Представители старшего балетного поколения отличаются особой сосредоточенностью на своей профессии, что удивительно, но вполне объяснимо. В годы их взросления и становления мир был не так изобилен, как сейчас, и раньше профессия становилась окном в большой мир и смыслом жизни. Сегодня ориентиры сместились, поэтому особенно интересно изучать истории жизни последних учениц Вагановой, рассказанные ими самими.
Например, историю Галины Петровны Кекишевой — педагога-репетитора Мариинского театра, в прошлом — артистки Кировского театра. Кекишева окончила хореографическое училище в 1948 году и сегодня продолжает работать в родном Мариинском театре. Галина Петровна признается, что именно работа дает ей жизненные силы: «Я все время в каком-то процессе, и он меня просто держит на свете».
Детство, учёба
Галина Кекишева начала заниматься хореографией еще до вoйны в Свердловской балетной школе, организованную одним из учеников педагогического отделения, которое вела Агриппина Ваганова. Мама Галины Петровны была обеспокоена тем, что дочь сутулится, и танец мог решить эту проблему. Девочку выделили среди других поступающих и приняли в школу.
Свердловская школа просуществовала недолго и вскоре была закрыта, а самым способным детям было предложено остаться при театре. Галина Кекишева вспоминает, что дети занимались один-два раза в неделю и участвовали в спектаклях театра.
В это время в эвакуации в Молотове находился Кировский театр и Татьяна Вечеслова. Ленинградской балерине рассказали о способной девочке Галине Кекишевой, и Вечеслова предложила её посмотреть. После экзерсиса, который дала маленькой Галине известная балерина, было решено, что девочку нужно продолжать учить. В военные годы свободное перемещение по стране было невозможно, и Вечеслова обещала прислать Галине Кекишевой вызов.
Действительно, спустя полгода Галина Кекишева с мамой отправились по вызову в Молотов, где девочку приняли в хореографическое училище: «В Перми я попала в класс Гейденрейх. В этом мне очень повезло, она была очень строгая, с прекрасной основой — петербургской».
Интриги в театре
Как и работа в любом коллективе, работа в театре во все времена была полна конфликтов, пересудов, препятствий. Для простого зрителя закулисные интриги обычно не доходят: только программка с именами, но что было перед тем, как имя попало в программку, остается только догадываться.
Галина Петровна Кекишева вспоминает свои первые годы в театре очень тепло: в первый год после выпуска артисты работают «на дрожжах»: хочется танцевать всё и побольше. Кекишевой давали небольшие, но важные для молодой артистки партии: куколка в «Щелкунчике», Паскуала в «Лауренсии», Ману в «Баядерке».
За балетный век Галины Кекишевой сменилось около десяти руководителей балетной труппы, и у каждого были свои предпочтения. Например, Петр Гусев развивал молодёжь, что очень не нравилось таким состоявшимся артисткам, как Дудинская, Балабина, Вечеслова: когда молодой Ольге Моисеевой дали партию Никии, это вызвало огромное недовольство. Галина Петровна вспоминает, что при одних руководителях она танцевала, а при других могла оказаться в тени на несколько месяцев. «Мне всегда очень жаль артистов, которые страдают от этого. Но если ты действительно как-то, что-то... В итоге всё равно выплываешь», — уверена Галина Петровна.
Амплуа и индивидуальность
Эти понятия — одни из самых размытых в балете, и каждый артист, педагог и зритель вкладывает в них свое значение. Все виды искусства крайне субъективны, а балет — особенно. «Да, почему балерина трогает, объяснить очень непросто. У нее даже может что-то не получаться, а ты видишь что-то особенное», — поясняет Галина Кекишева.
Индивидуальность позволяет каждому артисту найти своего зрителя. А бывает, что это даже загоняет артиста в рамки: страх эксперимента бывает очень сильными, именно поэтому некоторые балерины так никогда и не взялись за партии, о которых мечтали. Здесь индивидуальность переплетается с амплуа: получится ли реализоваться полностью в тех немногих партиях, которые подходят? Не секрет, что иногда артист видит себя в одних партиях, а руководитель балетной труппы — совсем в других.
Так было и с Галиной Кекишевой: за молодой артисткой закрепилось кокетливое амплуа, но она всегда хотела танцевать драматические партии: «Уж очень большой контраст был моего нутра и репертуара, который я имела. Мне это было так неинтересно, я устала улыбаться, кокетничать, что-то из себя изображать... Мне же хотелось плакать, у меня совсем другое было», — признается Галина Петровна.
Кекишева была счастлива начать репетиторскую работу, потому что получила возможность готовить с молодыми балеринами лирико-драматические партии, которые ей самой так и не довелось станцевать.
Скорость жизни
Сегодня суета поглотила человечество, не стало исключением и искусство балета. Ежедневные спектакли классического и современного репертуара, гастроли, десятки балетов в месяц... Галина Кекишева сейчас работает с артистами и видит, насколько они загружены работой: «Количество спектаклей сейчас огромное, и артисты должны быть универсальными. И мне, признаться, кажется, это только на пользу, ведь у них проявляется интерес попробовать себя в разных партиях».
С одной стороны, в этом есть плюсы, но с другой... Галина Петровна воспоминает, что во времена Дудинской ведущим солистам давалось много времени: в день спектакля балерина отдыхала, после спектакля восстанавливалась еще один день, и только после этого репетиции продолжались. «К сожалению, сейчас артисты лишены всего этого из-за бешеного ритма работы», — говорит Галина Кекишева.
Да, настоящему художнику нужно время, чтобы восстановиться, найти новые силы для создания подлинного искусства. Но с другой стороны, наш век диктует свои правила, и как бы ни хотелось замедлиться, пауза в некоторых случаях может стать финальной точкой. Зрителю тоже непросто наблюдать за этим: спектаклей, редакций и составов так много, что развивается синдром упущенных возможностей — реальная проблема человека в XXI веке. Но это уже совсем другая история.