шлагбауму.
Когда мы остановились у ворот трёхэтажного дворца, Мазуров сделал звонок.
- Мой план изменился в связи с возникшими обстоятельствами. Вам срочно нужна моя помощь, Алексей Дмитриевич. Срочно! Скажите охране, чтобы нас провели в ваши покои.
Через какое-то время дверь в «Эдем» открылась, и человек в чёрном одеянии сопроводил нас на второй этаж.
За круглым столом, на котором стояла початая бутылка виски и два стакана-снифтера, восседали отец и сын Колодкины. Оба чернее тучи и у обоих на коленях по АК-12. Они выглядели так, будто их подняли с постели и хорошенько потрепали, не дав опомниться. Картину ещё как-то сглаживал огромный аквариум с разноцветными вуалехвостами рыбками, который стоял позади них и должен был создавать атмосферу покоя, мира и согласия в сих добротно обставленных стенах.
- В этом доме так встречают непрошенных гостей, да? Понятно, - непринуждённо улыбнулся Виктор. - И всё же мы разместимся на этом диване без приглашения. Садитесь, коллеги!
Мы заняли большой модульный диван, в то время как хозяева не спускали с нас глаз и уже положили свои пальцы на курки автоматов. Виктор воззрился на человека в чёрном, застрявшим в дверях. Колодкин старший кивнул ему и тот исчез.
- Я, как мы и договаривались, выполнил то, что обещал. Прошу любить и жаловать – хозяин таёжной избушки, владелец нашумевшего триллера о насильниках, тайный сотрудник чего-то там и просто рисковый смельчак, парень по имени Дак. – Виктор указал на меня. - Поскольку ваш начальник охраны с самого начала повёл себя неэтично, подцепив к моей машине маячок, я снимаю с себя всякую ответственность работать по правилам. Поэтому за выполненную работу я хочу получить именно из ваших рук миллион рубликов, здесь и сейчас, - закончил Мазуров и пригвоздил Колодкина старшего взглядом, полным неотвратимой решимостью.
- Но, по-моему, вы здесь по другому поводу, - неуверенно начал Алексей Дмитриевич.
- В 00.00 часов автоматически запустится механизм размещения в интернете компрометирующих вас материалов. Если, конечно, я этому не помешаю. А помешать я могу, если только буду находиться на почтительном расстоянии от вас и не с пустыми руками. Поэтому в ваших интересах не тянуть кота за хвост.
Всё это время Макс злобно стрелял в нашу сторону глазами. Видно было, как нелегко давалось Колодкину старшему принимать решение о передаче ключей от сейфа Колодкину младшему. «Принеси», - процедил он сквозь зубы.
- Я вижу вы не в настроении, Алексей Дмитриевич. Вы неправильно оцениваете ситуацию, позвольте вам заметить. Вы находитесь в разработке и ваше спасение – это я.
- Я не знаю, так ли это. Во всём этом большой риск. У меня никаких гарантий – вот в чём проблема.
- Насчёт риска. Да, я рискую. Я рискую тем, что кто-то доложит вышестоящим руководителям, что я сорвал операцию по вашему задержанию. Меня могут не то, чтобы уволить…. Поэтому я тешу себя надеждой, что ваши пожертвования как-то снивелируют этот казус.
Пришёл Макс с пакетом в руке.
- О! Бросай денежку! – сказал Виктор, заметно оживившись.
Макс бросил ему пакет с деньгами. Мазуров отдал его Олегу и попросил пересчитать сумму.
- А теперь вернёмся к нашим неотложным делам. На самом деле меня к вам никто не посылал. Просто меня поставили в известность, памятуя о том, что я всегда не прочь подработать на стороне. Сейчас идут повальные обыски, аресты и посадки и вы, Алексей Дмитриевич, с вашим героическим прошлым, очень удачно вписываетесь в эту кампанию. Но нет худа без добра. Вам посчастливилось встретить такого замечательного человека, как я, истого христианина, который берёт за правило проявлять трогательную заботу о ближних своих. Изучив ваши дела, я понял, что вас может спасти только ваша неслыханная щедрость, что так свойственна широкой русской душе. Сумма, которую вы мне пожертвуете, оплачивает не только сведения о бесценной информации связанной с вашим задержанием, но и даёт вам шанс ускользнуть в дальнейшем от вездесущих щупалец интерпола, а это дорогого стоит. В вашем распоряжении ровно час, - сказал Виктор, посмотрев на старинные часы на стене. – Жаль, конечно, но все ваши дворцы, нажитые непосильным трудом, конфискуют в пользу государства. Скорее всего, их займут другие чиновники, имеющие в своём портфолио такой важный атрибут, как чувство меры.
- Да чего ты тянешь? – дрожащим голосом обратился Макс к отцу. – Дай ты ему эти деньги и свалим поскорее отсюда!
- Заткнись! – взвизгнул Алексей Дмитриевич! – Вся эта жопа из-за тебя, говнюк! Где гарантия, что они не блефуют? Где?! Их легче вальнуть и смыться, чем быть всю жизнь дойной коровой!
Виктор сбросил с себя камуфляжный куртец.
- Фу, ну и жарко же тут у вас.
Все увидели на нём отличный дорогой фирменный костюм, по-видимому, от бриони, галстук и платочек в нагрудном кармашке под цвет галстука. Не успели хозяева вечеринки насладиться новой коллекцией, как Виктор подошёл к их столу на расстояние вытянутой руки и сунул под нос открытую корочку.
- К сожалению, это всё, чем я могу вас порадовать. А потом в чём могут быть ваши сомнения, Алексей Дмитриевич? Вы сомневаетесь в том, что вы совершали противоправные действия? Или вы сомневаетесь в том, что все эти бесконечные за́мки, яхты и сундуки, набитые долларами, действительно ваши? Или вы зело сомневаетесь в том, что правосудие должно карать таких людей, как вы? Вы там в своей Испании перегрелись на солнце. И если не хотите пополнить многочисленные ряды мэров-уголовников, не тяните время. Скоро отчёт пойдёт на минуты и я уже, при всём своём уважении к вам, не смогу принести вам ощутимую пользу. А насчёт вальнуть-не вальнуть… Алексей Дмитриевич, дорогой! Чтобы быть на плаву, нужно быть в системе. Или выйти из неё и не жужжать. Но никак не быть против системы, иначе попадёте под её каток! Я ясно выражаюсь?! – Виктор угрожающе повысил голос.
- Да давай же скорее им бабло и валим отсюда! – горячился Макс.
- Молодость города берёт! – заключил Виктор, и перекосил одну сторону рта в натянутой улыбке.
Бывший мэр схватил ключи и ринулся из комнаты.
Я подошёл к столу и сел напротив Макса. Правая рука с перебинтованным запястьем лежала у него на столе, левая держала стакан с виски.
- Пошевели пальчиками, - сказал я участливо.
- Чего надо!? – огрызнулся Макс.
- Должок! Уговор дороже денег, разве забыл?
Никогда не забуду его взгляда. Это был взгляд загнанного, затравленного зверя. Перекошенное от страха и ненависти лицо, да ещё вымаливающее пощады. Можно себе представить такое? Я вдруг ощутил в себе толику жалости к этому животному. Правда тут же её подавил голосом разума или силой воли, не знаю…
- Ты два раза нарушил заповеди, дружок. Помнишь, когда ты давал клятву Господу, ты говорил «да настигнут меня кары небесные»? Я всю ночь молился, и боженька попросил меня взять у тебя… твою жизнь. Она тебе ни к чему. Я вынул из внутреннего кармана камуфляжа газовый пистолет и положил на стол. Лицо Макса съёжилось от ужаса.
- Ну, успеешь пальнуть? Ах да, у тебя ручка ва-ва. А левой не пробовал стрелять?
Макс перевёл взгляд на тех, кто сидел на диване. Олег держал руку в нагрудном кармане. Бонд поглаживал лежащий у него на коленях автомат.
- Но, но, но Бог любит троицу! – выдавил Макс второпях.
- Верно! Значит, у тебя есть шанс не обмануть меня в третий раз! Как ты думаешь, Макс, судя по моим действиям, я – человек слова?
- Да, ты человек слова, Дак, - глаза у гадёныша забегали – почуял подвох.
- Я верю в то, что ты сказал это искренне. А теперь слушай. Как только ты удовлетворишь мои потребности в финансах, я забываю обо всех тех грехах, которые у тебя запечатлены в смартфоне, в том числе и попытку изнасилования в зимовье, и подставу с медведем. Кстати, у меня есть видео реального насилия, которое вы практиковали, а потом продавали на порнхабе. И я знаю, как доказать, что это были именно вы. Если ты сядешь по этой статье, на зоне из тебя сделают… впрочем, не будем о грустном, ведь у нас совсем не остаётся времени, не так ли?
- У меня нет денег. Все деньги у Старого.
- Жаль. А я думал, мы поладим.
Я схватил со стола пистолет и направил в лицо Макса. Грянул выстрел, и громадный аквариум с вуалехвостами рыбками обрушился со звоном на пол. Макс вздрогнул, судорожно обернулся и поднял ноги, чтобы поток воды не залил ему обувь. Ужас был в его глазах. Я сделал каменное лицо. Отрешённый взгляд искал пристанище следующей пули в этой чудесной, уютной комнате, уставленной китайским фарфором и чешским хрусталём.
- Господь сказал, что…
- Я понял, Дак, я всё понял! Я пойду, поговорю со Старым… с отцом…
- Надави на него, Макс! И Бог тебе в помощь!
На выстрел прибежал человек в чёрном. Два АК-12 направленные в его сторону оказались для него убедительным аргументом, чтобы спрятать пушку в кобуру под полы пиджака и исчезнуть из зоны видимости.
За дверями началась какая-то возня. Нам пришлось проявить любопытство. От увиденного меня покоробило. Отец и сын душили друг друга. Они пыхтели, кряхтели, царапались, буквально раздирали друг друга с какой-то несвойственной человеку ненавистью. Отвратительным было то, что перебинтованная рука Макса кровоточила. Но, очевидно, он не чувствовал боли. У него были совершенно безумные глаза, он пытался кровавыми пальцами обхватить шею своего родителя и сдавить её до отказа. Его пунцовое лицо дрожало от напряжения, волосы слиплись от пота. Колодкин старший склонялся к тактике холодного расчёта. Он до отказа свёл к носу глаза, проявляя в высшей степени сосредоточенность в удушении непокорного сына-отступника. Он что-то нашёптывал себе под нос, громко сопел и коленкой старался выдавить из Макса кишки, или что там у него было на тот момент. Охранник беспомощно взирал на происходящее.
- Где сейф? – спокойно спросил его Виктор.
Не прошли мы и пяти метров по коридору, как нам стали попадаться пачки долларовых купюр, разбросанных по полу. Хоть свет был тусклым, мы различили около очередной комнаты сумку, набитую деньгами. Я поднял одну пачку и сунул в карман охраннику.
- Советую тебе ехать с нами. Твоё алиби – тебя здесь не было и ты ничего не знаешь.