Телепатия наоборот

1.1

До самого выхода Сашку так и довели в наручниках, словно боялись, что он станет противиться своему выходу на волю. Двое охранников по бокам шагали в ногу друг с другом с хмурыми лицами, будто позировали для надоевшей всем замедленной съёмки. Камеры под потолком фиксировали все действия, вот только эти кадры вряд ли кто-то принял бы даже на самом захудалом деревенском кинофестивале.

Доктор шагал сзади и, как обычно, что-то насвистывал. Его идиотская весёлость постоянно раздражала Сашку, он считал, что в жизни каждого человека должно быть хотя бы десять минут в день на то, чтобы осмотреться вокруг и понять, в каком дерьмовом мире мы живём. Доктору уж точно не помешало бы немного осознания, с кем именно он работает и в каком месте. Постоянно весёлые люди либо безнадёжно глупы, либо настолько же наивны. В любом случае оба варианта плохие.

– Ну всё, – перед последней дверью доктор сзади положил ему руку на плечо, как будто собираясь проститься со старым другом, – вот и твоя свобода. Смотри, распорядись ею правильно, – он вдруг противно хихикнул, – так пафосно звучит! Всегда хотел это сказать. Знаешь, это что-то вроде моего отцовского напутствия нерадивому сыну – сын мой, ты всегда был говном, но я верю, ты исправишься. Ну-ну, не дёргайся, Саня, спокойнее нужно быть.

Сашка попытался сбросить с плеча чужую руку, но доктор только засмеялся ещё раз, сделал шаг назад и дал охране знак снять наручники.

– Вот не зря я тебя выбрал, не зря, – он напоследок оценивающе оглядел заключённого, словно видел его в первый раз, и покивал головой от удовольствия, – ты у нас очень нервный парень. Самый раздражительный из всех, кого я видел. Тебе придётся очень непросто, и это самое забавное, хоть ты и не понимаешь пока о чём я говорю. Я обязательно прослежу за твоей жизнью на воле. Ну а ты проследи, чтобы эта жизнь продлилась хотя бы несколько дней. Будет жалко, если тебя убьют прямо сегодня, – он взглянул на часы, – хотя время и движется к вечеру, но ты парень способный, успеешь. Нет, правда, я буду жалеть, если ты проживёшь недолго, я ведь вложил в тебя слишком много сил! Шучу-шучу…

– Знаешь что? – попытался сказать Сашка, но доктор не позволил перебить себя.

– Мне уже не интересно, я с тобой наговорился в последнее время, – он потряс маленьким пультом и нажал кнопку на нём, – давай лучше наконец-то активируем твою суперсилу. Основной эффект наступит лишь где-то через час-полтора, и ты прямо здесь не порадуешь меня своими откровениями. Придётся смотреть в записи. Но это даже к лучшему. Ладно, не люблю долгих прощаний. Иди с миром, и не забудь заряжаться каждый вечер, – он протянул Сашке мятый пакет, – здесь твои документы, зарядка и всё остальное, что тебе понадобится. Нет, если вдруг решишь, что самоубийство – это вот всё твоё, то пожалуйста, не заряжайся. Но я очень надеюсь на нашу встречу в будущем, пусть эта мысль не даёт тебе умереть.

Один из охранников открыл дверь, а второй потянул Сашку за руку и аккуратно вытолкнул его наружу, в сырую позднюю осень. На улице ветер перекатывал по асфальту листья, хотя поблизости не было ни одного дерева, заставлял лужи мелко дрожать от холода и пытался забраться под лёгкую летнюю куртку. Но Сашке было наплевать, он бы мёрз на этом ветру хоть целую вечность, потому что это был не просто ветер, сегодня это был дух свободы.

Он несколько секунд с раздражением смотрел на захлопнувшуюся дверь, а потом дошагал до шоссе, нашёл взглядом автобусную остановку и поспешил к ней, чтобы укрыться и подождать транспорта. Ни денег, ни телефона у Сашки не было, и он даже не представлял, как доехать до дома, который находился километрах в двадцати от тюрьмы. Но это всё равно недалеко, отбывать срок рядом с домом оказалось удобно.

На остановке было пусто, и ветер не слишком-то обращал внимание на наличие здесь целых трёх стен, он дул внутри даже с большей силой, чем снаружи. Сашка с полчаса прыгал на месте, пытаясь согреться, растирал себя руками и махал изредка проезжающим автомобилям. Никто даже не думал останавливаться, да и автобус потерялся где-то во времени и пространстве, не желая проезжать через остановку с тюрьмой. Сашка окончательно замёрз, поэтому затолкал пакет в карман, повернулся в направлении города и почти побежал по грязной обочине.

На каждый звук двигателя он оборачивался, поднимал руку, но водителям он был совершенно неинтересен. Он мысленно матерился вслед каждому автомобилю, но эти заклинания не имели никакой силы, от них не становилось легче даже самому Сашке. Проезжающие мимо фуры поднимали вверх всю грязь, скопившуюся на дороге, но убежать от них можно было только в поле, засеянное мокрыми облезлыми сорняками в человеческий рост.

– Да что же вы за сволочи-то такие! – неожиданно крикнул он вслед очередному грузовику, пытаясь защитить лицо рукавом куртки.

После этих слов он с удивлением остановился, прислушиваясь к себе, но больше ничего не произошло, только стало ещё холоднее. Сашка помотал головой и развернулся на звук очередной подъезжающей машины. Белый Мерседес пролетел мимо, торопясь в пункт «Б» и унося в своих тёплых кожаных объятиях какого-то представителя другого мира, в котором не бывает грязных обочин и промокших кроссовок.

– Думаешь, ты лучше меня? – крикнул Сашка, глядя на красивые габаритные огни, так издевательски выгнутые злым немецким дизайнером, чтобы ты умирал от зависти позади этой машины. Чтобы ты знал, что сам стоишь меньше этого автомобиля, даже если тебя целиком продать на органы. – Ничего подобного! Ты обычный вор, в этой грёбаной стране никто и никогда ещё не заработал себе на Мерседес! Вы все просто грабите и грабите…

Он замолчал. От Мерседеса не осталось даже звука двигателя, не на кого больше было злиться и говорить уже ничего не хотелось. В голове осталось только лишь непонимание – зачем? Зачем это нужно говорить вслух? Да, доктор много раз предупреждал, что сначала будет ничего не понятно, а потом придёт какое-то осознание. Но ему-то откуда было это знать? Себе ведь он операцию делать не стал. Эти чёртовы благодетели всегда хотят опробовать свои изобретения на других.

– Башку этим докторам открутить бы, – сказал Сашка и тут же добавил для самого себя, – заткнись! Заткнись! Разговорился, блин!

2.1

С доктором он познакомился четыре месяца назад, когда охрана объявила, что к нему пришёл посетитель. Сашка никого не ждал, он знал, что родители не приедут, им, видите ли, не нравится то, что они воспитали. Ну так сами воспитали, сами обиделись – железная логика. Друзей он тоже не ждал, он и раньше подозревал, что они больше боялись его, чем дружили. Ну и хрен с ними, меньше будешь жалеть об их испуганных рожах.

Его привели в какую-то облезлую комнату с низким металлическим столом в пятнах ржавчины и прикрученной к полу табуреткой, усадили, пристегнули наручниками и попросили немного подождать. Юмористы, ага. Но и само свидание обещало быть необычным. Кто это такой к нам пришёл, что его нужно так защищать? Сашка полчаса ёрзал задом по жёсткой табуретке, ругаясь и пытаясь представить, кого же он сейчас увидит, но не смог вспомнить никого столь важного, кто мог бы к нему явиться.

Наконец дверь открылась, и в комнату вошёл незнакомый мужик в костюме, невысокий, лысый и в очках. Он сел напротив Сашки, положил перед собой лист бумаги с рукописными каракулями, которые невозможно было прочесть с другой стороны стола. Этот тип почему-то сразу напомнил Сашке врача, казалось, он сейчас достанет стетоскоп и предложит то дышать, то не дышать. Но незнакомец просто сидел и что-то пытался прочесть со своего листа. Сашка смотрел на него и тоже молчал.

– Тааааак, – сказал наконец мужик, – Васильев Александр Сергеевич. 29 лет, в тюрьме уже не впервые, но в этот раз действительно надолго. Ну что, Александр Сергеевич, как оно вообще? Приятно?

– Чего? – не понял Сашка.

– Говорю, как оно? Приятно людей убивать? Ты же до последнего времени только хулиганил да воровал. Сначала над одноклассниками издевался, а как подрос, перешёл на всех без разбору. Ну и вот финал – прибил какого-то идиота, такого же, как ты сам. Ну удовольствие хоть получил от этого?

– Да пошёл ты! – крикнул Сашка и попытался вскочить, но наручники дёрнули его вниз, и он от неожиданности почти повис на них.

– Ого! – удивился посетитель, отшатнувшись назад. – Эмоциональненько! Мне нравится! Ты всегда такой буйный? Ты этого друга своего так же убил, когда он тебе что-то не то сказал? Или там готовился, топор украл, петлю сделал под пальто и хлоп по башке в нужный момент?

– Да я тебя самого… – Сашка изо всех сил дёргал наручники, не замечая, что разодрал уже руки в кровь. Незнакомец же просто сидел и молчал, наблюдая за безуспешными попытками заключённого. Наконец Сашка выдохся, сел и уставился на посетителя злым взглядом.

– А можешь вот это всё ещё раз повторить? – сразу же заговорил тот, сделав рукой круговой жест над столом. – Очень убедительно в первый раз вышло.

– На хер иди! – сказал ему Сашка, чувствуя, что опять заводится. Он дёрнул ещё раз наручниками и снова замолк, пытаясь отдышаться.

– Не хочу. Но есть другое предложение, – незнакомец не обратил внимания на ругательства, – ты же понимаешь, что я пришёл к тебе не просто так. Я, Александр Сергеевич, можно сказать, как твой ангел-хранитель, принёс тебе благую весть. Ну или я, как второстепенный герой американского кино, который приходит к заключённому и говорит такой: «Джонни, ты завтра сдохнешь на электрическом стуле, и Господь не примет к себе твою говённую душу, а вот черти уже разжигают котлы и точат вилы. Но бог милостив, Джонни, и он посылает тебе шанс стать лучше». А потом он предлагает что-нибудь неприятное, что-то такое, немного лучшее, чем смерть. Для завязки сюжета очень важно, чтобы предложение было очень так себе. Так вот, Александр Сергеевич, я принёс тебе именно добрые вести. Никаких ужасных предложений, только замечательные.

– И что это? – поинтересовался Сашка, окончательно успокоившийся от забавных кривляний собеседника. Какой-то совершенно свихнувшийся тип. Обычный болтун, каких сегодня в Интернете из шланга разливают на каждом сайте. – Что ты мне предложишь? Отдать почку какому-нибудь богачу взамен на пару лет срока?

– А ты бы согласился на такое? Ну или сколько лет ты бы хотел за почку?

– Да чтоб твой хозяин сдох! – с улыбкой сказал Сашка. – Ни хрена я не согласен!

– Жаль, значит этот вариант отбрасываем, – незнакомец огорчённо покачал головой, – но есть и другие. Интересуют? Есть вообще очень выгодные, можно весь твой срок сразу погасить.

– Ну давай, озвучь что-нибудь такое, – Сашке становилось всё веселее, хоть какое-то развлечение за последние несколько месяцев.

– Вот смотри, есть парочка самых выгодных предложений, и от тебя не нужно практически ничего, ни органов, ни каких-либо действий вообще. Поучаствуй в наших опытах, а за это выйдешь отсюда уже через несколько месяцев, максимум через полгода.

– И что это за опыты такие, что стоят многих лет свободы?

– Разные есть. Я мог бы предложить тебе участие в первой телепортации человека. Ты же знаешь, что такое телепортация? – незнакомец посмотрел на Сашку. – Ах, да, ты же у нас бандит с высшим образованием. В любом случае, это я тебе не предлагаю, это для тупых, для тебя у меня есть кое-что другое.

– Переселение душ? Полёт на Юпитер?

– Нет, до этого ещё года полтора, – мужик помотал головой, не уточнив до чего именно осталось столько времени, – есть вариант с телепатией, только наоборот.

– Это как это – наоборот? Не я буду читать чужие мысли, а у меня?

– Да-да, именно так. Только есть нюанс. Знаешь, нюанс – это всегда самое интересное в том кино про заключённого Джонни. Вот и у тебя есть это самое интересное. Никто ведь не умеет читать твои мысли. Никто вообще не может читать ничьи мысли в принципе. Это обидно и неисправимо. Но я всё равно могу тебе помочь. Хочешь узнать, как?

– Да я уже давно так не развлекался, – Сашка усмехнулся, наклонил голову и лизнул царапину на запястье, – поэтому давай, рассказывай.

– Вот это понимаю! Энтузиазм! – незнакомец поднял вверх кулак и потряс им, словно приветствуя заключённого. – Молодец, любознательный. В общем, смотри. Я хочу сделать так, чтобы твои мысли мог читать любой человек, который находится с тобой рядом. Но я не умею творить такое. Зато есть способ заставить тебя говорить вслух всё, что ты думаешь. К сожалению, говорить вслух ты сможешь только во время сильных эмоций, но ты же у нас очень раздражительный, поэтому болтать будешь без остановки. Я именно такого и искал. Как тебе предложение? Интересует?

– И в чём смысл этого всего? – спросил Сашка. – Ну буду я говорить всякую ерунду, кому от этого легче станет?

– А мне не надо легче. Вообще дело не в этом. Знаешь, у меня чисто научный интерес. Люди тысячелетиями учились скрывать свои истинные мысли, мы все только и делаем, что врём и врём друг другу. Начальнику нужно сказать, что он потрясающ во всех своих начинаниях, что он гениален и предвидит будущее. Неважно, что он на самом деле может быть идиотом, просто ври ему, это лучший способ выжить и получить профит. Обманывай женщину, которая тебе нравится, расскажи ей, что она лучше всех, красивее всех, и ты готов носить её на руках. Потому что это работает, а правда нет! Ну представь, что ты ей скажешь правду: ты, дорогая, конечно, не слишком хороша вот в этом и вот в том, но для меня это неважно, ты мне всё равно нравишься. И вроде бы неплохо, но это же будет ваш последний разговор. Или представь, если она сама сначала перечислит твои недостатки, а потом скажет, что, в общем и целом, ты, конечно, ничего. Скорее всего… Тебе ведь тоже не понравится! Политики врут вообще всему миру и именно благодаря лжи так долго держаться у власти. Никому не нужен президент-правдоруб. Нет, если ты проведёшь соцопрос, то все скажут, что были бы довольны честностью политиков, но ты только представь, что именно эти самые все услышат, когда их желание сбудется! «Мы просто хотели немножко власти, а если останется время на какое-то там население, то, возможно, мы заасфальтируем дорожку! Но, скорее всего, нет», – вот что скажут все политики в мире. Будешь доволен такой честностью? А никакой другой нету! Даже маленькие дети врут, чтобы их не наказали родители или даже просто ради шоколадки. Понимаешь? Мир стоит на лжи. Кстати, что именно ты спрашивал? А то я забыл.

– Я говорю, зачем кому-то читать мои мысли?

– А, да! Вот к чему я это всё говорил. Мне очень интересно, как среагирует мир на человека, который будет говорить только правду, пусть лишь во время волнения. Ведь в своих мыслях мы чаще всего говорим самим себе правду. Ну или то, что считаем правдой, это не так уж и важно!

– Вы что, будете держать меня здесь и заставлять говорить вам правду? А через полгода выпустите меня, наслушавшись? – Сашка даже рассмеялся. – Да я вам эту вашу правду и сейчас могу всю рассказать!

– Не сомневаюсь, – остановил его незнакомец, – в тебе, Александр Сергеевич, я не сомневаюсь. Мне ты правду расскажешь с удовольствием, потому что я тебе никто. И именно поэтому твоя правда мне и даром не нужна! Нееееет! Я хочу, чтобы ты рассказал всё не мне, расскажи всё миру в целом. Но для начала расскажи её тем, кто для тебя хоть что-то значит. Вот на это я хотел бы посмотреть! В любом случае держать тебя здесь я не собираюсь. Сделаем операцию, а как только восстановишься – будешь свободен. Иди, гуляй, твори, что хочешь. Но попадёшься ещё на чём-нибудь – тут извини, сам виноват, посадят тебя ещё раз. И тогда уже я тебе помогать не стану.

– Какую ещё операцию? – спохватился Сашка. – Про операцию ничего не было.

– Ну а как ты думал мы заставим тебя произносить мысли вслух? – незнакомец с удивлением посмотрел на собеседника. – Будем ходить за тобой с ремнём и невежливо просить, чтобы ты не врал и всё время разговаривал? Нет! Небольшая операция на мозге, после которой ты будешь озвучивать все свои мысли. Но только во время сильных эмоций, к сожалению. Мы пока можем не всё, но в твоём случае этого достаточно.

– Я не хочу операций на мозге! Это ведь опасно.

– Не хочешь – не надо. Я же всего лишь предлагаю, заставить тебя не могу. Сиди здесь и дальше, жди другого шанса. Как думаешь, через сколько лет ты начнёшь жалеть, что отказался? А кто-то другой уже будет на свободе.

– Нет, подожди, – Сашка от возбуждения снова попытался встать, но наручники дёрнули его вниз, – над таким предложением надо подумать.

– Конечно, подумай. Но я сейчас выйду наружу и больше никогда сюда не войду.

– А ты не боишься, что я всем расскажу про твои предложения? – от злости он даже не замечал, как наручники снова впились в кожу. – Ведь всё это, что ты мне сказал, наверняка, секрет!

– Да расскажи кому хочешь, – незнакомец усмехнулся, встал и пошёл спиной к двери, – правда, она, знаешь ли, иногда бывает очень разная. «Ребята, мне предложили телепортацию и чтение мыслей вместо того, чтобы сидеть в тюрьме, прикиньте!» Ты вот это расскажешь? И кому – идиотам, которые тут с тобой сидят? Ну-ну. Сам понимаешь, такой правды никому не надо. Ну что, последний шанс, – он нажал на кнопку рядом с дверью, – или я ухожу.

– Подожди, не знаю, как там тебя, – сказал Сашка, услышав, как отпирается замок, – я согласен.

– Ну вот и здорово! – незнакомец потянул дверь на себя. – Тогда скоро жди меня в гости. И, кстати, в свете грядущей операции можешь называть меня «доктор». А я буду звать тебя «Джонни», – он на секунду задержался в дверях, – хотя нет, не буду, дурацкое имя.

1.2

Через час Сашка окончательно замёрз и промок, сказал много плохих слов в окружающую осеннюю пустоту, но внешнему миру было абсолютно неинтересно его мнение. Бог не убил его молнией, природа не уронила на него дерево, человечество вообще не обратило на него никакого внимания. Свобода слова и мнения ничего не стоила, когда это самое слово никто не слышит, да и не собирается слушать.

Сашка продолжал оборачиваться на звук двигателей, поднимать руку, но уже даже не надеялся, что кто-то подвезёт его. Однако совершенно неожиданно чёрный микроавтобус Мерседес свернул к обочине и остановился рядом с дрожащим Сашкой, который от холода и удивления с первого раза не смог открыть дверь. А ещё от специфического вида автобуса, чьей-то большой фотографии на лобовом стекле и таблички «Ритуальный».

– Хрен с тобой, я всё равно поеду, – сказал он вслух и забрался внутрь.

– Чего? – спросил водитель.

– Я говорю, неважно, что это ритуальный, – сказал Сашка, стуча зубами, – я всё равно поеду.

– Ааааа… – протянул водитель, трогаясь. – Ты, вообще, как тут оказался-то в такую погоду?

– А какая тебе разница? – неожиданно для себя сказал Сашка, осознавая, что не надо так разговаривать с тем, кто тебе помогает. – Извини, мужик, говорю чушь всякую. Из тюрьмы вышел, не на чем до дома доехать. – Кажется, этого тоже говорить не стоило. – Ты меня только не высаживай, я не буйный, замёрз просто на дороге, сил уже никаких нету.

– Ладно. И за что тебя посадили-то? – спросил водитель, который внешне не проявил никаких признаков страха. – Слишком много говорил?

– А тебе какая разница, за что посадили? – тут же огрызнулся Сашка, после чего снова подумал, что говорит что-то не то. – Мужик, пожалуйста, лучше ничего не спрашивай! У меня такой бардак в башке, сам не понимаю, что несу!

– Ну ладно, – водитель усмехнулся и замолчал.

– Да я понимаю, как хреново это всё выглядит, – сказал Сашка, схватил себя за нижнюю челюсть и зажал рот. – Ммммммммм мммммм мм.

– Расслабься, – ответил водитель, даже не повернув к нему головы, – заодно и сам помолчи тоже.

Сашка пытался унять рвущиеся наружу слова, но руки не могли удержать разбушевавшийся язык, мысли слишком сильно хотели вырваться из тесной головы в безграничный мир. Уткнувшись лицом в колени и натянув на голову куртку, Сашка продолжал и продолжал говорить. Он не ожидал, что всё будет вот так. Водитель не сказал ничего обидного, а раздражение уже появилось, и не сказать, что это была какая-то действительно сильная эмоция. Просто показалось, что сейчас его станут осуждать, пусть даже про себя, без слов. И раздражение, выплеснувшееся наружу, тут же вызвало недовольство собой и новые мысли вслух, которые ещё больше расстроили Сашку. Этот костёр мог полыхать вечно, достаточно просто думать, чтобы пламя разгоралось сильнее и сильнее.

А он ведь предполагал, что будет говорить вслух только в те нечастые моменты, когда очень рад или слишком расстроен, но доктор наградил его чем-то более сильным и плохим, чем казалось до этого. Сашка боялся поднять глаза и увидеть испуганного водителя, поэтому продолжал говорить и говорить в свои мокрые коленки, стараясь выгнать из головы все раздражающие мысли.

Наконец он замолчал и прислушался. Двигатель продолжал мирно тарахтеть, машина слегка покачивалась на редких кочках, кажется, они продолжали ехать. Сашка стянул куртку с головы и сел в кресле прямо.

– Извини, – сказал он водителю, стараясь вообще ни о чём не думать, – я успокоился. Я больше не буду. Только не спрашивай у меня ничего, день сегодня неудачный.

– Да я вижу, – спокойно ответил тот, – хотя и не думал, что выход из тюрьмы – это неудача.

– Я и сам не знал, – Сашка несколько раз глубоко вздохнул прежде, чем произнести эти слова, – ты до города едешь?

– Еду, – кивнул водитель, – тебе в сам город?

– Ага, – Сашка сразу же испуганно замолчал, но больше ничего не случилось, – к родителям пойду.

Водитель кивнул без слов и продолжил вести машину. Сашка, пригревшись от потока тёплого воздуха, почти свернулся на сиденье в клубок и смотрел на бегущую впереди дорогу. Фотография под лобовым стеклом немного раздражала, кто-то красивый, улыбчивый и, возможно, даже счастливый, просвечивался сквозь неё. Самое отвратительное, что, возможно, этот же самый человек сейчас лежал где-то внутри автобуса, но уже никакого счастья больше не испытывал. И даже не человек это был уже вовсе, а так, тело от кого-то ранее счастливого и улыбчивого. Сашка даже попробовал как будто случайно оглянуться в салон, чтобы посмотреть, есть там что-то или нет.

– Там он, там, – сказал ему водитель, хотя не было заметно, что он смотрел куда-нибудь кроме дороги, – можешь не оборачиваться. Лежит спокойно, выходить не собирается.

– Чего? – спросил Сашка, которому вдруг почему-то стало страшно. – Какой ещё он?

– Покойник. Ты же из-за него оборачивался? Так вот, он там. Знаешь, каждый раз, когда кого-нибудь везу, все начинают ёрзать и пытаются назад оглянуться. Вот зачем вы это делаете? Боитесь их? Да ни один покойник за тысячи лет никому ничего плохого не сделал. Или это любопытство? Живые вам неинтересны, хоть целый автобус ими набей, никому и дела нет. А ведь только живые и делают хоть что-то. Знаешь, в новостях не говорят – сегодня три трупа ограбили банк или подняли цены на бензин. Или с концертом выступили. Нет, это всё сделали живые. Так что же вам всем так любопытно на мёртвых смотреть? Ты задумывался когда-нибудь над этим? Думал о том, чем так притягательна смерть? И если я открою для тебя этот гроб – станешь смотреть?

– А можете здесь остановить? – попросил Сашка. – Я это вот всё не хочу слышать, я дальше пешком дойду, я лучше всегда пешком буду…

– Выходи, – микроавтобус остановился на обочине, и водитель наконец повернул голову к Сашке, – вот ты много чего в жизни повидал, в тюрьме даже сидел, крутой ты, наверное, парень. Что же ты так испугался-то? Это же всего лишь слова.

Сашка дёрнул ручку двери, вывалился наружу и отскочил подальше от автобуса.

– Придурок сумасшедший! – крикнул он ему вслед. – Сумасшедший! Сумасшедший!

Несколько минут он шёл по обочине и бормотал, не замечая ни дождя, ни холода. Ну это надо же! Идиот, свихнувшийся на перевозке покойников. Какова была вероятность, что именно его придётся встретить в первый же день свободы? Сашка продолжал говорить вслух и ненавидел себя за это, отчего говорил всё больше и больше, пока не сунул в рот запястье, закусив его до крови. Это немного успокоило, но одновременно и навело на новые мысли. Что напоследок сказал ему водитель – это всего лишь слова? Уж слишком похоже на намёк – всего лишь слова могут испугать до смерти. Всего лишь слова приносят счастье и развязывают войны. Именно поэтому так важно контролировать то, что ты говоришь. А Сашку лишили этой возможности. Неужели этот катафалк – очередная шутка доктора? Точно не стоило ввязываться в это дело!

Через несколько минут он окончательно успокоился, вынул изо рта израненную руку и снова почувствовал осенний холод. К счастью, за поворотом показалась заправка, и Сашка побежал к ней в надежде отогреться внутри.

На заправке было пусто. Единственный заправщик, укутанный в толстый тулуп с обтягивающей жёлтой жилеткой сверху, нахмурившись, наблюдал за улицей, сидя на табуретке перед витриной. В другом углу кассир о чём-то вяло болтал с охранником. Вся троица оглянулась на Сашку, когда тот почти вбежал внутрь.

– Вы что-то хотели? – кассир подозрительно оглядел посетителя, в нерешительности остановившегося на пороге. Было видно, что он не рад растрёпанному и мокрому гостю, явившемуся на заправку без автомобиля.

– Я погреться только, – сказал Сашка, стараясь не разозлиться на недоброжелательного кассира. Не хватало ещё и тут высказаться.

– А у нас тут не приют для бездомных, – охранник оторвался от стойки и упёр руки в бока, – поэтому давай-ка ты лучше…

– Валер, да пусть погреется, – перебил его кассир, указывая на ещё одну табуретку у окна, – вон там садись, там теплее всего.

Сашка сжал зубами рукав куртки и пошёл, куда сказали. Он сел рядом с заправщиком, который тут же отвернулся и только плотнее закутался в воротник, хотя здесь действительно было тепло. Растирая окоченевшие пальцы, Сашка смотрел в окно на неприветливый мир, в который так хотел попасть ещё два часа назад, и старался не злиться. Через пару минут сидящий рядом заправщик тяжело вздохнул и отправился встречать подъезжающую к колонке машину, оставив Сашку в одиночестве.

Водитель в лёгкой рубашке выбрался из салона автомобиля, потёр плечи руками, что-то крикнул медленно идущему заправщику и побежал оплачивать бензин. Немного отогревшийся Сашка встал со своей табуретки, сделал несколько шагов к витрине и остановился перед горой шоколадок, притягательно выложенных по пути к кассе.

– Простите, – водитель слегка подвинул его плечом, схватил шоколадку с пачкой печенья и отправился оплачивать свои покупки. Сашка с завистью посмотрел вслед, ему тоже хотелось есть – обед сегодня пришлось пропустить, вот только денег у него не было. Да если бы они и были, то вряд ли он решился бы покупать что-нибудь на заправке с их ценами, опережающими время, инфляцию и экономический кризис года этак на два-три.

Звякнула открывающаяся касса, и Сашка замер, издалека глядя на уголки красивых разноцветных купюр внутри.

– Ты на что уставился? – незаметно подошедший охранник стал прямо перед Сашкой. – Лучше шёл бы ты отсюда, нечего тебе здесь делать!

– А если не пойду? – Сашка сделал шаг назад, красная пелена раздражения в один момент разогнала всё спокойствие. – Ты что тогда будешь делать? Помашешь передо мной своей дубинкой? Да я моложе тебя в три раза, сильнее тебя и больше тебя, ты и сделать ничего не успеешь! Какого чёрта ты устроился что-то охранять? Сидел бы со своей бабкой на печке, пёк колобков, вот это занятие для тебя. Как вас вообще нанимают на работу? Вы все слабые и бесполезные. Старые беспомощные идиоты, пытающиеся не сдохнуть от голода на пенсии. Кто вас боится?

– Тут камеры везде, – охранник испуганно отступил и начал говорить громко, – если попробуешь что-нибудь сделать, тебя через десять минут найдут.

– А тебе это как поможет? – это казалось странным, но всей этой мерзкой правде Сашка вдруг почувствовал удовольствие. Как же было приятно говорить именно то, что думаешь, не сдерживаясь и не заботясь о какой-то там вежливости, о приличиях, о законах и морали. Он и раньше не был стеснительным человеком, но вот так выложить человеку всё, что есть в твоей голове – такое у него случилось впервые, и от этого вдруг стало так легко и спокойно, всё раздражение улеглось. – Ладно, успокойся, шучу я. Не надо видеть в людях плохое до того, как они что-то сделали.

Он последний раз посмотрел на испуганного охранника, вышел на улицу и, стараясь не дрожать от ветра, подошёл к стоящей у колонки машине, водитель которой как раз торопился вернуться в тёплый салон.

– Простите, – крикнул ему Сашка, – вы меня до города не подкинете? Автобус не пришёл, а я уже больше часа иду, замёрз совсем по дороге.

Водитель на секунду остановился, уже приоткрыв дверь и поставив одну ногу внутрь, бросил на Сашку оценивающий взгляд и без слов указал на пассажирскую сторону. Видимо, эта машина могла вытерпеть такого пассажира.

– Спасибо! – Сашка забрался в кресло, захлопнул жалобно задребезжавшую дверь и с удивлением осмотрелся в салоне. Машина, с виду ещё более-менее приличная, внутри представляла из себе какое-то логово холостого гоблина. На всём пластике лежал толстый слой пыли вперемешку с сигаретным пеплом, повсюду валялись какие-то бумажки, болтики, лампочки, и салфетки. Вокруг рычага коробки передач виднелась высохшая кофейная лужа, а рука неприятно прилипала к подлокотнику на двери. Заднее сиденье было завалено упаковками какой-то керамической плитки, туда Сашка специально заглянул, чтобы удостовериться в отсутствии покойников.

– Не парься, – севший на место водитель поймал взгляд Сашки, снял обёртку с шоколадки и пальцем затолкал её в забитое хламом углубление перед рычагом коробки, – это машина жены, тут уже ничего не исправишь, ну если только химчистка, – он откусил кусок шоколадного батончика и ещё раз взглянул на пассажира, который продолжал смотреть на заднее сиденье, – нет, ну это моё, но я своё разгружу, как до дома доберусь. Тебе куда надо-то?

– Мне в город, – сказал Сашка, стараясь поменьше думать и не смотреть, как водитель жуёт шоколад.

– Ну я понял, – тот на несколько секунд остановил движение челюстей и теперь сидел в ожидании новых пояснений, но их не последовало, – ну как скажешь.

Он вырулил с заправки, проехал метров триста, и указал рукой на приближающуюся табличку с названием города.

– Ну ты приехал? – спросил он Сашку, который только в этот момент вспомнил и эту заправку, и то, что она стоит совсем рядом со въездом. Надо же, как сильно он переволновался из-за дурацкого водителя ритуального автобуса, что даже не понял, где именно находится. – Эй, слышишь? Говорю, ты приехал? Или тебя дальше подвезти?

– Думаешь, что ты такой… – Сашка зажал рукав зубами, закрыл глаза и досчитал до десяти. – Извини. Довези меня до какой-нибудь остановки с маршрутками.

– Ну окей, – водитель доел последний кусочек шоколада, лизнул измазанные пальцы и схватился за руль, оставляя на нём липкие коричневые отпечатки. Сашка смотрел на это и понимал, что ещё несколько секунд, и рукав ему потребуется ему ещё раз. Он отвернулся, уставившись на проплывающий мимо частный сектор с его убогими домами, кривыми заборами и голыми яблонями. Раньше он и не замечал, как много всего раздражающего припасено в этом мире специально для него. Если один раз заметил несовершенство мира, больше уже никогда не сможешь забыть этого. Оказывается, видеть вот это дерьмо – это тоже как умение ездить на велосипеде, даётся тебе на всю жизнь.

– Ну вот, – машина затормозила у пустой остановки, ржавой и облупившейся, покрытой наскальными рисунками доисторических людей, с какой-то целью доживших до наших дней, – как ты и просил.

Сашка выбрался наружу, запахнулся в куртку, закрываясь от моментально налетевшего ветра, и наклонился, заглянув напоследок в салон.

– Мужик, спасибо тебе большое, – сказал он, и водитель кивнул в знак того, что благодарность принята, – но ты машину всё-таки помой, какого хрена ты ездишь в этом дерьме? В чистой ведь приятней, и женой прикрываться не надо, – водитель молча смотрел на Сашку в ожидании, когда тот наконец уберётся из салона, – а, ладно, сам решай. Спасибо и чёрт с тобой!

Он аккуратно закрыл дверь, но внутри неё всё равно что-то противно звякнуло. Автомобиль медленно отъехал, оставляя за собой лёгкую синюю дымку, которую тут же подхватывал ветер.

– Что я неправильно сказал? – Сашка не смог остановиться и продолжал говорить вслед уезжающей машине. – Сначала они к технике относятся как попало, а потом жалуются, что она ни хрена не работает! Жена у него ездит! А сам ты что сейчас делаешь?

Прижавшись лбом к чудом сохранившемуся островку зелёной краски, Сашка снова закрыл глаза, бормоча и стараясь успокоиться. Металл с удовольствием тянул из человеческого тела тепло, чтобы тут же поделиться им с холодным ветром. Почему-то это не раздражало. Создавалось впечатление, что природа сама по себе не обладала раздражающим эффектом, хотя всего пару минут назад голые яблони вызывали грусть и тревогу. Но ведь они были посажены людьми – вплотную друг к другу, среди некрасивых домиков, недалеко от дороги. Вот что в них было неправильно – в них ощущалось присутствие людей! А на этой остановке ничего подобного не было.

Уже начинало темнеть, Сашка снова замёрз, поэтому оторвался от железки и решил, что дойдёт до дома пешком, денег на маршрутку не было, а уговаривать водителя довезти его даром уж слишком не хотелось, мало ли во что может вылиться такой разговор. Если поторопиться, то через полчаса он уже будет на месте, да и от быстрой ходьбы точно станет теплее. Он двинулся в сторону дома, продолжая думать о своих словах. Только что он говорил как старый ворчливый дед, недовольный жизнью и мечтающий всем рассказать, что правильно, а что нет. Неужели именно эта ерунда и есть та самая правда, о которой говорил доктор? Неужели мы скрываем эту правду только лишь для того, чтобы никто не понял, какие же мы на самом деле ворчливые и глупые? Словно старость пришла к тебе слишком рано, разрешив наконец ругать молодёжь и современную музыку.

– Нет, это просто настроение такое, – сказал он вслух и тут же прислушался к себе, но, кажется, раздражения не было, просто самый обычный разговор с самим собой.

Через несколько минут он вышел в более оживлённый район, стали попадаться прохожие в тёплых куртках, даже на мелкой собаке, которую выгуливал уткнувшийся в телефон мужик, был надет какой-то комбинезон, что, впрочем, не мешало ей дрожать то ли от холода, то ли от собственного отражения в луже. Сашка прошёл мимо, оглядываясь на эту странную парочку, и ускорился, почувствовав, что дом уже близко.

К своему подъезду он уже почти подбежал. Дверь, как обычно, была распахнута настежь, сосед с пятого этажа всегда подпирал её каким-нибудь куском асфальта, потому что «очень любил свежий воздух», а открывать окна в своей квартире почему-то не любил. Сашка выдернул камень из-под двери и забежал на свой этаж, остановившись посреди лестничной площадки. Он волновался и не знал, что его ждёт, но больше деваться было некуда, поэтому он подышал на замёрзшие руки, потёр их друг о друга и нажал кнопку звонка.

В квартире послышался противный звук, много лет назад изобретённый запуганными советскими инженерами специально для того, чтобы каждый гость вызывал в вас страх. Сашка с детства ненавидел этот звонок, но отец так и не дал поменять его, он никогда не менял то, что хоть как-то, но работало.

– Кто там? – спросил голос из-за двери.

– Мам, это я, – он вдруг заволновался ещё сильнее, – я вернулся.

Дверь отворилась, в проёме показалось испуганное лицо матери, которая при виде сына вдруг оглянулась назад, вглубь квартиры.

– Кто там пришёл? – послышался мужской голос, и дверь растворилась на всю ширину, пропуская отца. Он посмотрел на Сашку с удивлением, вдруг выпрямился и указал куда-то в сторону соседской двери. – А ну пошёл на хрен отсюда!

2.2

После операции Сашка ожидал увидеть на своей голове шрам и уже мысленно смирился с этим, постоянно напоминая себе, что шрамы делают мужчин привлекательными, и на воле это будет плюсом, в тюрьме же привлекательность скорее мешает. Но когда он пришёл в себя, то оказалось, что на его побритую налысо голову даже не наложили повязку, только где-то за ухом ощущалось что-то похожее на пластырь, словно он порезался при бритье.

– Вы чё там, подорожник мне приложили? – спросил он вслух.

– Очнулся! Ожидал, что пострадаешь сильнее? – доктор, сидящий рядом, заметил его движения и оторвался от своих бумаг. – 3наешь, я ведь не напрасно говорил, что я твой ангел-хранитель! Сохранил тебя в лучшем виде, только не чеши за ухом, – он поймал Сашку за руку, – ведёшь себя, как собака. Современная медицина в нашей стране доступна только избранным, и ты попал в их число благодаря мне. Веди себя как избранный, мистер Андерсон.

– Ты забыл сказать, что не по своей воле я в это число попал, – Сашка убрал от головы руки и лёг поудобнее. На удивление не ощущалось никаких последствий наркоза, ни слабости, ни тумана в голове. – И почему я мистер Андерсон?

– Хорошо, Александр Сергеевич, ты вообще хоть куда-нибудь попадал по своей воле? В тюрьму тебя посадили плохие люди, операцию сделал злобный доктор. А до этого что с тобой происходило? Нехорошие антисоциальные элементы толкали тебя на преступления? Ты же не сам виноват во всём, что с тобой случилось, правда? Это всё они, негодяи!

– Мне лекций не надо, – беззлобно сказал Сашка, – мне их в школе читали, дома, в институте, на каждой работе. Надоело уже.

– А где эмоции, Александр Сергеевич? – доктор сел на стоящий рядом с койкой стул, положил ногу на ногу и ухватился за свою коленку. – Тебе же всегда и всё не так, а тут ты спокойно реагируешь на мои слова. Ничего не удивляет?

– Ну так я же после наркоза. Мало ли что там после него бывает.

– Наркоз тут не при чём. Хочешь, расскажу тебе подробнее об операции и о том, что с тобой будет дальше? – спросил доктор, наклоняясь ближе к кровати. – До операции не хотелось сообщать тебе детали, а то вдруг ты передумаешь.

– А мне нужно что-то знать? – Сашка подумал, что его действительно мало волнует происходящее. Он ощущал любопытство, но вот неприязнь к доктору с его кривляньями и постоянными издевательствами куда-то исчезла. Ничто не раздражало, мир вдруг стал совершенно нейтральным.

– Знаешь, у тебя в голове сейчас одно из самых уникальных устройств в мире. Думаешь, тебе не стоит ничего знать о нём? – поднявшись со стула, доктор покачал головой и прошёлся вокруг кровати, насвистывая какой-то знакомый мотив, пока наконец не остановился в том же месте, с которого начал своё путешествие. – Ты удивительный человек, Александр Сергеевич! Я прямо радуюсь, что ты попал ко мне. Ты хорошо учился, хоть учителя тебя и не любили, с лёгкостью получил высшее образование, по идее ты должен быть любознательным. Ну или хотя бы заниматься умственным трудом, сидеть в офисе, печатать отчёты на принтере, по пятницам выпивать пять бутылок пива, по одной за каждый рабочий день. Но ты после института сменил несколько работ, причём тебя интересовал исключительно физический труд, потом ты попёрся работать на фабрику каким-то помощником не помню уже кого именно, потрясающая карьера! Ты всю жизнь гулял, дрался, обижал тех, кто послабее, остальных не трогал. В тебе словно уживаются две личности – школьный хулиган с комплексами и слабовольный ребёнок, который хорошо учится, потому что ему так сказали родители. Ну, то есть, ты ведёшь себя сразу как два разных ребёнка, в свои двадцать девять в тебе нет ни одной взрослой личности. Ну что ты смотришь на меня таким взглядом? Думаешь, если ты убил человека, то это автоматически делает тебя взрослым? Нет, Саня, от такого ты просто становишься очень плохим человеком, остановившемся в развитии на подростковом возрасте. Так, я, кажется хотел рассказать о другом, – доктор на секунду замолчал, закатив вверх глаза, – а, точно, про операцию! Надрез у тебя небольшой, но просверлить череп всё же чуть-чуть пришлось, это же операция на мозге! Мы вживили тебе крохотное устройство, но оно способно трансформироваться, добираясь до нужных мне участков мозга, на это потребуется пару месяцев. Вот тогда мы тебя и отпустим. А пока оно занято немного другим, оно снижает твою агрессию и раздражительность. Вот поэтому ты такой спокойный.

– Так и вживляли бы всем подряд такую штуку, – Сашка потянулся к голове, чтобы почесать за ухом, но вовремя остановился, – ну а что? Получили бы дивный новый мир с довольными идиотами. Разве не о таком вы мечтаете? У меня это пройдёт?

– Саша, конечно пройдёт! – засмеялся доктор, потирая руки от удовольствия. – Я же сказал, ты раздражительный, и мне это нравится! Я не решился бы навсегда отключить в тебе такую забавную функцию. Именно она и разрушит в дальнейшем всю твою жизнь. Не без твоей помощи конечно же.

– А ты когда-нибудь давал клятву про «не навреди»? Что-то ты слишком злой для доктора.

– А ты слишком умный для рабочего с фабрики. Так что у нас паритет. А клятва… Я хочу немного улучшить людей, а не вредить им. Именно этим я и занимаюсь, ты поймёшь со временем. Кстати, устройство в твоей голове требует ежедневной зарядки, по вечерам тебе придётся надевать специальную шапочку и подключаться к сети. Ты у нас теперь почти гибрид человека и телефона – ни дня без розетки, но сейчас все так и живут со своими сотовыми. Различие лишь в том, что если ты пропустишь зарядку, то это будет последний день в твоей жизни.

– Ты про это не говорил, – Сашка попытался разозлиться, но ощутил лишь лёгкое недовольство, – не предупредил меня заранее. Я, может быть, и не согласился бы.

– Видишь, не так уж и сложно принять этот факт в твоём нынешнем состоянии, именно на это я и надеялся, – доктор засунул руки в карманы и отвернулся, – это скоро пройдёт. Поспи пока, в ближайшие месяцы многое поменяется для тебя.

Он вышел, насвистывая, а Сашка несколько минут прислушивался к своим ощущениям, пока наконец не задремал.

1.3

– Ну и чего ты ждёшь? – отец несколько секунд молча простоял в одной и той же позе, указывая Сашке направление выхода, но тот не спешил подчиняться. – Уходи, я сказал!

– Не уйду, – Сашка неожиданно для самого себя шагнул вперёд, переступая порог квартиры и захлопывая за собой дверь, отец невольно отшатнулся назад, – меня отпустили, и я здесь прописан, так что ты меня не выгонишь.

– Я тебя сейчас выкину отсюда! – зашипел отец и схватился за Сашкину куртку.

– Давай, – с лёгкостью сбросив чужую руку, Сашка сделал ещё один шаг внутрь, оттесняя родителей внутрь квартиры, – выкинь! Ты ведь до сих пор не заметил, что я вырос? Думаешь, мне и сейчас десять лет, и ты можешь лупить меня сколько вздумается?

– Саша! – мать попыталась встать между мужчинами.

– А ты сколько будешь это терпеть? – злость росла, вытесняя собой последние остатки разума, остановиться было невозможно. – Ты всю жизнь делала то, что он скажет. Почему ты не защищала меня, когда он меня бил? Я неделями ходил в синяках, а ты только и просила, чтобы я не рассказывал никому. Да он и тебя бил, какого хрена ты тогда не ушла от него? Чего ты боялась? Что останешься со мной вдвоём, и нас никто больше не тронет? Что мы лишимся этого прекрасного синего макияжа по всему телу?

– Саша, не говори так! – мать через плечо бросила взгляд на мужа.

– Да нет уж, пусть говорит, – тот успел прийти в себя и стал в проходе, упираясь в кухонный дверной проём, – давай послушаем, что нам расскажет человек, который знает о жизни больше нас! Пусть он нам пояснит, какое чувство испытывает вместо благодарности за то, что мы его вырастили! Убийцам всегда есть, чему поучить других людей.

– Вы вырастили? – Сашкина злость вдруг почти полностью исчезла, что-то уж слишком часто его бросало из одной крайности в другую. Он смотрел на отца, которого боялся всю свою жизнь, и видел обычного мелкого злобного человека, оправдывающего свои плохие поступки несовершенством остальных людей. На кого здесь было злиться, кому противостоять? Раздражение больше не толкало на разговоры, но Сашка уже сам решил закончить свою речь. – Ты меня не растил, ты меня наказывал. Я за всю свою жизнь не могу ни одного доброго слова от тебя вспомнить. Что ты за отец такой? Зачем ты вообще меня завёл? Купил бы собаку, пинал бы её целыми днями.

– Может, вон у матери лучше спросишь, зачем я тебя завёл? – отец вдруг усмехнулся. – Ей есть, что рассказать, раз уж ты сегодня такой любознательный.

– Нечего мне рассказывать, – мать почему-то отвела взгляд, – пусть Саша зайдёт, куда ему сейчас идти на ночь глядя?

– Нет, Саша пусть валит из моего дома к своим бандитам, которые его вытащили из тюрьмы раньше срока, – отец засунул руки в карманы своих спортивных штанов, непонятно как держащихся на его огромном животе, – пусть идёт к своим дружкам, которые ему всегда были важнее нас. А иначе я вызову полицию, и Саша поедет в участок за нападение. Так что пусть Саша выбирает.

– Никуда я не поеду, – Сашка сдвинул вещи со стоящей в прихожей тумбочки и сел на неё, вместо раздражения ощущая лишь пустоту внутри, – а если ты попробуешь что-нибудь сделать, то расскажу всем, как ты относился к жене и сыну. Соседям расскажу, прямо сейчас позвоню им в дверь и выложу правдивую историю нашей жизни, которую ты так сильно скрываешь. А когда меня завтра отпустят из полиции, я заявлюсь к тебе на работу и там каждому расскажу о тебе. Пусть все узнают, какой ты на самом деле. И не надо говорить, что тебе всё равно, если бы это было так, ты бы не скрывал свой садизм. Нет, тебе важно чужое мнение, но только не мнение тех людей, над которыми ты издеваешься. Ну так как, посоревнуемся, кто из нас более упёртый?

Отец стоял в дверном проёме не двигаясь, кухонная лампа освещала его спину, скрывая лицо в тени и делая похожим на располневшего демона из плохой сказки.

– Ты его таким вырастила, – наконец он перевёл взгляд на жену, – ты с ним и разбирайся. Но чтобы завтра его здесь не было. Пусть переночует и больше не возвращается!

Он повернулся, зашёл в комнату и с силой захлопнул дверь.

– Ты голодный? – мать, словно очнувшись, поспешила на кухню. – Пойдём, покормлю тебя.

Сашка поднялся, снял свою куртку, бросил её на тумбочку и пошёл вслед за матерью. На кухне ничего не изменилось за последние много лет. Старые обои, старый стол, старые стулья, поменялась только скатерть и несколько магнитиков на холодильнике. Никакой микроволновки, никаких сковородок с тефлоном, никакой кофеварки или блендера. Отец не любил перемен, считая всю современную технику вредной для здоровья. Сашка иногда задумывался, куда в их семье уходили все деньги, если новые вещи покупались только в самом крайнем случае? На что их тратил отец, если в доме ничего не появлялось?

– Саша, не ругайся ты с ним, – мать что-то доставала из холодильника, включала газ и вытаскивала тарелки. – Ты же знаешь, какой он. Лучше помолчи, он успокоится.

– Помолчи-помолчи, – Сашка почувствовал, что снова заводится, – ты всю жизнь молчала. Тебе это чем-то помогло? Нельзя так жить, нельзя постоянно бояться! Думаешь, без него тебе хуже было бы? Да ты посмотри, есть же и нормальные люди вокруг, не такие, как он!

– И не такие, как ты? – она поставила кастрюлю на плиту и вдруг села на стул, опустив руки. – Ты же весь в него. Не замечал? Ну что вы от меня хотите? Сначала он жизни не давал, потом ты. И ничего у вас нет, кроме претензий ко мне. Всё я вам не так делаю. А сами вы что творите?

Сашка хотел ответить, но вдруг оказалось, что сказать ему нечего. Не было никакой правды в этой ситуации, мысли запутались и больше не хотели покидать голову. Он вдруг подумал, что, скорее всего, завтра на самом деле уйдёт, а она останется доживать ещё много лет вместе с этим человеком, который любит только себя. Она зачем-то выбрала для себя такую судьбу, неправильную и необъяснимую. И он сам похож не только на отца, но и на неё – постоянно выбирает только то, что разрушает ему жизнь. Было грустно от таких мыслей, поэтому он сидел молча, пока мать накладывала ему в тарелку суп.

– А вот то, что он сказал про меня… – он взял со стола ложку, не зная, как лучше всего спросить о том, что сказал отец, – про то, зачем он меня завёл…

– Это он от злости, – она махнула рукой, глядя куда-то в сторону, – не слушай его.

Дальше они сидели молча, Сашка ел и ожидал вопросов про своё освобождение, про планы на будущее, но мать не спрашивала ничего, словно ей не было интересно, словно она оказалась механизмом, созданным для того, чтобы покормить, убрать, постирать, не привлекая лишнего внимания к себе. Когда и зачем мы превращаемся в роботов?

– На диване ляжешь, хорошо? – она забрала у него пустую тарелку. – Только там постелить нечего, всё бельё в нашей комнате. Я не хочу его сейчас злить, вытаскивать что-то. Ладно?

– Ладно, – Сашка встал, посмотрел, как мать включает воду, чтобы помыть посуду. Наверное, он сам должен был бы вымыть за собой ложку и тарелку, так было бы правильнее, но почему-то не хотелось ничего делать. Злость на самого себя тут же впилась в мозг, но вместо того, чтобы пойти к мойке и всё исправить, Сашка развернулся и двинулся в комнату, ненавидя себя за это. – Просто я такой! Просто такой! – шептал он себе по дороге, стараясь делать это негромко. – Чёрт с тобой! Да, я плохой человек! Ты доволен? Рад? Я всё равно буду делать то, что что хочу!

Он снова говорил сам с собой, зажимая рот рукавом. Через пару минут успокоился, вернулся в прихожую, достал из кармана пакет с документами и вытащил из него зарядку. В комнате он натянул шапочку на голову, сел в старенькое кресло и подключился к розетке. Короткий провод не позволял вставать, около часа приходилось сидеть на месте, мучаясь от скуки. Вот только сегодня Сашка сидел напротив зеркала, которое отражало что-то похожее на человека, свихнувшегося на теории заговора и перешедшего с модных шляп на шапочки из фольги. Жалкое зрелище.

В комнате обнаружился старый телевизор, видимо, отец всё-таки раскошелился и купил себе что-то поновее. Сашка на минуту вылез из зарядки, включил телевизор в сеть и тут же попал на новости. Экран показывал плохо, изображение дёргалось, но Сашка всё равно разбирал слова ведущего, который говорил о том же самом, что и два года назад – кругом враги, а мы лучше всех. Поэтому мы всех победим. Или уже победили. Или находимся в процессе окончательного побеждения.

– У вас тут хоть что-нибудь могло измениться за пару лет? – вдруг спросил Сашка у телевизора. – Одно и то же из года в год, самим не надоело? – он снова снял с головы зарядку и вытащил из розетки шнур от телевизора. – Я бы сто лет просидел, вышел, а у вас даже ведущие не сменились. Старые, глупые, одинаковые и уже не понимают, что говорят, зато удобно, запомнил вас всех один раз и живи спокойно!

Он продолжал говорить с телевизором, хотя тот теперь просто стоял молча, не приводя контраргументов. Сашка понимал, что сейчас ещё больше похож на старого ворчливого дурака, но остановиться не получалось. Несколько минут он бубнил, пока не успокоился, закрыл глаза и около получаса просидел, стараясь не думать ни о чём. Затем снял с себя зарядку, разделся и лёг на диван, завернувшись в старое покрывало. Было ещё рано, за стеной, в комнате родителей работал другой телевизор, но разобрать, кто там говорит и о чём, было трудно.

Сашка несколько минут прислушивался, но потом бросил и просто уставился в тёмное окно в ожидании сна, стараясь вообще не думать. Чем меньше мыслей, тем проще жить.

2.3

– Ну и в чём смысл? – спросил Сашка у доктора, который возился с проводами, приклеивая контакты к голому черепу своего единственного пациента и насвистывая. По крайней мере, в этой комнате Сашка не встречал других людей и сомневался, что в тюрьме достаточно места, чтобы организовать здесь целую больницу для опытов. Хотя для него выделили отдельную камеру, и теперь он больше не общался с остальными заключёнными. Так что всё возможно.

– Смысл, смысл, смысл, – доктор перестал свистеть и пропел слово три раза, приклеивая контакты в такт своей песне, – а смысл, Александр Сергеевич в том, что мне нужно посмотреть, как приживается имплант. Сейчас мы подключим тебя к компьютеру и посмотрим, о чём ты там думаешь. Постарайся мыслить позитивно, чтобы я…

– Нет, в чём смысл этого опыта в целом? – он поймал доктора за руку, но тот сразу же дёрнулся, освобождаясь, и шлёпнул Сашку ладонью.

– Не мешай, когда я работаю! Если не туда приклею, у тебя в голове будут варёные мозги, а они мне мало интересны, – доктор на секунду умолк и приклеил очередной контакт, – хотя, учитывая, твою прошлую жизнь, для тебя ничего не измениться. Да ладно, шучу-шучу. По поводу смысла я тебе уже говорил. Мне очень интересна реакция окружающих на человека, который говорит правду. Ну просто представь себе мир, в котором хоть кто-то научился быть честным. Можешь? – доктор наклонился и посмотрел Сашке в глаза, но ответа ждать не стал. – Если думаешь, что можешь, то ошибаешься. Я вот не могу. Много раз представлял, каждый раз по-новому. Поэтому решил попробовать воплотить в жизнь. Понимаешь, у настоящего учёного всегда есть преимущество перед остальными. Он может придумать что-нибудь этакое, а потом попытаться это сделать. Водитель троллейбуса так не может. И менеджер по продаже пылесосов тоже. И у работника твоей фабрики так не получится. Вам никто не даст денег проверять ваши идеи, даже самые мелкие. А мне дадут. Хотя, если у тебя есть власть, то возможностей даже больше, чем у меня. Но там проблема с идеями. Ну что может придумать…

– Давай вернёмся к смыслу, – Сашка устал от того, что мысли доктора скакали сразу во всех направлениях, – ты говоришь, что хочешь, чтобы кто-то говорил правду. Ну при этом сам зачем-то врёшь. Никто не даст денег на проверку твоей идеи, потому что она тупая. Деньги дают, если хотят в ответ получить ещё больше денег, а с твоей идеей можно только ток-шоу снимать про идиота, который не может врать. Но это и так сделают, без твоих операций дурацких. Ну и к тому же проверить свои гипотезы ты мог бы и без меня, просто сам начни говорить всем правду! И всё увидишь.

– Нет, ставить эксперименты на себе неправильно, объективность страдает. А ещё я могу позволить себе немного подопытных, – доктор легонько шлёпнул Сашку по затылку, – тише, тише, я проверяю, как хорошо всё держится. Распереживался сразу, – он положил руку на плечо своего пациента, возвращая его в кресло, – сиди спокойно. Ну соврал немного, подумаешь. Хотя не так сильно я и соврал, – он сел в кресло перед компьютером, немного повернул монитор в сторону и посмотрел на Сашку. – У меня действительно есть мечта. А в твоей жизни есть мечта, Александр Сергеевич? Или вот это всё, что с тобой случилось, и есть именно то, чего ты хотел добиться? С детства мечтал убить кого-нибудь и надолго засесть в тюрьме?

– А ты не забыл, что у меня сейчас руки развязаны? – Сашка глубоко вздохнул, поднял ладони вверх и демонстративно сжал их в кулаки. – Ты бы выбирал выражения.

– Я тебя не боюсь, – доктор лишь усмехнулся, – в этом ещё одно моё преимущество. Ты привык угрожать всем, потому что злой и сильный. Знаешь, когда-то я учился в школе и такие вот, как ты, мне очень сильно портили жизнь просто потому, что могли. Они были глупые, но сильные, и делали только то, что хотели. Им было плевать на всех, кроме тех, кто ещё сильнее. С тобой ещё хуже. Ты не глупый, ты наверняка понимаешь, что делаешь. И от того ты ещё более отвратителен!

– Хватит! – Сашка крикнул, пнул кресло, которое отлетело и ударилось о стену где-то далеко позади. Он хотел сдёрнуть с головы контакты, но вдруг испугался, что действительно сожжёт себе мозги. Поэтому шагнул к доктору, схватил его за плечо и встряхнул. – Хватит учить меня жизни! Мне плевать и на твоё детство, и на…

Лицо доктора вдруг поехало куда-то в сторону вместе с монитором, столом, а затем и потолком. Сашка отпустил плечо и попытался ухватиться руками хоть за что-нибудь, вот только пальцы не сжимались. Он сделал шаг, пытаясь устоять на ногах, но колени вдруг подломились, и он просто рухнул на пол, уткнувшись носом в линолеум.

– Ух, ты же посмотри, работает! – раздался голос сверху, чужие руки подхватили Сашку и перевернули на спину. – Извини, проверял твои суперспособности. Тебя всё так же легко вывести из себя. Я думал ты продержишься дольше. – Доктор исчез из поля зрения и вернулся уже с креслом, в которое неожиданно легко посадил своего пациента. – Вот так. Сейчас пройдёт, не бойся. Это мой сюрприз для тебя. Помнишь, я говорил тебе про нюанс? Ну так вот и ещё один! Люблю нюансы. Ты не можешь навредить мне. Было раньше такое фантастическое кино про робота-полицейского, который в итоге не мог арестовать своих создателей. Это я оттуда идею взял. Обожаю сценаристов! Только там в конце робот всех победил, а вот ты меня не победишь, это в принципе невозможно. Ну и как ощущения?

– Я… я… – Сашка с трудом выдавил из себя только одну букву. Он попытался пошевелить руками, но те слушались очень плохо.

– Давай угадаю. Ты меня убьёшь? – доктор нахмурил брови и закатил вверх глаза, делая вид, что размышляет. – Но как, если это невозможно? К тому же без меня ты отсюда не выйдешь. Честно сказать, без меня ты, скорее всего, просто умрёшь. Или ты что-то ещё имел в виду?

– Ты садист, – наконец-то контроль над телом частично вернулся, и Сашка сел в кресле, отталкиваясь ногами от пола, – ты не лучше меня. Ты делаешь то же самое, у тебя есть сила, и ты просто пользуешься ею.

– Угу, – согласился доктор и уткнулся носом в монитор, – но ты же только что сам попросил меня говорить правду, я и сказал. А тебе не нравится. Ты уж определись, Александр Сергеевич, что именно тебе нужно. Кстати, можешь ещё поговорить? А то маловато данных пока.

– Не знаю, кому и зачем понадобилось делать это со мной, но вы придумали что-то плохое. Вы гораздо большее зло, чем я. Потому что я один, и всё, что я делаю, закончится вместе со мной. А вы со своими идеями испортите много жизней, вы всегда так делаете!

– Отлично! Достаточно, – перебил его доктор, он подошёл и начал снимать контакты с головы. – Мы – это кто? Тут только ты и я.

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

– В прошлый раз ты просил меня не читать тебе лекций, а сейчас начал делать это сам, – доктор схватил несколько проводков и резко дёрнул, – на сегодня всё. Мне пора, можешь идти к себе, охранник за дверью. Не забудь зарядиться, вечером ещё один тест прогоним.

Сашка встал с кресла, теперь тело отлично слушалось. Доктор стоял напротив с широкой улыбкой, вызывая очередной приступ раздражения, но, на этот раз Сашка сдержался. Ощущение беспомощности слишком сильно не понравилось ему, повторять такое не хотелось. Говорить что-то тоже было бессмысленно, поэтому он просто повернулся и пошёл к двери.

– Ну так есть у тебя мечта? – спросил доктор ему в спину, и Сашка медленно обернулся. – Вот у меня есть, я не врал. Ты скоро выйдешь и начнёшь нести всем вокруг правду. Знаешь, как люди реагируют на правду? Они обижаются и начинают оскорблять тебя в ответ. Ну, то есть, начинают говорить правду тебе! И не только тебе, там трудно остановиться, если начал. Ты будешь выступать этаким эпицентром правды, вызывая волнения вокруг себя. Это всё быстро утихло бы, но ты ведь будешь продолжать. Скорее всего, ты за это пострадаешь, толпа всегда пытается избавиться от тех, кто отличается. Ну или наоборот, к твоему мнению начнут прислушиваться, хотя это вряд ли. В любом случае я сделаю ещё несколько таких, как ты, вот только я усовершенствую эксперимент. Ваша правда станет действительно заразной, потому что вы будете разносчиками реального вируса, который изменит мозг, не позволяя никому врать. Думаю, два-три года, и мир станет очень интересным местом. Но пока только…

– Опять что-то из кино? – Сашка отвернулся посреди фразы и постучал в дверь, охранник снаружи приоткрыл окошко для проверки. – Я тебе не верю, тебе правда совершенно не нужна. Ты сам её никогда не говоришь, даже сейчас пересказываешь мне какой-то сценарий.

– Вот видишь, ты кое-чему уже научился, – сказал доктор, и в его голосе Сашка даже спиной чувствовал усмешку, поэтому сжал кулаки, чтобы успокоиться и не начать что-то говорить, ему хотелось контролировать себя, – я просто заранее хочу тебе показать, чего именно ты скоро лишишься. Ты не сможешь делать так, как я – говорить что попало. Кажется, что это небольшая потеря, но кто знает. Вот ты и проверишь.

1.4

С утра он проснулся от того, что мать тормошила его за плечо.

– Саша, вставай, тебе пора идти, – она увидела, что сын открыл глаза и пошла к выходу из комнаты, – давай побыстрее, мне на работу через десять минут выходить.

Он встал, оделся, умылся в ванной, а когда вышел из неё, мать уже стояла в коридоре, укутанная в своё старое осеннее пальто. Чёрт, в мире его родителей всё и всегда было старым, даже только что купленные вещи моментально начинали выглядеть так, словно их принесли из самого дешёвого секонд хенда. Сашка инстинктивно глянул в древнее зеркало на стене, чтобы убедиться, что сам он не покрылся морщинами и не поседел.

– Саша, давай, мне уходить, – она говорила, стараясь не смотреть на сына, – он меня уже ждёт в машине.

– Что, вот так, сразу уходить? – он не ожидал такого быстрого развития событий.

– Да, наверное… Сынок, ну что я сделаю? Ты же сам понимаешь всё, не место тебе тут сейчас. Я бы раньше тебя разбудила, просто не хотела, чтобы вы встречались. Пойдём.

Сашка вернулся в комнату, сгрёб со стола свою зарядку и пошёл обратно за курткой и обувью. Мать отняла куртку и, вытащив из шкафа какое-то пальто, снова поторопила его, поэтому заканчивал одеваться он уже на лестничной площадке, пока она закрывала дверь.

– Саша, ты зайди потом за тёплой одеждой, только лучше позвони сначала. А сейчас я побежала, опаздываю, – она вдруг протянула ему руку, в которой оказалась зажата бумажка в две тысячи рублей, – вот тебе на первое время. Извини, у меня больше нету.

– Не надо мне ничего, – он даже застыл в нелепой позе посреди попытки вдеть руку в болтающийся где-то сзади рукав.

– Отдашь как-нибудь потом, если не понадобятся, – мать поймала край его пальто и сунула деньги в карман, – мне пора.

Она быстро развернулась и побежала вниз по ступенькам. Сашка смотрел ей вслед, удивляясь такой энергичности в её пятьдесят с небольшим лет. Наверное, её возраст – это ещё далеко не старость, но такое понимаешь только тогда, когда сам становишься достаточно взрослым. А он, похоже, уже стал, на заметив этого.

Наверное, у каждого в жизни есть свой собственный момент взросления, когда ты понимаешь, что наконец-то вырос. Наверное, хорошо узнать об этом в двадцать лет, распланировать жизнь, найти работу, создать свой бизнес, нарожать детей или уехать жить в самую дальнюю деревню, потому что теперь ты сам можешь решать всё за себя. Стать взрослым в двадцать девять – немного хуже, ровно на девять лет жизни, пусть даже и в дальней деревне. А ведь можно не вырасти и к этому возрасту. Наверное, можно и никогда не вырасти.

Сашка надел пальто, которое оказалось ему немного велико, осмотрел себя, отметив, что его джинсы с кроссовками больше подходили под вчерашнюю летнюю куртку, а сейчас он стал похож на бомжа, разжившегося на свалке хоть одной, но тёплой вещью.

– Зато тепло, – сказал он вслух и счёл свою фразу ещё одним признаком взросления. Он рассовал по карманам деньги, документы и зарядку, спустился на один лестничный пролёт и посмотрел в окно на хмурый осенний двор. Нужно было решить, что делать дальше.

За окном мать выбежала из подъезда, открыла пассажирскую дверь новенькой Шкоды, блестящей своим серебристым металликом даже посреди серого осеннего двора, и исчезла внутри салона. Так вот на что отец собирал деньги. Новая машина, новый статус среди нищих обитателей хрущёвки, старое пальто, старый характер. Казаться важнее, чем быть.

– Убогая философия, – сказал Сашка вслух, и сам же удивился глупости и ненужности своей фразы. Он не особо понимал, что именно заставляет его говорить – устройство в голове или обычное желание высказаться. А, неважно!

Он вышел из дома, выбил ногой из-под двери очередной кусок асфальта и закрыл подъезд. Пешком он двинулся к центру города, идти здесь было недалеко. Всё же он получил свободу, а ею нужно было распорядиться правильно. Можно говорить что угодно, но жить лучше всё же хорошо, а не на две тысячи рублей.

Сашка добрался до нужной ему улицы, нашёл дом и позвонил в домофон. Очень долго красная металлическая дверь, с одной стороны оклеенная обрывками объявлений, противно пищала в ответ, пытаясь показать, что ему здесь не рады, пока наконец не заткнулась.

– Чего? Кто это? – спросил заспанный голос из динамика.

– Вань, это я, – Сашка попытался понять, сколько сейчас времени, но ни часов, ни телефона у него не оказалось. Но если мать ушла на работу, значит время спать уже прошло. Голос больше ничего не говорил, дверь не открылась, поэтому пришлось нажать кнопки ещё раз.

– Я сейчас выйду, башку тебе отобью, – неуверенно сказал заспанный голос, отчего угроза не вызвала никаких опасений.

– Вань, открывай, это я, Саня Васильев, – Сашка специально произнёс погромче, – ну давай, открывай.

– Эээээ… Я сейчас спущусь, – сказал домофон.

– Я сам поднимусь, не надо ко мне спускаться.

Голос ничего не ответил, но зато дверь пискнула, и Сашка, дёрнув за ручку, потянул её на себя. Он поднялся на два этажа, когда вдруг сверху сбежал Иван, одетый в спортивные штаны, мятую футболку и шлёпанцы на босу ногу.

– Ты откуда взялся? – спросил он, даже не поздоровавшись, и стал руками приглаживать торчащие во все стороны волосы на голове. – Сбежал что ли?

– Может, не на лестнице поговорим? – Сашка ткнул пальцем вверх, в направлении квартиры Ивана. – Или тут будем, чтобы все слушали?

– Давай лучше туда, – Иван зачем-то оглянулся, словно на соседних ступеньках могли сидеть какие-нибудь любопытные полицейские, и потянул его за руку вниз, – так откуда ты?

– Вань, пошли к тебе, мне точно надо в твою в квартиру зайти, – Сашка отмахнулся и сделал шаг вверх по лестнице, – у тебя там кое-что моё должно было остаться, я хотел бы всё забрать.

– Они не там, – Иван продолжал стоять на ступеньках, не двигаясь с места.

– В каком смысле не там? Тогда пойдём туда, где они есть, – происходящее совсем не нравилось Сашке, – они же где-то есть?

– Да тут не всё так просто… Понимаешь, твоих денег у меня нет.

– Какого хрена? Я для чего тебе их оставил? – Сашка придвинулся к бывшему приятелю и потянул его к себе за футболку. – Я ведь даже заплатил тебе, чтобы ты сохранил всё до моего выхода! Куда ты их дел?

– Никуда не дел, – Иван попытался отодвинуться назад, но футболка трещала, не пуская его, – их у меня сейчас нет, но они будут!

– Ты что, потратил мои деньги? – он толкнул Ивана, и тот отлетел к стене. – Это мои деньги! Мои! Ты не имел права их трогать! Как можно быть таким недоумком? Ты вообще отличаешь своё от чужого?

Он кричал и кричал, обвиняя товарища во всех грехах, а тот только тёр ушибленное плечо и виновато смотрел вниз, на пыльные ступеньки, и эта беспомощность вызывала у Сашки ещё большую ярость.

– Идите к себе домой ругаться! Я щас милицию вызову! – на лестничной площадке сверху щёлкнул замок, и кто-то крикнул, не выходя из квартиры. – Полицию!

Сашка второй раз схватил Ивана и, не прекращая говорить, потащил его за собой вверх по лестнице. Тот сначала покорно шёл, но потом, догадавшись, куда его ведут, начал упираться, пытаясь что-то сказать. Сашка остановился посреди пролёта, но прекратить говорить он был не в состоянии, поэтому отвернулся, закусил рукав пальто и ещё пару минут выговаривал ни в чём не повинной ткани всё, что думает.

– Что ты хотел сказать? – спросил он, когда наконец немного успокоился и начал контролировать себя.

– Не надо ко мне, – Иван ещё больше стал похож на побитую дворнягу, словно с каждой ступенькой вверх его вина росла, – деньги я не тратил, просто они не у меня, они у Лёхи Фёдорова.

– У Лёхи? Я их у тебя оставлял, почему они вдруг оказались у него? – Сашка сразу после вопроса вцепился зубами в рукав, иначе этот разговор невозможно будет закончить.

– Он попросил в долг, – Иван смахнул пыль с грязной ступеньки и сел, словно намекая, что в квартиру они вряд ли попадут, – да ты не волнуйся, он отдаст. Он и расписку оставил.

– Вань, мать твою, ты идиот! Хватит нести этот бред, я знаю Лёху! Все его знают, и ты тоже! Я бы ему и три рубля не одолжил, он главное трепло в этом городе, а его расписку может принять только умственно отсталый енот! Откуда он вообще узнал о деньгах? – Сашка схватил товарища за футболку, заставляя подняться. Он ничего не мог поделать с собой, громкость голоса возрастала вне зависимости от его желания. – Не просто так же он пришёл к тебе и попросил пять миллионов? У тебя никогда ведь денег не было!

– Я не знаю! Ай, больно, – Иван снова попытался вырваться, но поскользнулся и упал обратно на ступеньки, где и остался лежать, продолжая своё нытьё, – узнал откуда-то! Отпусти! Он пришёл, сказал, что знает про деньги и попросил одолжить. Тебя ведь всё равно столько времени не будет, тебе они точно не нужны пока. Сейчас пять миллионов — это уже не так много, а когда ты выйдешь – вообще копейки будут. Он сказал, что отдаст шесть, когда ты через десять лет освободишься. Это же лучше, чем пять.

– Придурок ты, придурок! - Сашка пнул Ивана ногой, отчего тот взвизгнул и попытался отползти. - Собирайся, поехали за деньгами! Я тебя прибью к чертям, если ты мне не вернёшь до копейки всё! – Он наклонился, схватил товарища за спортивные штаны и потянул к себе, не давая отползти. – Да вставай ты! Что ты за размазня такая? Пошли к тебе, оденешься.

Сашка, не переставая говорить, поставил Ивана на ноги и толкнул вверх, но тот почему-то снова остановился, присел и ухватился за перила.

– Не надо ко мне, – он повернулся к Сашке и смотрел своими щенячьими глазами, – у меня ребёнок дома. И мама там тоже. Пожалуйста.

– Ребёнок? – Сашка от неожиданности выпустил рукав изо рта. – У тебя?

– Да, – Иван сел на ступеньку и схватился за перила уже двумя руками, – полгода ему. Не надо ко мне.

– Тогда иди сам, одевайся, бери телефон и ключи от машины, поедем к Лёхе, – упоминание ребёнка вдруг отключило всю злость, но Сашка знал, что это ненадолго. Злость никогда не исчезает, она всего лишь прячется где-то, готовая выпрыгнуть в любой момент. – Я тебя на улице подожду. И не вздумай не выйти, – он резко наклонился к Ивану, отчего тот вдруг пригнулся, пряча голову между колен, – да будь ты мужиком хоть раз в жизни! Что ты всего боишься?! Ты ребёнка зачем завёл? Научить его правильно поджимать хвост и грамотно оправдываться перед самим собой? Так хреновый из тебя отец выйдет, не этому надо детей учить! Давай, иди, жду тебя через пять минут. Если не выйдешь – тогда я уже точно к тебе зайду. Понял?

Он повернулся и зашагал вниз по лестнице, даже не посмотрев, что делает Иван. Если долго смотреть на его испуганное лицо, то можно не сдержаться и не только сказать правду, но и сделать что-нибудь неправильное. И это уже точно не влияние импланта, это естественное желание.

Выйдя из подъезда, Сашка прошёл вдоль дома, зная, что здесь его невозможно увидеть из окон Ивана, перепрыгнул через ограду и, пройдя по мокрым жёлтым листьям, сел на качели, одиноко стоящие в стороне. Отсюда хорошо был виден нужный подъезд, но при этом оставался путь к отступлению. Он пару раз качнулся, отчего качели противно скрипнули. Пришлось сидеть неподвижно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Взрослые мужики на качелях вызывают только подозрения, даже если действительно пришли всего лишь покачаться.

Иван не появился ни через пять минут, ни через десять, ни даже через двадцать. Сашка мысленно прикидывал, что именно столько времени и прошло, злился и ругал себя вслух, радуясь, что по такой погоде никто не ходит вокруг и не слушает его странные монологи. На всякий случай он отошёл ещё дальше, почти спрятавшись за соседним домом, хотя теперь над головой появились окна, через которые его можно было услышать.

Примерно через полчаса к дому бесшумно подкатила полицейская машина, оттуда вышли несколько человек в форме, осмотрели двор и двинулись к тому самому подъезду. Сашка аккуратно наблюдал за этим действием из-за угла со ставшим уже привычным рукавом во рту. Вот значит как. Ладно, друг Ваня, поговорим ещё с тобой о правде.

Развернувшись, Сашка пошёл подальше отсюда. Нужно будет пройти дворами, не выходя особо на дорогу, полиция может теперь кататься по окрестностям. Он сейчас не в том состоянии, чтобы попасть в участок. Говорить правду полицейским он хотел меньше всего. Правды у Сашки, как оказалось, было слишком уж много. Ну или того, что он считал правдой. А это тем более не стоит слышать полицейским.

3.1

Начальник любил звонить Владимиру во время обеденного перерыва. Если же прервать обед не получалось, то он звонил после работы или рано утром, а иногда и во время отпуска. Для начальника не существовало рабочего графика и времени суток, он был безгранично счастливым человеком и не наблюдал часов и календарей.

Каждый раз Владимир ругался, отодвигал тарелку и торопливо жевал, чтобы не отвечать с набитым ртом. Телефон бессовестно трезвонил, напоминая, что кто-то на том конце работает, пока некоторые бессмысленно прожигают жизнь по столовым и дешёвым кафешкам. Он жевал ещё быстрее, параллельно вытирая руки салфеткой и мысленно ругаясь на свой характер, который не позволял игнорировать звонок. А ведь в этом мире полно людей, которые просто перезвонили бы через полчаса. Но они герои, а обычный человек слаб.

В этот раз начальник традиционно застал его за обедом, и Владимир, проклиная вселенский закон подлости, нажал дергающуюся зелёную иконку на экране.

– Володя, зайди ко мне, – здороваться начальника мама не учила в детстве, эта женщина вообще многое упустила в воспитании сына, – и побыстрее, тут тебя человек ждёт.

– Я сейчас на обеде, – Владимир всё же решил постоять за себя и за кусок жареной рыбы, ожидающий в тарелке, – немного задержусь.

– Ну давай там поскорей, минут через пятнадцать я тебя жду.

– За пятнадцать минут я не успею, – попытался он и дальше держать оборону, – минимум – полчаса.

– Ну тебе что, полчаса до меня идти? Там от столовой – минут десять ходу.

– Я обедаю, Сергей Иванович, не могу же я просто взять и выкинуть еду!

– Володя, тебя тут человек ждёт, важный человек! Так что твоя еда… – начальник на несколько секунд затих, послышался чей-то неразборчивый голос, а потом телефон снова ожил, – короче, давай быстрее доедай свой суп и ко мне.

Связь прервалась и Владимир уже без энтузиазма вернулся к рыбе, которая теперь лежала на тарелке в какой-то укоризненной позе, давая понять, что она могла бы и подождать, потому что уже жареная. А заставлять ждать важного человека – безответственно, невежливо, да и вообще неправильно.

– Не надо меня осуждать, – сказал Владимир недовольному куску рыбы, отодвинул от себя тарелку и вышел из-за стола, гадая, что за важный человек посетил его на этот раз.

Владимир не очень любил «важных» людей ещё с детства. Он в принципе не понимал, кто такие эти важные люди и за какие заслуги они получили свой статус. В школе важными были учителя, завучи, директор и какие-то незнакомые проверяющие, периодически посещавшие уроки. И тогда все эти люди действительно казались какими-то обладателями высшего знания, да и другие взрослые признавали их важность. Но уже в институте стало ясно, что за важностью часто скрывается только должность и ничего больше. В последние же годы Владимира часто посещали всякие комиссии и делегации, поэтому он насмотрелся слишком много «важных» людей – это были и известные журналисты, которым приходилось напоминать курс природоведения, и политики, кивающие головами на любую фразу, даже если ты говорил полную ерунду, над которой посмеялся бы и первоклассник, и просто какие-то неизвестные, от которых начальство очень хотело немного материальных благ.

Да и весь мир как-то слишком сильно помешался на важности и статусе. Плохие певцы, актёры и писатели, блогеры, телеведущие, футболисты, депутаты, священники, маркетологи, какие-то непонятные стилисты и известные дизайнеры пугающей одежды – все эти люди считались важными и требовали соответствующего к себе отношения. Похоже, степень важности сместилась в сторону развлечений, поэтому Владимир ожидал, что очень скоро самой престижной в мире станет профессия клоуна во всех своих нынешних воплощениях. Хотя, наверное, это уже случилось, просто нынешние клоуны не смешили детей в цирке, они больше пугали взрослых. От таких мыслей становилось грустно, поэтому он постарался думать о чём-нибудь ещё, но предстоящая встреча спугнула весь позитив.

Он дошёл до приёмной начальника, постоял минуту около секретарши, флегматично раскладывающей какой-то очень современный пасьянс в телефоне, ожидая хоть какой-то реакции на своё появление. Секретарша возила пальцем по экрану, распугивая разноцветные картинки, совершенно не реагируя на посетителя, поэтому Владимир просто прошёл мимо и без стука открыл дверь в кабинет.

– Ага, наконец-то! Вот и он, – начальник недовольно проворчал, поставил на стол бокал с чем-то тёмно-коричневым и указал находившемуся рядом с ним мужчине на Владимира, – знакомьтесь, это и есть Володя, наше, так сказать, биологическое светило.

Владимиру не слишком понравилось такое определение, он поморщился, но начальник даже не посмотрел на него, он продолжал говорить.

– А ты в свою очередь познакомься с Романом Александровичем, он тоже не последний человек в своей области…

– Можно просто Роман, – мужчина встал и протянул руку, – сотрудник Института мозга.

– Института мозга! – начальник с таким пафосом произнёс это название, словно объявлял победителя в небольшой войне. – Вот каких людей ты заставляешь ждать!

– Ничего страшного, – Роман смущённо улыбнулся, было видно, что ему неловко в этой ситуации, – мне не так уж и срочно.

– Ладно, присаживайтесь, – директор снова взял бокал и обвёл им круг, разрешая занимать любые понравившиеся места в кабинете. Этот человек любил разрешать что угодно, если это ничего ему не стоило. Впрочем, запрещать что-либо он любил ещё больше, но на тех же условиях.

– Знаете, будет лучше, если мы с Владимиром поговорим у него в кабинете, – Роман отодвинул стоящий рядом с собой бокал и бутылку коньяка. Важных гостей начальство всегда встречает алкоголем, конфетами и уважением.

– Ну пойдёмте в его кабинет, – ещё раз разрешил директор, пожимая плечами. Он сделал последний глоток и встал. – Но мне кажется, у меня здесь будет удобнее.

– Простите, но хотелось бы поговорить наедине, – неожиданно смущение Романа прошло, – дело касается исключительно Владимира Сергеевича.

– Но он мой сотрудник, – директор наконец понял, что важный гость приехал не к нему, – я имею право знать, чем он занимается!

– Вы можете связаться с нашим руководством и запросить у них информацию, – тон у Романа вдруг стал жёстким, – я не имею права разглашать её. – Он повернулся к Владимиру. – Покажете, куда идти?

Тот украдкой взглянул на директора, который от злости покраснел и, кажется, не собирался на этом состоянии останавливаться, превращаясь в какого-то хамелеона, мимикрирующего под цвет выпитого коньяка. Это было приятное зрелище.

– Пойдёмте, – Владимир кивнул головой на дверь, стараясь сдержать улыбку, – можем зайти в нашу лабораторию, она ближе всего.

Они вышли из кабинета и прошли мимо секретарши, которая в этот раз на всякий случай оторвалась от телефона. Видимо, требовалось не менее двух человек для привлечения её внимания. Они двинулись на второй этаж к лаборатории, Роман по дороге молчал, а Владимир гадал, что же такого Институту мозга от него понадобилось. Институт был создан не так давно по личному распоряжению президента, и ходили слухи, что там разрабатываются лекарства, продлевающие жизнь, что не совсем вязалось с названием организации. Впрочем, в этой стране серьёзные проекты традиционно имели названия, специально никак не связанные с проводимой работой. Поэтому можно было даже предположить, что где-то есть настоящий институт мозга с вывеской типа «Гидростройпроект» или даже «Прачечная».

– Вот, это всё моё, – Владимир открыл дверь в лабораторию, пропуская гостя, – сейчас все ещё на обеде, можем спокойно поговорить.

– Интересно у вас тут, – Роман осмотрелся, подошёл к клетке с крысами и те подняли мордочки в ожидании, – извините ребята, у меня ничего для вас нет. В общем, мы поинтересовались вашими работами, – он оставил разочарованных крыс в покое и повернулся к Владимиру, давая понять, что читал именно его работы, – вы ведь довольно известный специалист в своей области. Нам нужен такой человек, как вы.

– Для чего? – спросил тот. – Что Институту мозга может от меня понадобиться? Я ведь не занимаюсь исследованиями вашего профиля.

– Я знаю, – сказал Роман, – но нас интересуют не ваши исследования, а вы сами. Ваши работы заставили меня задуматься о вашем образе мышления, оно у вас довольно необычное. У нас сейчас в работе крупный проект по изучению работы мозга, а для него требуется статистика. Мы предлагаем различным людям поучаствовать в эксперименте – уделить один час в день и поработать в специальном сканере, считывающем сигналы мозга. Вам не нужно никуда ехать, сканер выглядит как обычная шапочка, только с проводами и аккумулятором. Немного неудобно, но это всего один час работы.

– Я буду должен ходить на работе в шапке из проводов? Хотя ладно, это переживаемо, но зачем вам нужен именно я? – Владимир указал рукой на окно. – Посмотрите, у вас там целый мир, берите, кого угодно.

– Мы и берём, – согласился Роман, – просто там, – он посмотрел в сторону окна и повторил жест Владимира, – обычные люди. Их много, мы набираем по ним достаточно информации, но нам нужны и другие, умные, успешные, богатые, знаменитые, всех понемногу. Вы довольно изобретательны, у вас острый ум, вы идеальный кандидат для нас. К тому же, вы не одиноки, у нас много выдающихся людей в проекте.

– Ну хорошо, – с одной стороны Владимиру было приятно, что его считают умным, хотя сам о себе он придерживался такого же мнения, а с другой его приглашала в эксперимент организация, о деятельности которой было известно слишком мало, – но я хотел бы знать, в чём суть ваших исследований. Поймите меня правильно, просто мне не хотелось бы стать участником чего-то нехорошего.

– Не беспокойтесь, у нас исключительно мирные цели. Мы изучаем деятельность мозга для создания искусственного интеллекта. Причём сам по себе такой интеллект у нас уже есть, именно он получает данные со всех сканеров, анализирует их и создаёт отдельно новую улучшенную модель самого себя. Но под нашим чутким надзором! – Неожиданно добавил Роман. – Через пару лет она будет готова и займётся тем же самым – усовершенствованием себя. И так до тех пор, пока мы не получим идеальный электронный мозг.

– А зачем вам тогда обычные люди? – удивился Владимир. – Берите сразу гениев, подсовывайте их вашему интеллекту, пусть он анализирует только их, мне кажется это более близкий путь к созданию идеала.

– Это не так, – Роман, не дождавшись приглашения садиться, забрался на стол и свесил ноги, – очень часто гении ограничены какой-то одной областью и совершенно не приспособлены к жизни. Нам нужно совсем иное, электронный интеллект пытается сравнивать разных людей, на сравнении он учится гораздо быстрее, чем на анализе конкретных личностей. Так что нам нужно всех понемногу. Какие ещё у вас вопросы?

– А можно будет посетить вас и посмотреть, как это всё выглядит изнутри? Никогда не видел ничего подобного вживую.

– Прямо сейчас вряд ли. Но где-то через полгода, думаю, я смогу вам это устроить.

– Полгода? Ого! И сколько же вообще продлится ваш эксперимент?

– Не более двух лет, – Роман развёл руками, – ну это же наука, вы же сами знаете. Сейчас ничего быстро не получается, приходится работать годами.

– То есть мне два года ходить в вашей шапочке? – Владимир сел в кресло и почесал затылок. – Так себе перспектива. Буду законодателем моды тут.

– Я понимаю, – Роман слез со стола, – но это ведь всего час в день, причём по выходным мы ничего от вас не просим. К тому же часть вашего разума станет этаким кирпичиком будущего. Со временем мы научим компьютеры думать почти как человек. Живыми от этого они не станут, но очень многое смогут изменить в лучшую сторону. Не торопитесь, подумайте пожалуйста, а завтра во второй половине дня я загляну к вам за ответом. Хорошо? – он протянул руку для рукопожатия, и Владимир пожал её. – Отлично! И ещё, лучше не говорите никому, что именно мы делаем. Это не секрет, просто лишние разговоры всегда мешают делу. Думаю, вы это и сами знаете. Так что до завтра!

Он развернулся и вышел из лаборатории, оставив Владимира наедине с крысами. Тот посидел немного, размышляя, прогулялся между столов, мешая работать постепенно возвращающимся с обеда подчинённым, а потом пошёл в свой кабинет, сел за компьютер и весь оставшийся день посвятил поиску информации об Институте мозга.

Интернет был наполнен слухами и официальными новостями, написанными известными журналистами. Поэтому читать приходилось либо какие-то страшилки о том, как мы все умрём, либо хвалебные оды о том, как прекрасна станет жизнь благодаря Институту. В конце концов Владимир устал, посмотрел в окно на весенний вечер, собрал свои вещи и, попрощавшись со всеми, пошёл домой. Конечно же, в коридоре его поймал начальник.

– Ну и что он от тебя хотел? – спросил он, с подозрением оглядывая куртку Владимира, висящую на руке.

– Простите, не могу сказать, вы же сами слышали, – попытался выкрутиться тот, – до свидания!

– А ты куда так рано? – начальник повернул свои наручные часы и, глядя на Владимира, постучал пальцем по циферблату. – Рабочий день ещё не закончился. А если все начнут вот так уходить раньше времени? Это же анархия будет! Вы, как руководитель отдела, должны подавать пример своим сотрудникам!

– Сергей Иванович, моя лаборатория – самая лучшая, что есть в этом институте, – Владимир вздохнул и остановился посреди коридора, – и такой она стала под моим руководством. Вы считаете, что я подаю мало хороших примеров? И, кстати, рабочий день закончился десять минут назад. Так что я домой!

– Знаешь, у нас тут всегда было принято задерживаться! – раздался голос в спину, заставивший Владимира остановиться и развернуться ещё раз. – Тут такие люди работали! И они не по расписанию уходили! И никто не жаловался! А тебе не нравится.

– Мне всё очень нравится, – глубоко вздохнув, Владимир попытался говорить спокойно, – но уходить домой вовремя я тоже очень люблю. До свидания!

– Завтра совещание с утра, жду тебя пораньше, – раздалось сзади, но в этот раз Владимир уже не обернулся.

1.5

Он замёрз даже в пальто. Противный ветер, не утихший ещё со вчерашнего дня, искал лазейки и забирался внутрь, унося тепло, словно ему было нужнее. Дойдя улочками до центра, Сашка забрёл в супермаркет погреться, а потом прошёлся по центру, чтобы наконец-то насладиться свободой, успокоиться и решить, что делать дальше.

Центр города нисколько не изменился, здесь всё так же ходили толпы людей, которым, кажется, не нужно было ни работать, ни учиться. Уже открылись кафе, и внутри сидели посетители, кто поодиночке, а кто парами и даже целыми компаниями. Огромные электронные часы, висящие на здании администрации, светились своими радиоактивными зелёными пикселями, оптимистично сообщая, что на улице «+0» в начале одиннадцатого.

Остановившись около кафе, Сашка посмотрел сквозь стекло и нащупал в кармане деньги, но пока решил не тратить их, хотя без кофе и булочки вкус свободы был неполным. Человек устроен странно, вчера он радовался просто тому, что его отпустили, а сегодня, глядя на завтракающих в тепле людей, он уже был недоволен. Нам всегда мало. Чтобы не начать разговаривать прямо под окнами, Сашка отвернулся и пошёл дальше.

Вдоволь набродившись и надышавшись, он так и не придумал, что делать. В мечтах он выходил из тюрьмы, забирал предусмотрительно отложенные деньги и некоторое время жил в своё удовольствие, пока не подвернётся случай заработать ещё. А оказалось, что этот случай нужен был прямо сейчас. В конце концов он ещё раз погрелся в торговом и центре и, выйдя наружу, подальше от манящих запахов еды и парфюма, двинулся в сторону старой фабрики.

Идти пришлось далеко, и недовольство погодой уже неоднократно было громко выражено посреди улицы. Параллельно пришлось выразить и недовольство своим недовольством. Никогда ещё Сашка не задумывался, насколько же ему всё на свете не нравится. Как он так жил всю жизнь?

– Ненавижу осень! – сказал он вслух в очередной раз, напугав проходящую мимо женщину. – Блин! Да заткнись же ты! Ну что за ерунда? Кому от этих разговоров может быть хоть какая-то польза?

Он глубоко вздохнул, сделал ещё несколько шагов и остановился у проходной своей фабрики, где работал до того, как оказался в тюрьме. Осмотрев ржавые ворота и будку с охраной, он заметил, что здесь тоже ничего не изменилось, так же, как и в телевизоре, в городе, дома и в голове у трусливого приятеля. Казалось, вся страна застыла в положении бесконечной несменяемой стабильности. Мечта.

Через проходную никто не шёл, все уже были внутри, только начальство могло явиться настолько поздно, но оно проезжало через ворота на машине. Сашке было немного стыдно, что ему больше некуда податься, он всю дорогу, не переставая, обдумывал другие варианты, но ничего, кроме фабрики, в голову не пришло. Доктор довольно сильно ошибался, полагая, что Сашка расскажет всю правду друзьям и родственникам. При огромном количестве правды рассказывать её оказалось, в принципе, и некому. Пока что приходилось разговаривать с собой, и это раздражало.

Постояв в нерешительности несколько секунд, он потянул на себя ободранную китайскую дверь в будке охраны и вошёл внутрь, стараясь казаться сильно озадаченным, это повышало шансы пройти мимо без вопросов. Он подскочил к вертушке турникета и одним прыжком перемахнул через неё.

– Мужики, опаздываю! – крикнул он в ответ на претензии охранника, высунувшего голову в окошко. Ничто не помешало ему соврать в этот раз, он совершенно не волновался. Никто не станет гнаться за опоздавшим, электронные пропуска сами посчитают тех, кто пришёл поздно или прогулял. В современном мире прав у роботов куда больше, чем у людей.

Выскочив наружу, Сашка на всякий случай отбежал подальше от будки охраны, если кто-то всё же надумает за ним погнаться. Но никто не стал, поэтому ближе к зданию он перешёл на шаг и огляделся. Наверное, если бы он просидел в тюрьме десять лет, то всё равно с лёгкостью смог бы описать этот двор до мелочей. Несколько покосившихся складов, пристройки для транспорта, приткнувшиеся где попало грузовики, ямы с водой и остатками асфальта – всё оставалось на своих местах. Наверное, люди иногда уезжают в другой город не для того, чтобы найти там новую жизнь. Иногда просто хочется потерять эту, старую и надоевшую.

Он открыл дверь, которая издала знакомый приветственный скрип, вошёл и двинулся к цехам. Здесь даже издалека чувствовалась жизнь, в глубине что-то гудело и звенело, слышались голоса, только невозможно было разобрать ни слова. Сашка прошёл мимо раздевалки, чуть не завернув туда по старой привычке. Но сегодня ему не нужно было переодеваться.

Пройдя длинный коридор, он повернул в сторону и пошёл к двери в свой цех, немного волнуясь. Он не знал, как отнесутся к его появлению, и был удивлён, что его, оказывается, интересует чьё-то мнение о себе.

Внутри на него не обратили внимания, всё-таки больше двух лет прошло, никто не ждал Сашку. Он беспрепятственно дошёл до своего рабочего места, где обнаружил незнакомого человека, который рассказал, что уже время обеда и всех нужно искать в столовой. Пришлось идти обратно, и в этот раз в коридоре он столкнулся с одним из бывших коллег, если так можно называть работников фабрики.

Тот на секунду даже остановился, вглядываясь в Сашку, казалось, он сейчас начнёт креститься и пятиться назад, читая молитвы. Но всё же он собрался с духом, прижался к стене и двинулся вперёд, стараясь смотреть в пол.

– Что ты ведёшь себя так? Я что, привидение? – Сашка не удержался и рявкнул, отчего мужичок вздрогнул, но не поднял взгляд, а лишь ускорил шаг. – Ты меня всю жизнь судить собираешься?

В коридоре уже никого не было, а Сашка продолжал говорить, путаясь в собственных мыслях. Ведь он действительно убийца, наверное, люди имеют право осуждать его и не хотеть общаться. Или всё же они могут попытаться простить его и начать просто относиться по-человечески? Ведь это несложно. Что здесь правда? Ему просто хочется на кого-то ругаться? Он умолк, повернулся и продолжил свой путь в столовую. Вот там можно будет потратить часть денег, потому что есть уже хотелось.

В столовой тоже было шумно. Люди, разбившись на компании, разговаривали за едой, словно забыли наставления родителей. Наверное, они и руки не мыли перед этим. Ну а что? Забыть можно любые правила. Усмехнувшись этой мысли, Сашка поискал знакомых в очереди, но никого не нашёл. Он пошарил взглядом, разыскивая кого-нибудь за столиками, но так никого и не заметил. Немного побродив взад-вперёд, он решил, что сначала стоит пообедать, преодолевать трудности и не раздражаться слишком тяжело на голодный желудок.

Он встал в конец очереди, продолжая наблюдать за выходом. Толпа неспешно тянулась к кассе, а в обратную сторону проплывали довольные люди с подносами. Сашка спокойно добрался до раздачи, где ему в слипшуюся гречку положили котлету, которую он уже много раз ел здесь и раньше. Ему всегда казалось, что это просто одна и та же котлета, которая изо дня в день возникает на местной кухне в каком-то фантастическом дубликаторе некрасивых предметов. Потом через этот дубликатор пропускают пюре, гречку и переваренные макароны, после чего наступает очередь супа из воды, соли и двух полусырых кусочков картошки. Он опять усмехнулся от этих мыслей, посмотрел на следующую стойку и взял с неё стакан с компотом, выбрав тот, где было налито побольше.

– Ну и чё ты выбираешь? – раздалось откуда-то из-за стойки. – Бери с краю, они тут все одинаковые! Тянут свои ручища грязные, хватаются за всё подряд! Какая тебе разница, что брать? Взял первый попавшийся и иди! Нет, он выбирает ходит! Что ты выбираешь?

– Простите, вы мне? – Сашка от неожиданности растерялся и зачем-то подумал, что ведь тоже не помыл руки, хотя несколько минут назад осуждал тех, кто делает так же.

– А тут что, кто-то ещё тянет лапы свои? – из-за стойки высунулось какое-то недовольное женское лицо. – О, так ты ещё и в пальто! Давай, давай, неси грязищу с улицы! Мало вы её ботинками тянете, так тебе ещё и лень в раздевалку зайти! Ни о ком не думаешь, кроме себя! Не уважаешь других людей, плевать на всех хотел? Невоспитанный, грязный, припёрся, стал со всеми в очередь и думает…

– Ты вообще кто? – перебил её Сашка. – И какого чёрта ты ко мне привязалась? У тебя работы нет? Занимайся своим делом.

– Ленааааааа! – женщина скрылась за стойкой и вдруг заорала во весь голос. – Тут вот этого в пальто не обслуживай, пусть идёт раздевается! – Она высунулась снова, перегнулась через стол и, глядя в сторону кассы, ткнула Сашку толстым пальцем в грудь так, что он даже сделал шаг назад, чтобы не упасть. – Вот этого! Запомнила?

– А ну пошла на хер! – свет померк в Сашкиных глазах, руки сами взлетели вверх и толкнули крикливую бабу от себя. Она исчезла за стойкой, успев в полёте сделать удивлённое лицо. Ну кто же знал, что не на всех можно орать безнаказанно?

Откуда снизу послышался вскрик, а потом стойка покачнулась, расплескивая компот из стаканов, и вдруг рухнула с высоты, словно небоскрёб в американском блокбастере. Под звон бьющегося стекла из-под столов во все стороны хлынула красная жидкость, будто кто-то на той стороне пристрелил слона. Толпа, внимательно следившая за ссорой, тут же расступилась в стороны, только Сашка остался на месте, посреди бескрайней лужи.

– Ах ты сволочь! – несмотря на комплекцию, женщина резко вскочила на ноги и швырнула в Сашку стакан. Секунду она с яростью смотрела на противника, по её лицу текли струи компота, а в волосах застряли какие-то ягоды. Сашка, увернувшийся от стакана, тоже застыл на месте, наконец-то потеряв дар речи. Но порадоваться этому он не успел, потому что женщина вдруг закричала и полезла через стол. – Я тебя, падла, убью сейчас!

Тело среагировало мгновенно, он отступил ещё на шаг, встал вполоборота и поднял вверх кулаки, слишком поздно сообразив, что собирается драться с женщиной. Но зато она вдруг остановилась на месте, прекращая атаку.

– Ну и что вы стоите? – она обвела взглядом людей, столпившихся на берегу. – Так и будете просто смотреть, что он творит? Он бить меня собрался! Есть тут хоть один мужик, чтобы вступиться?

Неловкая пауза повисла в столовой, больше никто не разговаривал, не стучал ложками, даже шум с кухни притих, стараясь не дать зрителям пропустить ничего интересного.

– Ты, это, слышь, давай, иди отсюда, – наконец сказал кто-то из толпы, но произнёс это слишком неуверенно, словно говорил по чьей-то подсказке.

– А ты меня выгони, – Сашка повернулся на голос, – давай, попробуй, иди сюда и заставь меня уйти.

– Гоните его, гоните! – заверещала баба, увидев, что за её поруганную честь никто не собирается сражаться.

– Да, гоните меня, – Сашка развернулся ещё раз, чтобы осмотреть всех вокруг, – а потом идите и жрите то дерьмо, которое она вам тут готовит. Вы всю жизнь здесь работаете, вам никогда не было обидно, что вас кормят вот этим? – он ткнул пальцем в сторону кастрюль с едой. – Здесь ни разу ничего не приготовили нормально. Всё пережаренное, переваренное, липкое, противное. И даже этого всего чуть-чуть. И за деньги. Чтобы вы знали своё место! Чтобы помнили, что вы ничего не стоите! Никогда не хотелось набрать тарелку этого варева и предложить вашим директорам пожрать вместе с вами? Что-то нечасто они тут бывают, уезжают куда-то на обед! Местная еда только для вас! Нет, вы так не сделаете, вы будете ныть друг другу, что всё плохо, но вот ей никогда не скажете, что она приготовила вам, как свиньям, – теперь он указал на свою противницу, растирающую компот по щекам, – и что ведёт она себя так…

– На, сволочь, жри, – заорала вдруг она, схватила с подноса тарелку с гречкой и швырнула в Сашку. В этот раз он не успел увернуться, липкая коричневая масса ударила его прямо в грудь, тарелка отскочила от ткани, упала и разбилась в луже.

И снова что-то замкнуло в голове, Сашка рванулся к обидчице, но тут вдруг кто-то наконец шагнул в компот и толкнул его в сторону, прямо в стоящую напротив толпу. Там его на автомате схватили за руки и потянули к выходу, хотя он пытался сопротивляться. Но на каждую попытку вырваться кто-нибудь пинал его и сжимал руки ещё крепче. Сашка кричал, ругался, но его не слушали и ругали в ответ. Сначала его вытащили из столовой, но не отпустили, а дотянули до дверей во двор, куда и вытолкали с предложением остыть, а лучше и не возвращаться.

Дверь хлопнула за спиной и Сашка уже в который раз застыл на месте. Во дворе, прямо рядом с дверью, курили те самые знакомые, которых он только что безрезультатно искал в цеху и столовой. Вот только среди них стоял дядя Валера, отец того засранца, за убийство которого Сашка и попал в тюрьму.

– Твою мать! – он ладонью собрал с пальто остатки гречки и швырнул их в лужу.

3.2

– Ну и как думаешь, что они от тебя хотят? – жена отбросила смартфон в угол дивана и толкнула ногой Владимира.

– Да кто их знает? – тот оторвался от экрана ноутбука. Весь вечер он продолжал искать информацию об Институте мозга, но пока его поиски принесли лишь дополнительную порцию слухов и несколько бессодержательных новостных роликов про то, как что-то открыли, сделали первыми в мире и уже вот-вот совершат прорыв. Сам Институт постоянно был на слуху, все знали, что он есть, но было совершенно непонятно, чем именно там занимаются. – Я про них, кроме названия, ничего и не слышал раньше. Президент лично основал, крупный научный центр, выдающиеся открытия, одна вода. Что они там делают и для чего – никто не знает.

– А вдруг они собираются не с тебя что-то считывать, а наоборот, запишут тебе что-нибудь плохое? – жена ещё раз пнула его, потому что он снова уткнулся в ноутбук. – Изобретёшь для них какое-нибудь новое оружие, и с ним они завоюют мир. Но без тебя.

– Вряд ли, – Владимир закрыл ноут, снял его с живота и поставил на стол, – если бы у них была технология записи чего-то в чужой мозг, это уже само по себе было бы огромным открытием. И никто не ходил бы друг к другу, рекламируя шапочку с проводами, там бы выпустили приказ – всем добровольно явиться в пункт получения шапочек под угрозой лишения зарплаты. Ну и президент бы ещё выступил, сказал бы, что он против принудительного ношения головных уборов. А после этого на всех бы эти шапки и напялили. Так что, думаю, я им нужен для чего-то ещё.

– Ну и что думаешь – соглашаться? Они ведь могут пока просто тестировать свои технологии записи, – она вдруг резко села, напугав мужа, – или даже технологии стирания! Представляешь, если они у тебя что-нибудь сотрут? Перестанешь узнавать знакомых, забудешь таблицу умножения.

– Не бойся, до таких технологий нам ещё очень далеко, – успокоил её Владимир, – а если боишься, я тебе эту шапочку тоже принесу, чтобы и тебе стёрли то же самое, что и мне. Приятно ведь не помнить что-то вместе.

– Тогда ладно, тогда уговорил, – дотянувшись до смартфона, жена легла обратно, – тогда соглашайся.

Следующим утром Владимир совещался, пятница была традиционным днём подведения итогов. Начальник порхал по кабинету, в случайном порядке выдёргивая руководителей лабораторий и требуя, чтобы они рассказали о своих успехах и предложениях. Без успехов на совещание приходить не стоило, даже если твоё исследование было рассчитано на пару лет. Секретарша, включив диктофон и стараясь не заснуть, сидела по центру стола и уже даже не пыталась изображать заинтересованность. Ей ещё предстояло превратить все разговоры в печатный текст и разослать руководителям в виде презентации. Такая идея была одновременно и предложением, и успехом начальника.

Владимир ждал репрессий, но никто его не тронул. Всё же в известности были свои плюсы, можно было противостоять начальству и не бояться лишиться зарплаты или работы. Он в очередной рассказал всем о том, чем занимался всю прошлую неделю и чем займётся на этой. Все, кроме секретарши, согласно покивали, и слово перешло к следующему оратору.

После обеда Роман уже ждал в лаборатории, отчего Владимиру почему-то снова стало неловко, хотя ничего плохого он не сделал. Все любят ответственных людей, вот только сами эти люди иногда не в восторге от себя.

– Ну как, подумали? – Роман сидел на том же столе, что и вчера, и листал кем-то оставленную папку. – И да, добрый день!

– Подумал, – кивнул Владимир, – я, пожалуй, согласен. Только и вы мои условия выполните – покажите потом, как это всё работает. Это же должно быть почти как в фантастических книжках из детства.

– Ну конечно покажем, – Роман спрыгнул на пол, сунул руку под стол и вытащил небольшой чемоданчик, – я как знал, что вы согласитесь, всё принёс. Вот, – он положил чемоданчик на стол и раскрыл его, – здесь ваш сканер и устройство управления им. Сейчас всё расскажу и покажу.

Он вытащил странного вида шапочку, протянул Владимиру, и тот, повертев в руках, надел её на голову. Тут же в стекле напротив отразился какой-то танкист из фильма про войну. Кажется, быть законодателем моды в таком наряде будет довольно проблематично. Роман пока вытащил что-то похожее на ноутбук, только без крышки и всего с несколькими неподписанными кнопками.

– Вот это подключите к любому компьютеру, где есть Интернет, когда будете готовы. Ничего нажимать не надо, здесь всё автоматическое, поэтому просто час вы ходите в шлеме, а мы в это время получаем данные. Единственное замечание – постарайтесь в шлеме не спать, интеллект почему-то очень любит анализировать сны, а потом в свои алгоритмы прописывает что попало, приходится вручную чистить. Давайте тогда прямо сейчас протестируем. К чему можно подключиться?

Владимир указал на дверь в свой кабинет, где они подключили устройство управления. Роман вытащил телефон, что-то долго смотрел в нём, потом наконец удовлетворённо кивнул.

– Всё работает, можете уже сегодня носить шлем, – он достал из кармана визитку и протянул учёному, – вот тут мой номер телефона, если что – звоните!

– Если что? А что может случиться? – поинтересовался Владимир. – Есть какие-то побочные эффекты?

– Пока не было, – успокоил его Роман, – да там и не может быть ничего такого, это же обычная регистрация данных. Просто на всякий случай. Вдруг захотите что-то обсудить, спросить. Только не забывайте пожалуйста – раз в день, на час. Лучше посреди дня, но можно и в другое время. А через полгода встретимся, я приглашу вас к себе, покажу, что у нас и как. Раньше, я думаю, мы не увидимся.

– То есть вы просто оставите меня на всё это время без контроля и присмотра? – для Владимира такое отношение к проекту было в новинку.

– Не переживайте, наши компьютеры будут всё контролировать, люди нужны только для экстренных случаев, – Роман сложил чемоданчик и взял его в руки, собираясь уходить, – ну и для личных контактов. Если бы ваше начальство представило вам вместо меня компьютер, вы бы вряд ли согласились. Люди не доверяют машинам.

– Скорее уж, люди не доверяют другим людям, которые эти машины создают.

– Наша машина сейчас создаёт сама себя, у нас особый случай, – Роман протянул руку, прощаясь, – Владимир Сергеевич, спасибо вам за участие! Думаю, вы будете впечатлены, когда приедете в нашу лабораторию. Но сейчас мне надо бежать, до свидания!

Он развернулся и быстро вышел из кабинета, Владимир даже не успел ничего сказать в ответ. Сейчас ему уже не нравилась эта идея, слишком быстро всё случилось. Люди, которые создают искусственный интеллект, просто принесли тебе шапку с проводами и, мало что объяснив, тут же растворились с требованием носить её ближайшие полгода? Нет, это не учёные. Больше похоже на сетевой маркетинг, только вот в чём выгода? Вчера Роман понравился ему, но сегодня Владимир задумался.

Он потыкал пальцем шапку на голове и осмотрел свой компьютер, который никак не реагировал на подключение нового устройства, хотя до этого постоянно ругался на любую флешку, подозревая её в множественных беспорядочных связях. Ситуация не стала понятнее, поэтому Владимир засёк в телефоне один час и пошёл в лабораторию.

Коллеги даже не удивились его странному наряду, никто и не спросил, что это у него на голове, Владимиру даже стало немного обидно. Если ты выглядишь странно, но никто не обращает на это внимания, то либо ты сумасшедший, либо тебя часто показывают по телевизору. Поскольку камер вокруг не наблюдалось, Владимир успокоил себя тем, что разница между сумасшедшим учёным и просто сумасшедшим довольно велика.

Через час он снял шапочку, прислушиваясь к ощущениям. Он на самом деле боялся, вдруг жена окажется права. Это было что-то сродни атеизму – ты не веришь в бога, но всё равно иногда страшно, что кто-нибудь с неба накажет тебя за плохое поведение.

Следующие пару месяцев Владимир строго выполнял предписанное, нося шапочку каждый будний день, иногда вечерами спрашивая жену, не изменилось ли в нём что-нибудь, но та отрицательно качала головой.

– Хотя нет. Изменилось, – наконец сказала она к концу второго месяца, – раньше ты никогда не приставал ко мне с этим вопросом. А сейчас постоянно спрашиваешь. Ты всё-таки боишься. Раньше ты ничего не боялся.

– Нет, это не совсем то, это издержки эксперимента, – Владимир отмахнулся, но всё же задумался – он действительно слишком много времени уделял размышлениям о том, в чём именно принимает участие. Наверное, стоило позвонить Роману и поторопить его, неведение тяготило Владимира. Но он так и не позвонил, эксперименты в лаборатории отвлекли его от мыслей об Институте мозга, а потом к нему в гости неожиданно пришёл какой-то незнакомец и принёс с собой ещё один чемоданчик.

– Вот тут к тебе пришли, – начальник без стука распахнул дверь в кабинет, пропустил незнакомца внутрь и ушёл. Теперь он игнорировал Владимира, лишая его своего внимания. И это могло бы быть хорошо, если бы не мысли о том, что всё это неспроста. Да, этот человек умел держать персонал в ненужном напряжении.

– Я от Романа Александровича, – незнакомец прервал неловкое молчание, – помните? Из Института мозга.

– Да-да, конечно, – Владимир вышел из раздумий, – что-то случилось?

– Мы разработали новый сканер, – положив чемоданчик на стол, незнакомец раскрыл его и вытащил красивую чёрную шапочку. – Вот, улучшили чувствительность, поставили новые датчики. Ну и дизайн поменяли. А то жалуется народ. Нравится?

– Да ничего, – пожал плечами Владимир, – хотя мне не принципиально. Вы бы лучше объяснили, зачем это всё нужно.

Но вопрос остался без ответа, незнакомец работал в техподдержке и мог лишь поменять одну шапочку на другую. Он два часа провозился в кабинете, бегая с телефоном из угла в угол, поднимая и опуская его, пока наконец его всё не устроило. Он заверил, что всё будет работать как часы и ушёл, оставив Владимира с неразрешёнными вопросами и новой модной шапочкой.

Ещё через месяц, немного освободившись, Владимир опять начал задумываться о смысле эксперимента, в котором участвует, и, устав от этих мыслей, наконец-то решил позвонить Роману. Он залез в стол в поисках визитки, перерыл все документы, но так ничего и не нашёл. Можно было просто позвонить в Институт по телефону с сайта, но эта попытка тоже оказалась неудачной. Отвечающие ничего не знали ни про эксперимент, ни про Романа, они лишь могли дать ещё один телефон, где очередной секретарь предлагал позвонить кому-нибудь ещё.

Оставался ещё один способ связи – можно было просто не носить шапочку. Наверняка это должны заметить и сами связаться с ним. Ведь обещали, что компьютер будет всё контролировать.

И Владимир так и сделал – просто не надел сканер, весь день наслаждаясь свободой. Он ждал, что ему позвонят до вечера, но телефон пару раз прерывал тишину лишь для бессмысленных указаний начальства. Наверное, даже компьютеру требовалось время, чтобы среагировать. Во всех этих ожиданиях Владимир не заметил, как закончился рабочий день, поэтому вышел из здания он уже довольно поздно. И прямо у подъезда наткнулся на Романа.

– Владимир Сергеевич, добрый вечер, – тот протянул руку, словно ждал этой встречи, – я хотел бы с вами поговорить. И заодно показать вам то, что обещал.

– Ага, то есть вы всё-таки заметили, что я не надел вашу шапочку? – Владимир улыбнулся и пожал протянутую руку. Его план сработал. – Только уже поздно, мне кажется. Вы точно хотите мне сегодня это показать?

– Точно не сегодня, вам лучше будет принять решение сначала. Думаю, вы догадались, почему я изначально пришёл именно к вам, – Роман покачал головой, вытащил из кармана лист бумаги и протянул собеседнику, – вот тут написан наш адрес и телефон, приезжайте завтра утром, я буду ждать. Сразу хочу сказать, что вам ничего не угрожает, вы будете абсолютно свободны, можете даже прийти не один, если боитесь. Мы постоянно будем находится среди людей, никаких запирающихся комнат посещать не будем, не волнуйтесь. Вы спокойно сможете уйти в любой момент, мы не будем препятствовать и следить за вами. Мы…

– Так, подождите, – остановил его Владимир, – вы вообще о чём говорите? О чём именно я уже догадался? Какие угрозы? Что ещё за комнаты?

– Владимир Сергеевич, мы всё знаем, – Роман зачем-то перешёл на шёпот, хотя вокруг никого не было, – всё про вас и ваше предназначение.

– Ни хрена я не догадался! О чём вы вообще говорите?

– Владимир Сергеевич, мы знаем, что вы не человек, – отступив на шаг, Роман поднял руки, показывая, что ничем не угрожает, – но вам нечего бояться, мы не будем вам мешать. Мы хотим лишь поговорить. Завтра. Вы подумайте эту ночь, решите, хотите ли вести диалог. Если боитесь – можем встретиться в людном месте, в парке, просто на улице. Или всё же приходите к нам, там абсолютно безопасно, гарантирую. Я всего лишь…

– Я не человек? – Владимир с удивлением смотрел на стоящего напротив Романа. Так вот в чём был подвох, он же просто сумасшедший. – Да, точно! Чуть не забыл! Я, блин, робот из будущего, собираюсь предотвратить атомную войну! Думаю, с вашими экспериментами я закончил, а то превращусь в кого-то, похожего на вас. Пришлите завтра кого-нибудь забрать этот ваш шлем, а я пошёл домой.

– Хорошо, – Роман отступил ещё дальше, открывая дорогу, – но, если передумаете, приходите завтра с утра. Если не придёте, мы больше не будем беспокоить вас, обещаю. Вы в полной безопасности.

Глубоко вздохнув, Владимир отвернулся и пошёл за своей машиной.

1.6

– О, какие люди! – кто-то нарушил повисшее молчание, после чего все синхронно затянулись, бросили окурки на землю, рядом с урной, и потянулись к двери, обходя Сашку с двух сторон, словно тот хоть раз от кого-то бегал.

– Ну, что ты нам расскажешь? Кто тебя так быстро отпустил и за что? – в центр вышел дядя Валера, ещё очень крепкий, несмотря на свой возраст. Он держал руки в карманах и медленно надвигался.

– А что мне тебе рассказать? – Сашка сделал шаг назад, но не от страха перед противником. Сейчас он боялся лишь сам себя. Есть вещи, которые не стоит говорить вслух просто потому, что ты и про себя не признаёшься в их правдивости. – Что мне очень жаль? Так мне очень жаль! Но только не твоего сына. Мне жаль, что это я его убил. Если бы можно было отмотать обратно, на тот вечер, я бы развернулся и ушёл. Я всё это время только и думал о том, что он должен был сдохнуть без меня. Просто для моего душевного спокойствия и свободы. А вот о его смерти я не жалею нисколько.

– Может, ещё что-то хочешь добавить? – спросил противник, хотя Сашка уже напрягся в ожидании удара. – Про деньги расскажи, которыми дружок твой хвастался. Очень интересно, откуда они у тебя.

– Могу и добавить, – он отступил ещё на шаг, чтобы видеть всех, кто стоял вокруг, – хоть кто-то из вас считает дядю Валеру хорошим человеком? – спросил он, сам на секунду задумавшись о том, как некоторые малознакомые люди умудряются пройти через всю нашу жизнь, так и оставаясь до самой старости «дядями». Только лишь дядя милиционер всегда превращается в господина полицейского. – Вряд ли вы его слушаетесь, потому что он отличный лидер и у него стоит чему-то поучиться. Вы его боитесь. Он с самого вашего детства издевался над вами, а вы никогда не сопротивлялись, потому что тогда были мелкими и слабыми. И сына своего он воспитывал как такого же бандита, и его вы боялись ещё больше, он ведь был ещё тупее и злее. Но теперь-то вы уже выросли, пора бы дать отпор тому, кто вас обижает, а не в рот ему смотреть. Да постой ты! – он неожиданно для себя оттолкнул медленно наступающего дядю Валеру назад. – Ты сам спросил, вот и послушай! Вы за что хотите наказать меня? За то, что я сделал то, о чём вы мечтали? Хоть кто-то из вас жалеет о...

Дядя Валера выдернул руку из кармана и резко ударил Сашку в живот, но тот был готов и вовремя сдвинулся в сторону. Нож зацепил карман пальто, треснула ткань, и на свободу вылетело всё Сашкино состояние – синяя двухтысячная бумажка. Он смотрел, как разорванная купюра взмыла вверх и чувствовал, что ярость заполняет его сознание, вымывая оттуда остатки разума. Он шагнул вперёд и изо всех сил заехал противнику в челюсть. Дядя Валера, отвлёкшийся на летящие деньги, вдруг закатил глаза и просто рухнул рядом с лужей. Сашка наклонился, поднял выпавший из его рук нож и посмотрел на людей вокруг. Никто не сдвинулся с места, чтобы помешать ему, все словно впали в транс.

– Ну что, кому-то ещё нужно от меня справедливости? – спросил он, взвешивая нож в руке, но никто не ответил.

Сашка посмотрел на тёплый кусок металла, услужливо нагретый дядей Валерой в кармане, размахнулся и швырнул его в непроходимые заросли клёнов за забором. Потом оглянулся на свои деньги, распавшиеся на части, поднял их, поднёс к лицу мокрые скомканные кусочки и бросил обратно в лужу. Народ, стараясь не смотреть на Сашку, потихоньку потянулся к дверям, пока двое главных фанатов пытались привести дядю Валеру в чувство.

Двинувшись к проходной, Сашка вдруг поймал себя на мысли, что в этот раз он не говорит ничего. Вся злость ушла с ударом, и больше никакой правды рассказывать не требовалось. Эх, жаль, что нельзя всё в жизни решить вот так просто, размахивая кулаками вместо того, чтобы договариваться.

Охранник снова высунулся из своего окошка и попытался рассказать Сашке о недопустимости несвоевременного ухода с работы, но тот лишь перепрыгнул через турникет и остановился у нелепо торчащей посреди прохода бритой головы.

– А ты не замечал, что ты тут не нужен совсем? – спросил он у охранника, который вывернулся почти как сова, пытаясь проследить взглядом прогульщика. – Тебя никто не слушает, ты ничего не решаешь и остановить никого не можешь. Твоя работа не стоит того, чтобы её делали. Но ты всё равно делаешь.

Он развернулся и вышел уже в тишине. В этот раз ничто не заставляло его говорить правду, он был спокоен. Просто очень хотелось кого-то обидеть. Хлопнув китайской дверью, Сашка снова оказался в свободном мире со всем этой чёртовой необходимостью выбора. Он не знал, что делать дальше. Как-то нужно было вернуть свои деньги, найти работу, да и просто поесть первый раз за день и где-то переночевать вечером.

Повернув в сторону центра, он вспомнил, что можно позвонить сестре и напроситься в гости хотя бы на сегодня. Вот только будет ли она рада его видеть? Он никогда не был примерным братом. Он никогда не был примерным никем.

– Ну что, как тебе твои суперспособности? – спросил вдруг кто-то, и Сашка, подняв голову, увидел какого-то смутно знакомого мужика, прислонившегося к припаркованному у тротуара микроавтобусу.

– Это ты? – он вдруг вспомнил. – Ты вчерашний сумасшедший водитель с катафалка! Какого хрена тебе надо?

– Ага, – кивнул тот, – надо же! Не забыл.

– Ты что, следишь за мной? – Сашка осмотрел микроавтобус. Теперь на лобовом стекле была приклеена другая фотография, у ритуальных машин нечасто бывают постоянные клиенты. – Если тебя доктор послал, он должен был сказать, что со мной лучше не связываться. Меня, может быть, мертвецы твои и пугают, а вот ты нет. Я ведь…

– Остынь, – водитель поднял вверх руку и помахал какой-то чёрной коробочкой в ладони, – смотри, у меня для тебя сюрприз. Хочешь, отключу твою способность?

– Что? Ты можешь это остановить?

– Сейчас, – водитель повернул коробочку другой стороной, на которой оказалось несколько кнопок, – нажмём на «выкл».

В один момент что-то словно переломилось внутри. Ничто в этом мире больше не угрожало Сашке, всё стало абсолютно нейтральным и спокойным, даже ветер как будто утих и перестал трясти разрезанное пальто. Небо подтянуло вверх облака, давая больше простора, а водитель показался теперь не таким уж и сумасшедшим.

– Чёрт! – Сашка сделал шаг с тротуара, сел на мокрый бордюр и обхватил голову руками. – Чёрт! Хорошо как!

– К сожалению, это ненадолго, – водитель присел перед ним на корточки, – скоро всё вернётся назад.

– А можно навсегда выключить? – спросил Сашка. Сейчас ему очень хотелось, чтобы это чувство длилось и длилось.

– Давай в машину сядем, – водитель поднялся и кивнул на пассажирскую дверь, – прохладно на ветру.

Сашка посидел ещё минуту на улице, а потом встал и забрался в микроавтобус, снова попытавшись посмотреть вглубь салона, чтобы убедиться в отсутствии покойника, но ничего рассмотреть не удалось.

– Рассказывай, – попросил он водителя, – кто ты, и можно ли у меня это отключить насовсем?

– Для начала тебе стоит понять, что именно ты собираешься выключать, – тот завёл двигатель, потёр замёрзшие руки и повернулся к собеседнику, – а про меня потом. Ты знаешь, что оставили в твоей голове и для чего?

– Эксперимент какой-то. Я, честно говоря, за всё время так и не понял, что этот доктор от меня хочет. Он каждый раз разное рассказывал.

– От тебя он не хочет ничего, ему просто нужен был кто-то для нового опыта, кто-то, от кого с лёгкостью откажутся все знакомые и родственники. А занимается он одной единственной проблемой – жизнью после смерти.

– Но я же не умер, какая ещё жизнь после смерти? – спросил Сашка. Он даже не удивился, что-то в нём отключилось слишком сильно.

– Ты не умер, но имплант в твоей голове продолжает расти. Его задача – скопировать все нервные клетки в мозгу вместе со связями и заменить их искусственными нейронами, которые питаются от сети или аккумулятора. Тогда твой мозг можно будет извлечь и подключить к компьютеру, с живым мозгом сделать такое невозможно. И человек с таким имплантом не умрёт, он просто переедет из своего старого тела в какое-нибудь убежище для тех, у кого есть деньги. К тому же мозг станет устройством, которое можно починить или подкорректировать, ему больше не будут угрожать болезни. Это дорога к полному бессмертию.

– То есть я не умру?

– Ты умрёшь, – водитель покачал головой, – извини за такие новости. Тебя отпустили, это значит, что эксперимент не удался, удачный экземпляр доктор не выпустил бы. Твой имплант сейчас больше похож на опухоль, он будет бесконтрольно разрастаться, заменяя всю нервную ткань на искусственную, причём не только в голове. К сожалению, сохраняя память, он не сохранит твою личность, потому что, кроме памяти, в тебе ничего и не останется. Ты исчезнешь, хотя твой организм некоторое время ещё будет функционировать. Вместо тебя останется биоробот с памятью, набором инстинктов, знанием языка и даже умением водить машину или жарить блины. Исчезнут все твои увлечения, интересы, стремления и мечты, даже твоей злости не будет места в новом мозгу. Ты будешь выполнять лишь минимальный набор функций, необходимых для поддержания жизни, и на этом всё. Твой доктор научился делать искусственные мозги, вот только пока даже для него они бесполезны, исходная личность исчезает. Он уже много лет пытается решить эту проблему, но пока никак.

– Откуда ты знаешь? – Сашка вдруг почувствовал страх. Кажется, его чувства начинали возвращаться. – И кто ты такой?

– Говорю же, ты далеко не первый из тех, кого отпустил твой доктор. Мы многих изучили, у всех одно и то же, – водитель подкрутил рукоятку температуры, добавляя тёплого воздуха. – А кто я такой? Это не самый простой вопрос. Я работаю в Институте мозга. И мы тоже хотим изобрести бессмертие, но только для всех, а не для избранных.

– Врёшь, – покачал головой Сашка, – никто не станет делать такое для всех. То, на чём можно заработать, никто не отдаст даром. Я вам нужен для чего-то ещё!

– Но мы ведь официальная государственная организация, – водитель даже развёл руками, давая понять, что Сашка заблуждается, – мы всё делаем для обычных лю…

– Ой, вы прямо филиал пенсионного фонда, всё для достойной старости! – теперь появилось и раздражение. – Благодетели! А доктор этот ваш тогда кто – бездушный бизнес ради наживы? У кого-то вдруг оказалось столько денег, что он способен проводить медицинские опыты в тюрьме в обход власти?

– Ты бы удивился, если бы узнал, сколько народу готово оплачивать подобные исследования, причём обязательно в обход власти. Кто первым получит бессмертие, тот и станет этой властью. Не думал об этом?

– Ну я и говорю, вы просто хотите быть первыми, но кто-то обгоняет вас, – Сашка глубоко вздохнул, но раздражение не хотело уходить. – Чёрт! Что ты от меня хочешь? Залезть в мою голову и посмотреть, что там и как? Чтобы я стал очередным шагом на вашем пути к бессмертию? Да пошли вы все на хрен! Что вы сделали, чтобы быть достойными хотя бы той власти, что у вас уже есть? Что вы сделаете дальше? А?

– Тише, тише, – водитель поднял коробочку и снова нажал на ней кнопку. – Говорю же, ты неудачный эксперимент, лезть в твою голову нам не столь интересно. У меня другое предложение. Тебе понравилось на воле? Дома тебя не ждут, работу тебе быстро не найти, друзей у тебя нет. Иван твой деньги не вернёт, он рассказал про них всем в тот же день, когда тебя посадили. И деньги у него сразу же забрали, пообещав процент с какого-то дохода. Но он ничего не получит, как и ты. Кстати, это он позвонил сегодня всем, рассказал, что ты вернулся. Поэтому на фабрике тебя ждали И ребёнка у него тоже нет, он просто манипулировал тобой, хотя раньше делал то же самое, а ты просто считал его трусом и слабаком. Вот такая горькая правда. Тебе некуда податься. К тому жить тебе осталось недолго, думаю, меньше года. Это устройство, – он ещё раз показал коробочку, – всего лишь на несколько минут блокирует сигналы в импланте, но через месяц оно просто убьёт тебя, слишком большая часть мозга будет искусственной. Ты обречён, Саша. Но у меня есть к тебе предложение. Не хочешь послушать?

– И что это за предложение? – спросил Сашка. Его злость снова прошла, но в этот раз почему-то не было ощущения облегчения.

– Твой мозг медленно превращается в биологический компьютер, уникальное устройство, мы пока не умеем делать таких. Но мы можем воспользоваться им, подключив тебя к нашей общей сети. Там уже есть трое таких же, как ты. Мы поддерживаем в них жизнь, без нас они умерли бы уже давно. С вашей помощью мы хотим создать мощный искусственный интеллект, и твой мозг способен помочь нам в этой задаче, это важно. Присоединяйся. У тебя будет собственное жильё, еда и даже некоторая свобода. А тут ты не выживешь, ты же сам всё видел. Ну что думаешь?

– Я устал от всех вас, – Сашка схватился за дверную ручку, собираясь выходить наружу. Он ощущал внутри себя бесконечную пустоту, и теперь даже желал возвращения всей своей ненависти. – Всю мою жизнь всем что-то от меня надо. Если уж мне осталось так мало, то меньшее, чего я хотел бы – жить в твоей клетке за еду. Поэтому сойду тут.

Толкнув двери, он поставил ногу на порог, но тут что-то больно ткнулось ему в бедро. Он глянул вниз, но успел заметить лишь мелькнувшую руку водителя. Ничего не понимая, Сашка попытался сойти вниз, но ноги вдруг разъехались в разные стороны, и он выпал из дверей микроавтобуса прямо на грязный асфальт.

3.3

– Да ладно, ты правда пойдёшь к ним? – жена вдруг засмеялась и села на стул рядом с Владимиром. – Зачем? Послушать ещё раз тот же бред?

– Знаешь, я пока ехал, уже десять раз подумал про всё это, – Владимиру почему-то было не до смеха. После встречи с Романом он долго сидел на парковке в автомобиле, прокручивая в голове разговор, да и вообще все события последних месяцев. Он много раз задумывался о сути эксперимента, но даже и близко не предполагал, что всё закончится вот так. – Я на самом деле хочу послушать их историю.

– Зачем? Или ты всё-таки решил, что ты не человек?

– Да ну… Понимаешь, я больше задумался не о том, что происходит ерунда какая-то, у меня другая мысль появилась. Я уже много лет занимаюсь наукой, я даже известен в некоторых кругах, но ведь за всю жизнь со мной не случалось ничего настолько сумасшедшего. И это при том, что пока ещё вообще ничего не произошло, просто какой-то незнакомец рассказал мне, что я не человек. Мне стало интересно. Понимаешь, мне захотелось узнать продолжение этой истории. Как будто мне показали половину сериала, и теперь я уже не могу остановиться, мне нужно знать, чем это закончится.

– Но ты осознаёшь, что, если он и правда сумасшедший, то продолжение тебе может не понравиться? – теперь жена была серьёзна. – Я даже боюсь теперь за тебя.

– Ой, ну что со мной случится? – Владимир улыбнулся, чтобы успокоить её, хотя сам тоже ощущал тревогу. – Обещаю, что в случае опасности сразу же уйду.

Ровно в девять утра он уже стоял у здания, указанного в визитке Романа, и размышлял, стоит ли звонить или же просто зайти и наугад искать кого-нибудь. Не выбрав ничего, он решил для начала зайти и осмотреться. Потянув на себя массивную стеклянную дверь, сквозь которую невозможно было что-либо рассмотреть, он оказался перед металлическим турникетом, мигающим красными огнями по всему периметру. Здесь его явно не ждали без звонка, поэтому Владимир полез в карман за телефоном. Но турникет вдруг мигнул зелёным и на панели сверху загорелась надпись «Проходите».

И Владимир прошёл. Он толкнул металлические стержни, и они, беззвучно провернувшись, пропустили его в коридор, уходящий налево и направо.

– Ну и куда мне? – остановившись на распутье, Владимир посмотрел по сторонам, надеясь увидеть кого-нибудь живого, но людей видно не было. Кажется, его слова кто-то подслушивал, потому что вдруг одна из ближайших дверей открылась, выпуская в коридор Романа с ноутбуком в руках.

– Владимир Сергеевич, рад, что вы пришли. Проходите сюда, – он не подошёл, просто указал рукой на дверь, из которой вышел, – не бойтесь, здесь на самом деле многолюдно. Загляните.

Сделав пару шагов, Владимир посмотрел внутрь, обнаружив там большой зал, в котором несколько десятков людей сидели с ноутбуками за столами, в креслах и даже на полу. Кто-то ходил, кто-то разговаривал друг с другом. Даже не верилось, что в столь оживлённое место можно попасть через пустой коридор с турникетом.

– Я как-то не так представлял Институт мозга, – сказал он, продолжая осматриваться, – а где лаборатории? Где учёные?

– Пойдёмте, – Роман зашёл внутрь, придерживая дверь, – найдём нам место. Лабораторий в этой части нет, тут только программисты. У нас много отделений, – он шёл между людей, периодически оборачиваясь на собеседника, словно боялся, что тот сбежит, – вон, смотрите, есть свободная комната, – он указал куда-то пальцем и сменил направление движения, – как раз именно то, что нужно.

Они обошли несколько столов и остановились у двери, ведущей в стеклянную комнату с чёрным столом и двумя креслами. Роман потянул на себя ручку и пригласил Владимира внутрь.

– Здесь безопасно, – он вошёл следом, положил ноутбук на стол и обвёл комнату руками, – стены из небьющегося стекла, нас видно снаружи, но почти не слышно. Присаживайтесь. И ещё, – обернувшись, он несколько раз открыл и закрыл дверь, – как видите, не заперта. В любой момент вы можете уйти. Вам здесь ничего не угрожает.

– Я это слышал ещё вчера, – Владимир сел в кресло, – но смысла в этом не уловил. Теперь расскажите что-нибудь новое.

– Хорошо, – Роман сел напротив, – давайте сразу к делу. Как я уже говорил, мы вычислили вас, и теперь мы очень хотели бы знать – кто вы?

– Очень смешно! То есть, вы меня вычислили, но кого именно вы вычислили – не знаете. Вы точно Институт мозга?

– Да, но с вашим мозгом мы до конца не разобрались. И, думаю, вы сами не позволяете нам это сделать.

– Ладно, – Владимир устало покачал головой, – у нас какой-то разговор двух идиотов. Вы можете рассказать мне, что именно вы узнали? Потому что я пока что ничего не понимаю! Ни единого вашего слова!

– Но вы же всё сами…

– Нет, я ничего сам не знаю, – Владимир встал и указал на дверь, – и я всего за минуту уже устал от этого разговора с намёками на какое-то моё знание. Либо рассказывайте мне всё сначала и подробно, либо я пойду.

– Хорошо-хорошо, – Роман тоже вскочил и снова примирительно поднял руки, – садитесь, я расскажу. Но это длинная история, я постараюсь покороче. – Он дождался, пока собеседник сядет. – Несколько лет назад наши коллеги построили весьма необычный компьютер, они назвали его вычислителем. Предполагалось, что с его помощью удастся предсказывать результаты опытов на ускорителях. И это действительно удалось, вот только выяснилось, что вычислитель умеет делать кое-что более интересное. Несколько программистов, имеющих доступ к компьютеру, написали программы, которые пытались угадать будущее. Это были очень разные программы, но некоторые из них описывали будущие события с очень большой точностью. Так мы получили предсказание о грядущем мировом катаклизме.

– Он предсказал экономический кризис? – Владимиру наконец стало интересно. – Или атомную войну?

– Все именно так и подумали, про войну, – Роман кивнул и тоже сел в кресло, – но сам вычислитель почему-то не мог указать, что именно случится, он выдавал лишь косвенные подтверждения. Люди решили, что возможен только один вариант, это было логично. Поэтому начали придумывать способы предотвратить войну. Параллельно мы создавали искусственный интеллект, тут я вас нисколько не обманывал. Мы совершенствовали его, загружали работой и однажды дали ему задачу о предотвращении предсказанной войны. Мы надеялись, что он сможет справиться с задачей, но он выдал очень странный результат. Он написал, что предположение о войне неверно, поэтому решения не существует. Сначала нам нужно было точно знать, что же именно случиться, только потом можно было думать о предотвращении.

– Я так понимаю, вы всё же разгадали эту загадку? – спросил Владимир. Ему было интересно, хотя он до конца и не верил собеседнику. Он уже встречал людей, которые весьма складно и убедительно могли рассказывать о чём угодно – от влияния звёзд на характер до доказательств того, что Земля плоская.

– Мы не разгадали, – Роман покачал головой, – разгадал созданный нами интеллект. Я же говорил, сейчас он сам совершенствует себя, мы всего лишь помогаем ему. А он учится очень быстро и, главное, чаще всего его предположения оказываются верны. И он предсказал вас. Понимаете?

– Нет, – развёл руками Владимир, – я вас опять не понимаю. Я, кстати, не собираюсь устраивать мировые катаклизмы. Да и, если уж честно, это в принципе не в моих силах. Так что давайте поподробнее.

– Хорошо. Мы построили собственный вычислитель, более мощный, и подключили к нему наш интеллект. Через полгода он нашёл причину, по которой не удавалось предсказать грядущий катаклизм. Мы упустили важную часть исходных данных – существование таких людей, как вы. Я сейчас поясню, – увидев удивление на лице собеседника, Роман ускорил рассказ, – представьте, что вы играете в карты. Вы частично предполагаете действия других игроков. И вдруг выясняется, что в колоде присутствуют карты, которые вы видите в первый раз. Вся ваша стратегия теперь ошибочна, вам нужно…

– Я понял ваши аналогии, давайте всё же про меня, – перебил его Владимир, – что не так со мной?

– Хорошо, но это будет трудно принять, если вы и в самом деле ничего не знаете. – Роман встал и прошёлся вдоль стеклянной стены. – Представим, что вы действительно не знаете о себе. Вы задумывались когда-нибудь, почему люди наделены разумом? И откуда он у нас взялся? Ведь больше ни у кого на этой планете разума нет.

– Об этом любой задумывался, у кого этого разума есть хоть немного.

– Так вот, мы нашли ответ на вопрос – откуда взялся разум. И самое обидное, что изначально у нас его нет, мы обычные животные. Разум нам даёте вы. Нет-нет, не вы один, а целая сеть из таких вы. Говорю же, это трудно. – Роман остановился напротив и потёр рукой лоб, словно пытался расшевелить что-то внутри. – Ваше тело одновременно и не обладает самостоятельным разумом, и даёт его другим. Мы сами долго не могли поверить, но это правда. Вся планета просто окутана сетью из вас – существ, раздающих разум. Вы словно беспроводные роутеры, подключающие всех к сети.

– Мне кажется, вы сошли с ума. Ну или сильно ошиблись, позволив вашей технике строить гипотезы за вас, – Владимир поднялся, – если бы это было так, то я знал бы такое про самого себя. А я не знаю, я обычный человек. Так что вы просто очень сильно ошиблись, вам нужно искать новую причину.

– А разве роутер знает, что он роутер? Он ведь просто работает, не задаваясь вопросами. И вы тоже. А откуда вы знаете, что вы обычный человек? Вы никогда не были в чужой шкуре, вы не ощущали себя кем-то ещё. Вы не можете точно знать о чувствах других людей. Так что ошибаться можем и не мы. Вернее, точно не мы ошибаемся в этот раз. Я могу доказать это. – Он наклонился и приподнял крышку ноутбука. – Посмотрите. Сканер, который вы носили, фиксирует мозговую деятельность. И у вас она всего лишь на уровне основных рефлексов и инстинктов. – На экране светилась малопонятная схема, горящая разноцветными огнями. – Мы проверяли каждый день, картина не меняется. Даже обезьяна думает больше, чем ваш мозг. Ваш разум не внутри головы, он где-то снаружи. Вы получаете от него сигналы где-то в этой части мозга, – Роман ткнул куда-то пальцем, – и отправляете обратно информацию для обработки. Мы заменили ваш сканер на новую модель, пытаясь найти ваш источник разума, но он каждый раз давал нам новую цель, мы ничего не обнаружили.

– Очень интересно, но мне эти ваши графики и таблицы ничего не говорят, – покачал головой Владимир, поворачиваясь к выходу, – и сейчас это больше похоже на розыгрыш.

– Я понимаю, – Роман обошёл стол и загородил выход, протянув вперёд руки, но не прикасаясь к собеседнику, – я не угрожаю вам, я ничего не сделаю. Просто уделите мне ещё несколько минут.

– А почему вы вообще так напираете на мою безопасность и то, что не угрожаете? – спросил Владимир.

– Потому что вы не первый, с кем мы попытались вступить в контакт. Я как раз хотел поговорить с вами об этом. Когда мы обнаружили первого, начальство потребовало захватить его. Этот человек погиб при захвате. И второй тоже, и третий. Вас невозможно взять силой, при попытке захвата, видимо, в вас срабатывает какой-то защитный механизм, управляющий людьми вокруг. Кто-то из окружения сразу же попытается вас убить. Поэтому я и предупреждаю – вы в безопасности. Мы вас не тронем, поверьте.

– Ну, допустим. И что случается с теми, кто остаётся без такого человека-роутера?

– Да ничего не случается. Видимо, в процессе эволюции под вашим влиянием наш мозг изменился, эволюционировал, приспосабливаясь к чужому разуму, он стал достаточно автономным. Люди без вас проживут всю жизнь, очень медленно глупея. Никто даже не заметит разницы. А вот следующее поколение родится с невысокими когнитивными способностями. Через три-четыре поколения без вас наш разум деградирует до возможностей собаки.

– И откуда вам это известно? Не думаю, что вам удалось проверить такое. – Владимир снова сел в кресло. – Ладно, вы меня заинтересовали. Но только лишь сюжетом, интересная получилась история.

– Спасибо! – Роман сел прямо на пол, облокотившись о стол и вытирая лоб рукавом. – Про новые поколения – это гипотеза вычислителя. С введением недостающих данных он совершенно перестал ошибаться в предсказаниях.

– То есть вы всё-всё-всё в мире можете знать заранее?

– Нет. Предсказать что-то удаётся очень редко, потому что почти всегда на расчёты уходит больше времени, чем проходит в реальности. Мы просто не успеваем. По большей части мы предсказываем прошлое. Не спрашивайте, это отдельный вопрос.

– Ладно, не буду. Ну и какой же конец света вы предсказали в итоге?

– Всё очень просто. Из-за нового вируса вы все исчезнете. Больше некому будет раздавать разум, и мы вернёмся сначала к первобытности, а потом и просто к жизни обычных животных. Медленное угасание всеобщего разума. Поэтому мы и хотели наладить контакт, – Роман вздохнул и перебрался с пола на кресло, – мы хотим знать, нельзя ли как-то остановить этот уход? Я понимаю, что вирус изменил мир, но чем он помешал вам? Какое равновесие он нарушил?

– Вирус? – переспросил Владимир, подавшись вперёд. – Про вирусы вы ничего не говорили. Что за вирус?

– Вычислитель предположил, что причиной вашего ухода станет искусственно созданный вирус. Несколько лет назад один идиот выпустил из лаборатории вирус, который повышает уровень интеллекта. Хотел сделать людей лучше. Вирус мутировал, прижился, и теперь очень многие в мире заражены им. Он незаметен, развивается медленно, не вызывает видимых симптомов, и он заставляет людей становится умнее. Не всех, большинство даже не замечает своего интеллекта. Но обратите внимание, сколько всего сделали и открыли в последние годы. Мир стремительно меняется, он ускоряется. Это результат работы вируса тоже. На ваш мозг он тоже действует. И это удивительно. Не обладая собственным разумом, вы почему-то тоже становитесь умнее, причём вас стало легко вычислить – почти все вы превратились в гениев в своей области.

– Ну не такие уж я и гений, – засмеялся Владимир, хотя в очередной раз в душе порадовался такой своей характеристике.

– Нет, в вас срабатывает защитный механизм, – помотал головой Роман, – вы начинаете управлять окружающими, и они включают тормоза для вашего интеллекта.

– Это как?

– Ну вот, например, вы нашли себе работу под руководством одного из самых глупых начальников на свете. Вы тратите часть своих сил на выполнение его дурацких заданий, написание отчётов, посещение совещаний, вы постоянно отвлекаетесь на мысли о том, что вами руководят идиоты. Но при этом вы продолжаете работать под их началом, хотя можете быть самостоятельным. Вы выстраиваете отношения с окружающими так, чтобы они отнимали часть вашего времени на общение. Вы женаты на женщине, которая постоянно подкидывает вам сложные вопросы. И это не её женская натура, это ваше влияние, мы проверили. Следующим вашим шагом станет ребёнок. Вы затормозите сами себя.

– Да вы описали жизнь любого человека! Все так живут, все!

– Возможно, но все живут так с самого рождения. А вот у всех вас изменения в жизни начинаются только после того, как вы становитесь изобретателями и открывателями. Мы не ошибаемся. Как нам остановить ваш уход?

– Послушайте, это очень интересная история, хотя и абсолютно неправдоподобная. Но вы всё же пришли не по адресу, – Владимир усмехнулся, – я действительно ни при чём здесь. Я обычный человек и не имею понятия о том, что вы мне рассказали. Я не могу ничего остановить, не могу дать вам ответа на вопросы. Я не могу никем управлять, раздавать разум, и я мыслю внутри вот этой головы, – он постучал пальцем по своему виску, – а не где-то там в неизведанных далях. Вы ошиблись. Не знаю, со мной вы ошиблись или в принципе с гипотезой, но в науке так бывает. Ищите другую причину или другого человека.

– Жаль, – Роман сидел, уставившись в одну точку, – я очень надеялся узнать, кто вы и что происходит. Мы не ошиблись. Просто я даже не предполагал, что вы и сами не в курсе. Ну или то, что вы соврёте. Не важно. – Переведя взгляд на собеседника, он указал куда-то в сторону. – Позвольте напоследок кое-что показать вам. Только придётся пройти в лабораторию, а там закрытые коридоры, запирающиеся двери и очень мало людей. Но я обещаю, что вам ничего не грозит и там. Мы не хотим конфликтов, вы сможете уйти в любой момент.

– И что вы хотите мне показать?

– Мы не можем влиять на вас, но можем влиять на себя. Я покажу вам, кто останется на планете после вашего ухода.

1.7

– Давай, давай, просыпайся, – кто-то тряс его, Сашка попытался оттолкнуть чужие руки, мешающие смотреть сны, но тут же получил пощёчину и с трудом разлепил глаза, – извини. Но иначе тебя не добудиться.

Рядом стоял водитель катафалка, только теперь на нём вместо осенней куртки и джинсов был надет белый халат.

– Ты что со мной сделал? – спросил Сашка и поднял руку, чтобы протереть глаза. Вот только рука не хотела подниматься, он снова был прикован наручниками к столу, разрезанное пальто куда-то исчезло. – Ах ты ж гад! – он несколько раз дёрнулся, но наручники держали крепко. – Отпусти меня! Отпусти!

– Тише, не волнуйся, – водитель сел за стол с другой стороны и поднял руку с пультом, – я сейчас отключу твои способности, и мы поговорим. Ок?

– Я ни хрена не буду делать для тебя! Ты такой же урод, как и все остальные, вы никого не считаете за людей, вас интересуете только вы сами! Я тебе шею сверну при первой же возможности, я тебя…

– Наговорился? – нажав кнопку, водитель несколько секунд сидел в молчании, наслаждаясь тишиной. – Теперь давай я скажу. Куда ты пойдёшь, если я тебя отпущу? Что будешь делать?

– Я разберусь, – сказал Сашка. Теперь он с безразличием смотрел на браслеты на своих руках. – В мире много вариантов.

– Ты свои основные варианты уже использовал. Тебя никто не ждёт и помогать не будет, уж прости за это откровение. А я всего лишь хочу дать тебе работу. Вот это всё, – водитель ткнул пальцем в наручники, – это не для того, чтобы свободу у тебя забрать. Это просто возможность поговорить. С твоими способностями к раздражению ты каждую минуту всем недоволен. Поэтому просто послушай. Я не предлагаю тебе сидеть в клетке за еду, я предлагаю работу. С хорошей зарплатой. И всего на три месяца. Давай так – эти три месяца сидишь здесь с нами, не выходя наружу, получаешь такую же сумму, которую твой дружок тебе должен. А потом делай, что хочешь. Захочешь свалить – пожалуйста, захочешь остаться – не вопрос. К тому же мы пытаемся решить вопрос и с продолжительностью твоей жизни. Возможно, что-то получится изменить. Такое предложение тебя устроит?

– И что мне надо будет делать?

– Ничего не надо, просто будем время от времени подключать тебя к нашей системе для её обучения.

– А через год я умру?

– Нет, с нашей помощью ты точно проживёшь дольше, – водитель кивнул и вытащил из кармана ключ, – давай я тебя освобожу и дальше уже будем общаться как взрослые люди. – Он ещё раз потянулся через стол и открыл наручники. – По поводу смерти – это всё-таки вопрос к доктору. Мы не убиваем людей, это делает он. И окончательно вылечить тебя не в наших силах.

– А он может меня вылечить? – спросил Сашка, потирая запястья. Почему-то вопрос жизни и смерти сейчас интересовал его чисто теоретически. Он не боялся умереть, словно вместе с имплантом полностью отключился и инстинкт самосохранения.

– Да хрен его знает, – пожал плечами водитель, – если бы мы могли до него добраться, то спросили бы.

– Но вы же знаете, где он.

– Знаем, но у него влиятельные покровители, скажем так. Нас к нему не подпустят, никого не подпустят. Ладно, по поводу работы мы договорились?

– Да, – Сашка похлопал себя по карманам и тут же вскочил, потому что страх смерти неожиданно появился снова, – зарядка! Где зарядка?

– Не дёргайся ты так, – водитель поднялся из-за стола и обвёл руками вокруг себя, – твоя зарядка теперь – вся эта комната, причём без каких-либо розеток. Через месяц твоя шапочка уже ничего не зарядит, её площади просто не хватит. А внутри этой комнаты ты всегда будешь заряжен, беспроводные…

– То есть через три месяца я даже не смогу выйти отсюда, не сдохнув? – перебил его Сашка.

– Почему не сможешь? – водитель замялся на секунду. – Всегда есть способы выйти.

– Вы все лжецы, – Сашка вздохнул и опустил голову, тут же уловив движение тени на полу, – я так устал от вас.

Водитель сделал шаг к нему. Дождавшись, когда тень придвинулась ещё ближе, Сашка резко подался вперёд и изо всех сил нанёс удар, целясь противнику в голову. Но кулак не встретил сопротивления, а в следующую секунду он рухнул на пол, не удержавшись на ногах. Сверху его тут же прижали, не давая встать.

– Актёр из тебя не очень, – раздался голос водителя, – ты что, думаешь, ты первый такой оригинальный? Да лежи теперь уже, не дёргайся. Меня тут каждый из вас убить пытается. Кстати, хочешь знать, какую суперсилу доктор выдал твоим предшественникам? Он ведь не над тобой одним поиздевался. Да говорю же, не дёргайся, проще будет. Он каждому из вас давал что-то своё, вы все уникальные. Самый первый должен был один раз в двадцать секунд говорить слово «мама». Когда мы его к себе привезли, он был уже невменяемый, совсем сошёл с ума. Лежал месяц в одиночном боксе и без остановки орал своё «мама-мама-мама», днём и ночью. К нему даже самые крепкие парни не заходили, волосы дыбом вставали от тех звуков. А он целый месяц тут прожил, мы его кормили и поили в специальных наушниках, он выплёвывал еду и орал-орал. Я до сих пор с ужасом вспоминаю. И отключить его невозможно, никакие препараты на него не действовали, мозги у него уже не человеческие. А потом мы как-то утром пришли, а он уже холодный. Лежит, улыбается, и тишина такая, которой ни разу в жизни не слышал. Знаешь, я никому и никогда смерти не желал, но тут вот честное слово – слава тем богам, что забрали его к себе! Успокоился? Вставай.

Водитель ослабил хватку и перевернул ослабевшего Сашку на спину. Тот сделал несколько вздохов, восстанавливая дыхание, и встал на ноги.

– Я тебе не вру, – предусмотрительно отойдя в сторону, водитель примирительно поднял руки, – давай попробуем ещё раз. Всё в силе. Три месяца, и ты свободен. С деньгами. А с зарядкой мы разберёмся, поверь. Ну так что?

– Расскажи про остальных, – Сашка тоже отступил, дошёл до стены, уткнулся в её холодную металлическую поверхность лбом и подумал, что в такой комнате легко было бы покончить жизнь самоубийством. – Что стало с ними?

– В последнее время всё более-менее спокойно было. Перед тобой доктор выдал парню способность иначе воспринимать время. Он очень быстрый стал, но всё же просто человек. Никаких тебе спецэффектов, как в кино. Просто молниеносно делает всё, что угодно, но недолго, выносливость всё равно надо тренировать. А ещё так же быстро учиться не может. Говорить – пожалуйста, думать – никак. Хотя он всё равно очень умный.

– Почему?

– Потому что наши мозги – не компьютер. Всем с детства твердят, что когда-нибудь компьютеры станут умными и догонят человека, а пока люди во всём превосходят эти железки. Но это же чушь! Компьютеры и мозг нужны для разных задач. Ты не можешь считать так быстро, как процессор, а он не умеет думать. Вообще не умеет. А у мозга есть предел по скорости запоминания и обучения. Как ты его не разгоняй, он не будет запоминать быстрее. Видимо, в этом дело.

– И что с ним стало? – Сашка почти полностью вжался в холодную стену, которая неведомым образом успокаивала его, словно вытягивая из тела всё раздражение и ненависть.

– Да ничего. Жив, помогает нам, я вас познакомлю позже. Но ему уже недолго осталось, к сожалению. Ладно, давай снова к нашему вопросу. Ты нам поможешь?

– А что, если нет? – развернувшись, Сашка прижался к стене спиной.

– Тогда будет то же самое, только отпустить тебя мы не сможем, – водитель пожал плечами, – это же всего три месяца. Ты недавно сидел в тюрьме, и свобода даже на горизонте не была видна. Что ты теряешь?

– Четверть оставшейся мне жизни, – сказал Сашка. Он уже решил, что останется, все аргументы были не в его пользу. Ему некуда податься, он никому не нужен. Да, и из этой ситуации есть выход, но сколько уйдёт времени на поиски? Не проще ли взять деньги и прожить последние дни в своё удовольствие? – Хорошо, я согласен. Кстати, откуда в нашем городе взялась ваша лаборатория? Специально построили поближе к доктору?

– Нет, – покачал головой водитель, – твой доктор никак не привязан к одной тюрьме, у него много мест для опытов. А ты сейчас очень далеко от своего города, ты спал почти сутки. Ладно, я рад, что ты с нами. Сейчас к тебе придут, выдадут одежду, поставят мебель, расскажут о том, что нужно делать. Всё будет очень просто, не волнуйся. Твоя дверь всегда будет оставаться открытой, – он подошёл к выходу и, нажав на ручку, продемонстрировал правдивость своих слов, – но я не рекомендую отходить от выхода далеко. Ты теперь живёшь в большом лабиринте с изменяемой геометрией, потеряешь вход – можешь никогда не вернуться обратно, и твоей зарядки может не хватить. А после вашего согласия на сотрудничество нам запрещено вмешиваться в ваши похождения.

– То есть мы в лабиринте, словно подопытные крысы?

– Почти. Только как очень-очень умные крысы. Твой имплант, кроме всего прочего, даст тебе отличный интеллект, а вот способность к раздражению очень быстро исчезнет, вместе со всеми остальными чувствами. Тебя ждёт множество изменений, прислушивайся к себе.

С этими словами водитель вышел, оставив Сашку в одиночестве. Тот встал, дошёл до двери и выглянул наружу. Влево и вправо уходил коридор, а прямо посреди противоположной стены находилась ещё одна дверь с красной надписью «Генератор несоответствия. Не входить №12». Сашка вышел в коридор и дёрнул ручку двери, которая, к его удивлению, открылась. Внутри почти пустой комнаты на маленьком столике лежала коробка с единственной кнопкой. Сделав шаг по направлению к ней, Сашка на секунду обернулся, и тут же бросился назад. Дверь в его комнату исчезла.

Он выскочил в коридор, посмотрев по сторонам. На противоположной стене, в нескольких метрах правее, был виден единственный дверной проём, и Сашка тут же бросился к нему, через секунду оказавшись внутри своей комнаты – на металлическом столике лежали оставленные водителем наручники.

– Сволочи! – крикнул Сашка. Во рту пересохло, а сердце стучало так, что его было слышно даже снаружи. Он крикнул ещё несколько ругательств, но потом успокоился. Его всё же предупредили о том, что может случится. Он ещё раз выглянул в коридор и увидел, что дверь с надписью исчезла. Вместо неё появилось круглое окно, но он решил не идти к нему.

Через полчаса пришли какие-то люди, тоже в белых халатах, принесли обувь, полотенца и новую одежду, свежую, пахнущую стиральным порошком. Они выдвинули из стены кровать и шкаф, поставили новый стол, открутив от пола старый металлический. На стене повесили телевизор, а в одном углу оказалась целая кухня с плитой, чайником и крохотным холодильником. Заодно выяснилось, что в комнате есть скрытая дверь, ведущая к душу и туалету. Сашка смотрел на эти все приготовления, сидя на стуле и не задавая вопросов. Он не испытывал раздражения, только лишь непонятную грусть.

Когда с мебелью было закончено, пришли ещё два человека с массивным креслом, объяснивших, что от Сашки потребуется лишь несколько раз в день подключаться к какому-то компьютеру с помощью специальных датчиков, прикреплённых к креслу. Они сразу показали, что и как делается, поинтересовавшись, что он чувствует. Сашка не чувствовал ничего. Если он и был к чему-то подключен, то это никак не влияло на его ощущения. Его выслушали, согласно покивали головами и попросили посидеть полчаса для калибровки.

С этого дня его жизнь стала довольно однообразной. Три раза в день привозили кресло, в котором он сидел, разглядывая стоящие на столе часы. Он попросил принести их, чтобы следить за временем и не пропустить окончание обещанных трёх месяцев. Люди вокруг суетились, подцепляли кресло к ноутбукам, тянули куда-то провода, разговаривали, показывая друг другу что-то на экранах.

Сашка почти не ругался. Он быстро научился прогонять плохие мысли, а без них его положение казалось не таким уж и плохим. Временами он всё же начинал думать о своей жизни и тогда рассказывал правду безучастным металлическим стенам и чайнику. Тогда он гадал, что же будет, когда он выйдет отсюда. Прогонять неприятные мысли в этой стерильной комнате было легко, но в реальном мире существовало столько причин для раздражения!

Он учился сдерживаться, отмечая, что сделать это не так уж и сложно. Стены всё реже слышали его монологи, теперь он чаще общался с приходящими учёными. Они рассказывали ему какие-то новости, о которых ведущие передач молчали в телевизоре, говорили про эксперименты, про своих друзей, про семьи или начальство, словно Сашка был одним из них. Сначала это напрягало, но даже от этого он сумел избавиться. Ему не нужны были лишние причины раздражаться.

К концу второго месяца он заметил, что периоды его раздражительности исчезли окончательно. Он больше не говорил бесконтрольно свои мысли вслух, он вообще не испытывал никаких сильных чувств. Вся прошлая жизнь казалась нелепой, незначительной, да и настоящая не приносила удовольствия, хотя и негативных чувств не вызывала тоже. Кажется, водитель был прав – имплант разрастался, уничтожая исходную личность. Но пока Сашка по-прежнему ощущал себя живым. Ему даже было интересно, чем всё закончится. И это любопытство оставалось единственным его чувством.

Когда часы отсчитали последний день третьего месяца, вместе с учёными, которые, тихонько матерясь, волокли в комнату кресло, к Сашке впервые за всё время пришёл водитель, до сих пор так и остающийся человеком без имени.

– Привет! – он отсалютовал рукой и встал у выхода, прислонившись к стене и не приближаясь. – Ну вот, как и обещал. Можем отпустить тебя.

– Ты знал, что со мной будет, – Сашка остался в центре комнаты, зная, что его сейчас прямо здесь подключат к креслу, – мне уже неважно моё местонахождение. Я остаюсь.

– Ага, – водитель кивнул, – со временем желания пропадают. Вы все довольно предсказуемы, это из-за импланта. Но с тобой пришлось понервничать.

– Почему?

– Помнишь, я обещал познакомить тебя с другим участником эксперимента? Ты ни разу ни у кого не спросил про этого человека. Ты вообще ничем не интересовался. Знаешь, зачем здесь лабиринт? Он очень сложный, с трудными загадками, но из него можно выйти. Он отвлекает таких как ты от тяжёлых мыслей о смерти. Заодно и учит кое-чему. Ты попытался выйти лишь один раз и тут же вернулся. С тех пор, как лабиринт построили, ты первый, кто не стал решать наши загадки. И первый, кто не решил. До тебя все выбирались наружу.

– Я глупее остальных? – Сашка сел в кресло и протянул руки для закрепления датчиков.

– Нет, ты просто другой.

– Так учителя в школе называют тупых детей.

– Может быть, – водитель наконец оторвался от стены и подошёл ближе, – но мы не в школе. Поэтому я опять не обманываю. Ты другой. За три месяца, что мы наблюдаем за тобой, должно было произойти гораздо больше изменений, но не произошло. Дело в том, что твой имплант прекращает рост. Кажется, доктор наконец добился какого-то успеха. В тебе нет опухоли, как во всех предыдущих его добровольцах. Ты не умрёшь, хотя твоя личность всё равно исчезнет.

– Мне всё равно, – Сашка откинулся назад, принимая наиболее удобное положение.

– Да, это очередной признак того, что тебя скоро не будет с нами, хотя ты продолжишь ходить, говорить и даже будешь смотреть телевизор. Мы извлечём часть твоих новых тканей, чтобы провести свои эксперименты. Не переживай, это тебе не повредит. Хотя ты, наверное, и не переживаешь. – С этими словами водитель развернулся и пошёл к выходу.

– Я не переживаю, – прошептал Сашка и закрыл глаза. Он почувствовал напряжение в датчиках, оно проникало под кожу, обволакивало нервы и медленно тянулось вверх, сливаясь в единое целое внутри головы. Это было приятное ощущение, новое, появившееся совсем недавно. Сашка глубоко вздохнул, наслаждаясь электрическим током, и вдруг перед его закрытыми глазами появился доктор.

– Александр Сергеевич, а вот наконец и ты, – сказал он, – я так давно тебя жду.

3.4

Внутри кабинки Роман нажал нижнюю кнопку с надписью «-3», и лифт очень мягко двинулся вниз, зачем-то включив музыку. Остановился он тоже плавно, и они вышли в очередной белый коридор без единой двери. Пройдя по нему до конца, они несколько раз повернули в лабиринте, так и не встретив ни единой двери. Посреди очередного коридора Роман остановился и указал на правую стену.

– Внимательно смотрите сюда, – за его рукой была лишь сплошная стена, но Владимир на всякий случай уставился на неё в ожидании, – всё, теперь назад.

Они развернулись, обнаружив позади неизвестно откуда взявшуюся дверь. Роман толкнул её и указал рукой, приглашая входить. Внутри оказалась небольшая жилая комната, словно они попали в обычную квартиру-студию. Стол, заваленный какими-то бумагами и книгами, неубранная кровать, немытая посуда в крошечной раковине в углу. Посреди всего этого беспорядка на стуле неподвижно сидел небритый мужчина в футболке и шортах. Он смотрел в одну точку и, кажется, даже не обратил внимания на вошедших гостей.

– Вот, познакомьтесь, – Роман подошёл к мужчине и положил ему руку на плечо, не вызвав никакой ответной реакции, – это Александр Васильев, человек будущего.

– А с этим человеком всё в порядке? – спросил Владимир. – Он у вас какой-то слишком аморфный. Или для будущего это норма?

– Для того будущего, которое нас ждёт, это действительно норма, – кивнул Роман, – но вы не торопитесь делать выводы. Это тот самый человек, которому не страшно отключение от вашего высшего разума. Он обладает собственным разумом, и вы на него не влияете.

– Что-то не похоже это на разум. У него сплошной беспорядок в комнате, да и сам он не в лучшей форме, мне кажется.

– Да, я именно поэтому и хотел вам его показать, – Роман обошёл вокруг сидящего мужчины, – посмотрите внимательно, он не реагирует на нас, потому что его участие в ситуации в данный момент не требуется. Если его позвать или попросить что-то сделать, он откликнется. Если его жизни или здоровью будет угрожать опасность – он начнёт действовать. Если захочет есть, пить, в туалет, – он всё сделает. Он способен выполнять очень сложные операции ради выживания. Его мозг – чистый интеллект без каких-либо чувств. На самом деле Саша очень способный, он может учиться и даже придумывать что-то новое. Но из-за отсутствия чувств ему мало что интересно. Поэтому он по большей части просто отдыхает.

– Логично, – Владимир усмехнулся, – вот только зачем нам такое будущее?

– Это вынужденная мера. Александра создали не мы, его придумали конкуренты, но мы развили их идею. После вашего ухода на этой планете останутся вот такие люди – хранители интеллекта, мы разработали имплант, который сам развивает разум внутри живых существ. К тому же имплант работает на электричестве, ему в принципе не нужно тело. Да, с зарядкой некоторые проблемы, но мы решим и это. Каждый новый ребёнок получит такой имплант, человечество выживет и без вас, пусть и в таком виде!

– Роман, хочу вам напомнить, что я не какое-то зло, с которым вам срочно нужно бороться. Я человек, хотя вы почему-то считаете иначе. Я не собираюсь сломать этот мир, а ваш вычислитель, похоже, обманул вас. К тому же вы хотите превратить всё человечество в подобие вот этого персонажа? – он указал на Александра, который в этот раз почему-то поднял глаза и посмотрел на Владимира. – Вы скорее убьёте остатки разума, чем кому-то поможете.

– У нас ещё есть время для опытов, – Роман легонько похлопал Александра по спине, – всё нормально, сиди. Мы ещё многое поменяем. Даже если и не успеем, то лучше уж так, чем превратиться в животных.

– Да очнитесь вы! Ставить опыты на людях, основываясь на прогнозе компьютера? Да ещё и превращая их в овощи и гордясь этим? Рассказываете мне идиотские истории. Вы сошли с ума! Выведите меня отсюда! Я не хочу знать этого всего!

Владимир повернулся назад, сделал шаг и дёрнул за ручку. Раздался щелчок, но дверь не открылась. Он дёрнул ещё раз, но опять безрезультатно.

– Вы говорили, что я могу уйти в любой момент? – он через плечо посмотрел на приближающегося Романа. – Я прямо сейчас хочу уйти.

– Конечно-конечно, – подошедший Роман дёрнул ручку, но дверь не поддалась, – странно. Владимир Сергеевич, это не специально, я вам не врал. – Он вдруг отошёл от двери и поднял вверх руки. – Это, наверняка, просто сбой в системе. Я сейчас позвоню, и нас выпустят, не волнуйтесь.

– Вас не выпустят, – раздался голос из центра комнаты, и они вдвоём уставились на неожиданно ожившего Александра. Тот встал со стула и потянулся, разминая мышцы. – Это я заблокировал двери, и дозвониться вы тоже никуда не сможете. Связь в здании отключена.

– Сядь на место, не пугай нашего гостя! – Роман отмахнулся, выхватил из кармана телефон, нажал на кнопки и даже несколько раз постучал пальцами по экрану, после чего посмотрел на Сергея. – Чёрт, связи нет.

– Я же именно это и сказал, – тот вдруг улыбнулся и повернулся к Владимиру, – ты должен знать, что никогда не сможешь выйти из этого здания. Они никого не выпускают отсюда. Было большой ошибкой приходить…

– Нет! Не надо! – Вдруг закричал Роман. Неожиданно он сунул руку за пазуху, выхватил пистолет и навёл его на Владимира. – Нет! Это не я делаю! Это не я!

– Уберите оружие! – Владимир в страхе отступил и инстинктивно вжался в угол, пытаясь спрятать голову, словно это могло спасти от пули. – Вы что творите?

– Это не я! – Роман пробовал отвернуться, но голова не поворачивалась, а рука дрожала, держа Владимира на прицеле. – Это вы сами. Вы управляете мной, вы сами хотите убить себя! Это ваш способ защиты! Освободите меня! Он врёт! Мы выпустим вас! Не делайте этого!

– Я ничего не делаю! Я этого не делаю! – Владимир поднял перед собой руки, ставя дополнительную защиту. В голове словно включили сигнализацию, которая изо всех сил кричала о желании жить. – Это не я! Не я!

– Пожалуйста, не надо! – Роман уже шипел сквозь зубы, словно пытался поднять неимоверную тяжесть. – Я не могу остановиться сам.

– Мальчики, хватит, – подошедший Александр положил руку на пистолет, опуская его. – Вы достаточно насмотрелись друг на друга? Теперь знаете, на что способны?

Он взял пистолет, разрядил его и бросил в дальний угол. После чего вернулся к своему стулу и сел на него.

– Как ты это сделал? – Роман, избавившись от пистолета, вдруг расслабился, сел на пол и с недоумением смотрел на обитателя комнаты, забыв про скорчившегося в углу гостя.

– Легко, – Александр махнул рукой, потянулся к столу, нашёл в завалах бумаг пачку сигарет, достал одну и поджёг. – Представляете, как здорово курить, зная, что твоему телу не угрожают никакие последствия курения? Обожаю это чувство безнаказанности! Ой, простите, я забыл сказать. Это не моё тело, поэтому курю как бы не я. Но удовольствие ощущаю. Удивительная штука, вам не кажется?

– Что происходит? – Владимир тоже начал приходить в себя, хотя руки и ноги продолжали дрожать. – Ты, кстати, не очень похож на человека без чувств.

– Ну конечно не похож, – Александр затянулся, дошёл до угла и протянул руку Владимиру, – вставай. Не надо валяться на холодном полу.

Тот ухватился за руку, поднялся и молча встал.

– Садись на кровать, только покрывало поправь, – Александр махнул сигаретой в сторону, роняя пепел на грязный пол. – Мне есть, что тебе рассказать. Да вам обоим будет интересно. – Он прошёлся по комнате, затушил сигарету о стол и бросил её в грязную тарелку. – Начнём с того, кто я такой. Вы, – он указал на сидящего на полу Романа, – называете меня доктором. Хотя я и сам так себя называю, мне нравится.

– Ты внедрил своё сознание в чужой мозг? – Роман подался вперёд. – Ты смог это сделать?

– Ну что за глупости? Прямо сейчас я сижу у себя в кабинете, а это тело – лишь телефон, по которому мы разговариваем. И вообще, не перебивайте. Всё так запутано. Это тело, – Александр постучал себя кулаком в грудь, – мой шедевр. И с его помощью я сумел решить сразу несколько проблем, над которыми так долго работал. Но давайте сначала, – он осмотрелся, словно ожидая вопросов, но их не последовало. – Ну что вы такие скучные? Два года назад я выпустил Александра Васильева из тюрьмы с имплантом в голове, он сам согласился поставить его в обмен на свободу. Конечно, я знал, что вы его найдёте и привезёте к себе, – вытащив ещё одну сигарету, Александр посмотрел на неё, покрутил в пальцах, но потом сунул обратно в пачку, – ладно, не буду портить и это тело. Имплант был моей бомбой, он не только рос, превращая мозг в электронное устройство, он ещё и заставлял носителя говорить только правду, причём против своей воли. Я назвал это свойство «телепатией наоборот». А вы не смогли понять, почему. Вы так зациклились на способностях имплантов и продлении жизни, что совершенно упустили истинную цель моей работы.

– Твоя работа – продлить жизнь нескольким нужным людям, – вклинился в монолог Роман, – мы прекрасно знаем, чем ты занимаешься.

– Если бы я хотел кому-то продлить жизнь, эти люди уже были бы бессмертными, – Александр-доктор вдруг попытался насвистеть какой-то мотив, но получилось очень плохо, – надо тренироваться. Мои клиенты немного недовольны мной в последнее время. Знаете почему? За все годы работы я продлил их жизни лет на десять, но при всём их недовольстве мои опыты не останавливаются. Потому что десять лет – это много. Особенно для тех, кто уже старый. Но они больше ничего не получат. Зачем этому миру кучка богатых старичков? Они только затормозят всё. Истинная моя цель – дать собственный разум людям, без внешней помощи. И у меня получилось! Этот мозг, – он постучал себе пальцем в висок, – первый в мире настоящий разум! Он умеет гораздо больше, чем вы думаете!

– Мне кажется, я в дурдоме! – Владимир отбросил ворох тряпок с кровати, встал и прошёлся по комнате, схватившись за голову.

– А ты не торопись с выводами, – посоветовал доктор, – дай мне рассказать до конца. Когда мой имплант заменил большую часть мозга, включилась ещё одна его способность – через ваши компьютеры он послал мне сигнал о готовности. Я подключился к нему и все эти месяцы наблюдал за вами. А ещё через этот мозг я изучил всё, что вы храните на ваших серверах, устройство этого лабиринта, данные по вашим опытам с продлением жизни, я даже прочёл ваши личные дела. У вас нет секретов от меня.

– Врёшь, – Роман сдвинулся назад, вытащил телефон, посмотрел в экран и упёрся спиной в стену, – в нашей сети тебя обнаружили бы через пять минут.

– Конечно обнаружили бы, – доктор засмеялся, но быстро умолк, – какой странный у меня смех. Если бы вы хотели меня обнаружить, вы обязательно сделали бы это. Но на этот случай я и активировал ещё одну способность импланта, самую главную. Этот мозг, – он ещё раз постучал пальцем в свой висок, повернувшись к остановившемуся Владимиру, – тоже может раздавать разум, как и твой. И управлять другими людьми. Я сделал аналог вашей системы, вот только во много раз сильнее. Созданный мною мозг сгенерирует разум всем на планете. Это и есть истинная телепатия наоборот! Это я только что предотвратил твоё убийство, потому что могу управлять даже тобой. И я почти год управлял всеми в этом здании, раздавая им собственный разум, включив имплант на минимум. Вы не смогли бы этого заметить без моего желания, вы сами открывали мне любой доступ и не помнили об этом.

– То есть ты просто хочешь управлять всем миром? – спросил Роман. – Осуждаешь своих заказчиков, но чем ты лучше?

– Откуда это осуждение? Все люди с детства хотят мирового господства. Да шучу я, шучу. Зачем мне это глупое занятие? У меня всегда был лишь научный интерес. Я изначально знал, что ваш вычислитель неправ. Потому что для предсказания событий такого масштаба ему всё равно не хватит информации, он просто не в состоянии собрать все факты. Что он предсказал вам? Что носители разума исчезнут из-за вируса и мир погрузится в хаос? Это не так, они исчезнут из-за ненадобности. Думаю, они именно этого и ждали – когда мы станем самостоятельными, и они смогут покинуть нас. Всё, вы свободны, – доктор снова посмотрел на Владимира и театральным жестом поднял руки вверх, – ваша миссия завершена, летите! А вы, – он легонько пнул ногой Романа, который смотрел куда-то в угол, – создадите такую же сеть по всей планете, чтобы разум не зависел от одного мозга.

– Мы не будем этого делать, – тот лишь покачал головой, – твои опыты ужасны, ты убивал людей. Даже обладателя этого тела ты убил, хоть и кажется, что он жив. Мы не станем делать то, что ты скажешь!

– Хотелось бы напомнить, что я могу вас заставить, но я не стану, – доктор в очередной раз сел на свой стул и всё же прикурил ещё одну сигарету, – знаете, почти пять лет, как бросил, а до сих пор иногда даже снится, что я курю! Мальчики, даже не начинайте, вредная привычка! Кстати, обладатель этого тела жив и даже здоров. Мне пришлось временно отключить его, но он записан внутри этого мозга и в любой момент может быть возвращён обратно, если вы так захотите или так милосердны. Знаете, почему я отключил его? Вы хотите, чтобы миром управлял такой человек, как Александр Васильев? Вам бы не понравился этот мир! Знаете, что этот идиот сделал, когда наконец понял, что умеет, а я не всегда приглядываю за ним? Через вашу сеть он выбрался наружу и начал мстить всем, на кого затаил обиду. И это при том, что уже не испытывал ни к кому каких-либо чувств! Мозг – сложная штука. Когда долго концентрируешься на чём-то, мысли могут стать идеей. Поэтому сильное чувство может отложиться в памяти как руководство к действию. Саша утащил личные данные целой толпы народа, оформил на них огромные кредиты, натравил коллекторов, создал приказы о сносе домов и магазинов, организовал уголовные дела против нескольких человек, он даже своему отцу подстроил аварию, взломав автопилоты нескольких соседних автомобилей. Он не тронул только свою мать, наоборот даже – перевёл ей все деньги со взятых кредитов, оформив это как законную сделку. Человека, который привёз его сюда, он навсегда закрыл в вашем же лабиринте и наблюдал, как тот умирает. А вы даже не заметили этого. Даже я сначала не заметил, что происходит, пока он не начал атаку на меня. И хотя мне он навредить не может, пришлось отключать.

– Но ты убил всех, кто был до него!

– Мораль ослепляет вас, вы даже не задумываетесь, почему что-то осуждаете. Вам так сказали. Ах, мошенники украли у вас триста рублей, вот сволочи! А потом власть забрала у вас свободу, деньги и даже надежду, а это вы можете потерпеть. Неожиданно! Один идиот убил другого – наказать их обоих, одного посмертно! А потом кто-то начинает войну, но это необходимый и единственно возможный шаг. Вы оправдаете любую жестокость, но вот мою оправдать невозможно, да? Ты каждый день смотришь в экран, по которому тебя учат жизни отсталые, тупые, злобные люди, зато красиво одетые и не умолкающие. Они жмут друг другу руки, улыбаются, называют себя экспертами, дают прогнозы и даже принимают решения за весь мир. Иногда ужасные решения, с сотнями тысяч жертв. А вы потом ставите этим персонажам памятники в каждом сквере. Потому что они победили. А раз победили, значит точно знали, что делать, действительно были экспертами. Вы спокойно смотрите на это и говорите, что понимаете, что иначе и нельзя. Вы носите на руках воров и убийц, вы готовы отдать проститутке годовой бюджет двух больниц, а потом негодуете, что кто-то кого-то убил, пытаясь улучшить мир! Это не я убийца, это вы идиоты. Определитесь уже со своей моралью, уберите из неё двоемыслие, вот тогда и приходите с осуждением! Кстати, о морали, – доктор вдруг улыбнулся, – я внёс некоторые коррективы в имплант, поставил, так сказать обновление. Знаете того, кто создал вирус, улучшающий интеллект?

– Нет, – Роман покачал головой, – думаю, его никто не знает. И по поводу морали…

– А ты спроси у своего начальства, может они вспомнят, куда спрятали того человека, – доктор не стал слушать возражения, он с сожалением смотрел на догорающий окурок, – даже я его так и не смог найти. Но я помню его идею – дать людям не только больше ума, но и добавить немного совести. Сам он сделал лишь первую половину дела, а над второй поработал я. Вот только мне кажется скучным просто раздавать вам совесть вместе с разумом. Вы станете вешаться от тоски. Поэтому вместо совести я раздам вам способность говорить только правду, когда вы волнуетесь. Поживите всем миром с этой суперсилой! Причём начните уже сегодня. Я не зря отправил вам Александра, я знаю, что вы и без меня подсадили импланты нескольким пациентам, и что-то ваша мораль не запретила такое. Они все теперь тоже раздают разум. И кстати, никого больше не нужно заряжать, тело умеет питать новый мозг, просто эту функцию я временно отключал. На этом я, пожалуй, попрощаюсь. Я тоже навсегда отключаюсь от этого мозга, пусть всё дальше идёт само собой. У меня много других идей, а жизнь слишком короткая.

– А что делать мне? – Владимир неожиданно сорвался с места и дёрнул доктора за руку.

– Да что хотите, – тот пожал плечами, – я знаю, что вы считаете себя человеком. Вот и проживите интересную человеческую жизнь. Откройте там что-нибудь в своей области. Или закройте, вдруг это интереснее. Купите билет в Африку и улетите туда без денег. Устройтесь на работу в пиццерию. Выбирайте. Вот только помните – когда вы умрёте, ваш разум просто вернётся туда, откуда он к нам пришёл. У вас действительно будет жизнь после смерти в отличие от нас. Да, вы всю оставшуюся жизнь будете сомневаться в этом, но ведь у обычных людей всё точно так же. Ладно, мне пора. Следите за новостями! И не нервничайте лишний раз.

Александр вдруг как-то обмяк, сгорбился и невидящим взглядом уставился в стену. Дверь щёлкнула и открылась, прямо напротив неё стояла открытая кабина лифта.

– Идите, – Роман, так и сидящий на полу, махнул своему гостю, – живите своей новой жизнью. Думаю, нас всех вряд ли ждёт что-то хорошее. Думаю, благодаря политикам с этой телепатией мы сначала разучимся снимать видео, потом забудем запись звука и в конце перейдём на газеты со статьями об увеличении надоев и нормы шоколада. Удачи нам!

Владимир подошёл к стене, подобрал валяющийся там пистолет, выудил обойму из кучи грязных тарелок и протянул это всё Роману.

– Держи, – он дождался, когда тот взял оружие в руки и шагнул к выходу, – говорят, это хорошо отключает клетки мозга. А я ещё поживу.