Электричка закрыла двери и, набирая обороты, стремительно унеслась, будто её тут и не было.
Оглядевшись по сторонам и, никого не увидев из знакомых, Мира закинув рюкзак за спину, большую сумку взяла в левую руку и быстрым шагом пошла по тропинке, которая петляла параллельно железной дороге.
Несколько раз, за время пути, девушка останавливалась перевести дыхание и перекинуть сумку с руки на руку, затем продолжала свой путь. Идти было далеко, а сумки были просто тяжеленные.
И вот, наконец-то, вдалеке замаячил родительский дом.
Сердце заволновалось, отбивая бешенный ритм в такт ходьбы. Мира прибавила ходу. Ей нетерпелось увидеть маму с отцом. Родные лица, которые она уже стала забывать.
Давно. Очень давно Мира не была в отчем доме. Давно не виделась с родителями.
Ей нестерпимо хотелось обнять и поцеловать маму, мамочку, мамулю...
Совсем молодой девчонкой Мира уезжала в Москву на учебу. Ей только исполнилось пятнадцать и она закончила восемь классов.
Папка, её любимый папка, сказал, что здесь в Сибири "ловить нечего и надо двигаться в большой город, а точнее в Москву".
Вот Мира и двинулась по папиному совету. В Самую Москву.
Из пятерых девчонок, что поехали учиться по направлению в большой город, осталась там только Мира. Остальные вернулись домой.
Мира всегда помнила наставление отца: "вся жизнь вертится только в Москве; цепляйся, карабкайся всеми силами, но постарайся остаться там любыми способами".
Мира выполнила наказ отца. Получила образование, вышла замуж за москвича и теперь уже сама стала москвичкой...
Мира потянула за дверную ручку и она с лёгкостью подалась вперёд. Двери были не заперты.
Сердце готово было выпрыгнуть наружу от волнения и Мира шагнула в дом.
Отец сидел за столом и огромной цыганской иглой подшивал старенькие мамины валенки. На носу у него висели очки с толстыми стёклами, он щурился, стараясь сделать ровный стежок.
Мама хлопотала возле русской печи.
Столько лет прошло, а в родном доме ничего не изменилось. Та жа мебель, та жа побелка стен, те же самотканые половики...
От неожиданности отец уколол палец иглой, очки, державшиеся на одной дужке, свалились на пол, а мама уронила на пол тарелку...
Они долго плакали, обнявшись все трое. Слёзы счастья текли из глаз и никто их не вытирал.