(история посёлка завода Урализолятор)
Что такое малая Родина? У каждого, наверное, есть своё определение. Для одного это – дом, где он живёт, для другого – улица, сад, город, река. И непременно эти слова навевают воспоминания о детстве. А это уже история, как и всё то, что было до вчерашнего дня.
В больших городах, например, в Екатеринбурге, каждый микрорайон празднует свой день рождения. Хорошая традиция! А вот в Камышлове этого нет. Ничего не потеряли, но все же, чтобы как-то исправить это положение, расскажем об истории одного из старинных микрорайонов Камышлова, который мы называем посёлком завода Урализолятор.
Первое упоминание
Город Камышлов был основан в 1668 году верхотурским сыном боярским Семеном Мироновичем Будаковым, в междуречье двух рек – Пышмы и Камышловки. «…А красовитее того места и пахотными землями и сенными покосы и рыбными ловли и хмелевыми угодьи и далеко такова нет и от воинских людей крепко…» - так описывал это место Семён Будаков верхотурскому воеводе и стольнику Ивану Яковлевичу Колтовскому. Теперь это место называется Исторической горкой, здесь стоит действующий храм – Свято-Покровский собор, построенный в 1821 году. Все последующие годы Камышлов больше прирастал с востока.
В 1835 году в Камышлове начались работы по строительству Ирбитского тракта: от центра города на северо-восток была проложена дорога, которая прошла через будущий посёлок фарфористов.
С западной стороны к городу примыкало, а в сентябре 1958 года вошло в его состав село Закамышловское, отделенное от центра речкой Камышловкой. В этом селе чуть ли не с самого его основания располагалось городское кладбище, упраздненное в 1858 году. Тогда же для него отвели новое место, лежащее на возвышенной местности к северо-востоку от города, то есть при выезде на Ирбитский тракт. Так началось освоение территории будущего посёлка.
В книге «Приходы и церкви Екатеринбургской епархии. 1902 год» о селе Темновском, ныне Раздольном, говорится: «С устройством в селе каменной церкви (1865 г.), деревянная церковь продана была жителям Камышлова для постройки кладбищенской церкви (за 270 р.)». Так на новом месте появился однопрестольный храм во имя святого Николая Мирликийского чудотворца, который был освящен 29 сентября этого же года. В 1882 году церковь украсили стенным писанием, обнесли деревянной оградой, а с двух сторон - бревенчатым забором. Престол был один - во имя святителя и Чудотворца Николая. Служение в ней отправлялось в воскресные и праздничные дни, в простые дни – по заказу и желанию прихожан.
В 1903-1904 гг. здесь же построена еще одна церковь - каменная. Какое-то время они стояли рядом, а затем деревянную снесли.
Церковь и кладбище находились по одну сторону от Ирбитского тракта, а по другую, к западу, в 1875-1876 гг. построена земская больница на 5 корпусов, в них работал один врач, четыре фельдшера, три повивальных бабки. Наиболее распространенными болезнями были: холера, натуральная оспа, тиф, чесотка, дизентерия. Со временем на территории больничного городка построено родильное отделение. Здесь родились сотни, тысячи новых жителей города и района, Урала и России.
Чуть позднее, 19 июня 1884 года, начальник третьего участка по сооружению Екатеринбургско–Тюменской железной дороги сообщал камышловской городской управе: «…по распоряжению управления работами, под станционную площадку станции «Камышлов» занята в текущем году часть Ирбитского тракта на пространстве, с одной стороны, между городом Камышловом, и с другой – земской больницею и церковной оградою, а взамен означенной части тракта отведена, для сообщения по нему, новая дорога по мосту, возведенная через выемку между зданием тюремного замка и больничной оградой».
Таким образом, проезд на Ирбитский тракт был перенесён на один жилой квартал в западном направлении, с улицы Ирбитской на Острожную (современные названия Маяковского и Урицкого). Теперь город и кладбище разделила железная дорога.
В районе кладбища имелась ещё одна достопримечательность того времени. Сейчас мало кто из камышловцев помнит Марьину рощу. А начиналась она сразу за кладбищем. Вот как писала о ней камышловская поэтесса Клавдия Михайловна Новожилова: «Начиналась она за городским кладбищем и красивым берёзовым лесом, росшим и по ложбине, и по образующим её отрогам, постепенно снижающимся и совсем сглаженным к речке Камышловке. От Марьиной рощи на северо-восток обширным клином рос такой же берёзовый лес. Давно от него не осталось даже пенька. Теперь на этом плато заводы Урализолятор и стройматериалов с их посёлками. В начале ложбины Марьиной рощи стояла часовня Флора и Лавра, в которой служили один раз в году – летом, в день святых Флора и Лавра – покровителей лошадей. В этот день в Марьину рощу приходило много народа посмотреть на праздник. Приезжали крестьяне из деревень. На лошадях была лучшая сбруя, украшенная цветами и лентами, гривы заплетены в косы. Лошадей вели под уздцы конюхи, гордясь своими холёными красавцами. После окончания службы лошади двигались длинной вереницей к паперти часовни, где стоял священник и кропил их головы священной водой. Много камышловцев собиралось в этот день посмотреть на красивое зрелище. Марьина роща привлекала внимание своей красотой местных художников».
Исходя из вышесказанного, микрорайон образовался с появлением здесь земской больницы. Значит, в 2022 году ему исполнится 147 лет.
Развитие промышленности
После революции заводы машиностроения и металлургии на Урале, такие как Уралмаш, Челябинский тракторный и Магнитогорский металлургический комбинат, потребовали большого количества стройматериалов – кирпича. Правительственная комиссия во главе с зампредсовнаркома РСФСР т. Лебедь утвердила титульные списки строительства республиканской и местной промышленности. Было решено строить заводы трепельного кирпича, в том числе в Камышлове, производительностью 90 миллионов штук в год.
Площадку под строительство завода приняли 24 мая 1930 года. Место – хлебные поля, расположенные к северу от железнодорожной станции. Проект первой очереди был утверждён через четыре дня, и сразу же началось строительство.
Начальником строительства назначили И.П. Рычкова, техруком – Жукова, директором завода – И.Е. Камаева, председателем заводского профсоюза избрали Н.И.Чемезова.
Особенностью новостройки стало то, что предприятие одновременно строилось и эксплуатировалось, выпуская трепельный кирпич. Завод первой очереди, состоящий из двух печей Бюрера для обжига кирпича и машинного отделения, был пущен в 1930 году. Построить эти печи взялся местный строитель-самоучка Александр Григорьевич Фалалеев. С образованием в объеме начальной школы, он хорошо разбирался в чертежах. Несмотря на новизну дела, справился с заданием.
Некоторые тогда говорили, что постройка завода за два года (а оговаривался именно такой срок) без хороших специалистов и с такими объемами обречёна на провал.
Да. Нелегко пришлось первым строителям. Труд людей и лошадей был главной двигательной силой. Землеройных машин, тракторов, автомобилей не было. Щебенку возили из карьера у деревни Фадюшиной, а это десять километров. Трудяги-лошади с утра до вечера, гремя колымагами, двигались в оба конца. Тяжёлые части локомобилей, дизелей и прессов доставлялись с помощью ручной лебедки по покаткам, что-то поднимали ручными талями. Но, как-бы там ни было, а кирпичный завод построили.
Тогда добыча трепела в карьере велась ручным способом. В формовочном цехе кирпич резали тоже вручную, а формовали в хлопушах (примитивных прессах). Обжигали кирпич в печах Бюрера углем, загружали и выгружали кирпич, опять же, вручную.
Сейчас, когда просматриваешь эти материалы, удивляешься тому героизму, трудовому порыву людей, которые, несмотря на громадные трудности, отсутствие леса, металла, механизмов, квалифицированных кадров, пустили первую очередь предприятия вовремя, и завод дал свою первую продукцию.
Только в 1931 году был приобретён паровой экскаватор. Первый экипаж его состоял из потомков екатеринбургских казаков. Воду для питания котла возили в бочках на лошади, перекачивали в бак ручной пожарной машиной. Паровой котёл был дымогарным. Экскаватор работал в открытом карьере с весны 1932 года. Механическая подача трепела в вагонетки была, конечно же, производительнее ручного труда, а через два года появились полуавтоматы для резки кирпича. До этого женщины за 8 часов нарезали до 13 тысяч штук. С 13 марта 1931 года и до конца года было выпущено почти 16 миллионов штук кирпича, а в 1932 году завод работал уже на полную мощность.
К моменту пуска первой очереди были построены цехи формовки, сушки, обжига, погрузочная площадка, карьер диатомита, несколько вспомогательных цехов, кузница, гараж, контора завода, часть бараков для жилья.
В 1932 году механической мастерской заведовал Анатолий Петрович Дудин. Первоначальное оборудование производства было установлено под его руководством. «…Здесь был токарный станок Краузе, это был самый мощный и новый станок в Камышлове…».
В одном из номеров газеты Павел Петрович Кошкин пишет о том, что не так всё гладко шло на заводе, как обычно принято говорить: «Впервые увидел немецкий полуавтомат Келлера летом 1934 года, тогда заведующим мастерской был П.Н. Краснощёкий, окончивший Николаевское мореходное училище, имевший звание судового механика. Я видел, как он лихо отплясывал в клубе фокстрот, но этот человек мало интересовался делами завода. Его преемник А.П. Лесной, выпускник Николаевского училища, также был далек от заводских проблем. Освоение полуавтоматов было поставлено на самотёк».
С января 1935 года П.П. Кошкин становится заведующим этими мастерскими, и вся тяжесть ложится на его плечи. План выработки кирпича был увеличен, а рабочие всё еще не могли освоить новшество. Техруком был тогда Борис Петров – требовательный, справедливый человек. Первым, кто взялся настроить сложные полуавтоматы Келлера, был слесарь Петр Андриянович Панкратов. Это была сложная работа: надо было настроить ленту транспортёра, отрегулировать сцепление спуска, проволоки, резки. Бракованный кирпич снова кидали в пресс. Заведующий формовочным цехом Н.Г. Катков был невыдержанным, не мог довести начатое дело до конца, поэтому снова поставили ручную резку. План не выполнялся. В последствии П.П. Кошкин часто упоминал добрыми словами Болеслава Игнатьевича Врублевского, поляка из Херсонской губернии, Степана Петровича Коновалова, казака Оренбургской губернии, слесарей В. и Ив. Пироговых, П. Панкратова, кузнеца Илью Пирогова, токаря Смирнова. Слесари П. Панкратов и Василий Пирогов в процессе работы внесли ряд рационализаторских предложений. Последние оба проработали на заводе до выхода на пенсию.
В 1937 году директором завода становится Иван Иванович Шалашов, умный и образованный человек. На собрании технического персонала Шалашов пригласил съёмщиц кирпича, слесарей Б. Врублевского и С. Коновалова.
Иван Иванович сказал: «Болеслав Игнатьевич и Степан Петрович, вы мне в отцы годитесь, в старое время вас взяли бы в гвардию, а не можете освоить такую маленькую машинку!».
«Оба они особых познаний не имели, но были старательны… Ночью, в этот день, из-за поломки пресса меня вызвали на завод. Я видел, как оба труженика настраивали полуавтомат». (П.П. Кошкин).
Вскоре такие же полуавтоматы стал выпускать Подольский завод. На них часто изнашивалась медная червячная шестерня. П.П. Кошкин внес предложение нарезать ёе на токарном станке и в 1935 году получил за это премию 50 рублей. П. Коновалов и В. Врублевский добились, что полуавтоматы стали нарезать за 8 часов до 40 тысяч штук кирпича, но тогда сушилки ещё не успевали его сушить. Но в 1936 году выпуск кирпича уже составил 70-72 млн. штук в год.
Была на комбинате и своя электростанция с генераторами постоянного тока напряжением в 220 вольт. Силовая установка состояла из дизелей и локомобилей. Заведовал электростанцией Арсений Петрович Кумин.
И все же причины, задерживающие рост выпуска продукции, были, и заключались они в плохой обеспеченности электроэнергией, слабой механизацией на всех переделах и отсутствия специалистов. Первыми стахановцами на обжиге кирпича были супруги Киселёвы, сёстры Дубовкины, Щаповы.
Несмотря на большие трудности, завод трепельного кирпича сыграл большую роль в строительстве Свердловска, Магнитогорска, Каменск-Уральского и других городов Урала.
Народная память
До сих пор старожилы посёлка говорят, что живут на месте бывшего кладбища, на костях. Действительно, более полувека велись здесь захоронения, покоится прах многих сотен камышловцев.
Среди похороненных: известный в городе мельник Щербаков, оставивший после себя здание мельницы (построенное на рубеже ХIХ – ХХ веков), получившее в 1991 году статус историко-культурного памятника. Здесь же похоронен умерший при рождении сын известного уральского сказочника Павла Петровича Бажова. П.П. Бажов жил в Камышлове в 1914-1918 гг., 1921-1923 гг.
28 августа 1947 года совсем не осталось никакого упоминания не только от кладбища, но и стоявшей здесь когда-то Николаевской церкви. В этот день она была уничтожена. Содрогнулись сердца многих верующих людей, да и не только верующих. По могилам предков прошёл первый трактор. Говорят, даже собаки взвыли по-другому. Но директивы правительства выполнять были обязаны все, иначе …
Пенсионерка, бывшая учительница Татьяна Кузьминична Васильева рассказала: «Мне очень тяжело вспоминать то время. Я вспоминаю кладбище. Какое оно было красивое, с чудесными мраморными памятниками. Росли молодые зелёные березки. С той поры берёза - мое любимое дерево. Церковь была ослепительно красива. Возле нее хоронили знатных, достойных людей. Я помню, мы даже бегали по тому кладбищу, играли в прятки. Бывало, даже ночью бегали. И ведь не боялись! А сейчас живых боюсь… Ещё одна беда этих мест – разбой. Не доезжая до кладбища, человека могли ограбить. Отбирали деньги, всё!
Когда церковь уничтожали, я стояла у окна. После первого взрыва не обвалилась лишь часть стены, а со второго раза рухнул купол… Это церковь была нашим украшением и утешением…
Я помню строительство посёлка, как раскапывали могилы, находили украшения… Было страшно. Берзки срубили на дрова, памятники увезли».
Осенью 1999 года, перед родительским днём, члены Клуба путешественников «Гренада», на том месте, где стояла церковь, установили трёхметровый деревянный крест. Тогда некоторые жители поселка отговаривали нас, ссылались на то, что это место сырое, здесь всегда вода. Не всем хотелось видеть в окне крест. Мы руководствовались тем, что у живущих ныне людей должно быть место, где они могли бы поклониться праху предков. Через два дня, в родительский день, первые цветы легли на постамент у креста. Значит, не зря мы это сделали? Понятна была наша радость. Впоследствии оказалось, что это место достаточно сухое. Значит, мы сделали богоугодное дело!
Трудовые будни
Жизнь в стране налаживалась. Казалось бы, вот так бы и жили: работали, отдыхали, растили детей. Но война распорядилась по-другому. Если на Урале грохота пушек не было слышно, то над Ленинградом тучи войны сгущались каждый день, линия фронта неумолимо приближалась к городу на Неве. Правительство срочно принимает меры по эвакуации предприятий города и специалистов. Предприятия перепрофилировались на ходу.
Такая же участь постигла и ленинградский завод «Пролетарий». В августе 1941 года основная часть рабочих и специалистов завода, вместе со своими семьями была эвакуирована и прибыла в Камышлов. Новопоселенцам предстояло обосноваться на базе диатомитового комбината. Вместе с людьми было отправлено и основное оборудование фарфорового производства.
Прибывшие были расселены в жилом посёлке диатомитового комбината. Для производственных целей были отведены очень незначительные площади.
Первый эшелон с основным оборудованием прибыл в Камышлов в августе 1941 года. С ним приехали - директор А.А. Юрьев, главный инженер В.А. Шевченко и секретарь партийной организации С.Н. Яковлев.
Второй эшелон из города на Неве прибыл на Урал в сентябре 1941 года. С ним прибыли не только оборудование, но и рабочие с семьями. В их числе М.А. Яковлева, Н.Ф. Гаврилова с детьми. Эти женщины стали основательницами трудовых династий.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24.01.1942 г. и приказом Наркома электропромышленности СССР от 26.02.1942 г., было документально оформлено объединение камышловского диатомитового комбината с эвакуированным филиалом ленинградского завода «Пролетарий». Тем самым, диатомитовый комбинат был упразднен, а новый завод получил название «Камизолятор». Но это было чуть позже.
Интересный эпизод того времени рассказал бывший директор завода Анатолий Алексеевич Худяков: «Оборудование с вагонами пришло в Камышлов по ошибке, его должны были доставить в Краснотурьинск. Всё выгрузили на площадку, в том числе и какие-то болванки. Как тут же выяснилось, что это были слитки платины. Тут же (откуда только взялись?) всё это окружили военные люди с красными околышками. Потом всё это погрузили и увезли в неизвестном направлении».
А бои шли уже под Москвой, враг рвался к столице. Оккупанты в бинокль могли видеть древний московский кремль, готовились к своему параду на Красной площади. Рано радовались. Они, видимо, не знали, что на фронте храбро сражались наши деды, а бабушки сутками стояли у станков, налаживали производство по изготовлению изоляторов для самолётов. Работали по 12 часов, затем шли на разгрузку вагонов с углём, сырьём, дровами. Получали на рабочие карточки 800 граммов хлеба и за хорошую работу – по пирожку. За победу в соревнованиях девушек премировали отрезами на платье.
Жили-были
Первой улицей здесь стала Поселковая. Но учитывая просьбу пионерской дружины, носящей имя Героя Советского Союза Тюленина (одного из членов подпольной организации молодогвардейцев в годы Великой Отечественной войны), учащиеся 8-летней школы № 6, решением горисполкома № 146 от 26 апреля 1967 г. Поселковая переименована в Молодогвардейскую.
Здесь, один к одному, стояли пять бревенчатых бараков, по 20 комнат, в каждом – 10 слева, 10 справа, посередине коридор. В редкой комнате жила одна семья, в основном по 2-3. В комнатах были высокие потолки, сделаны палати, клопов было уйма. В посёлке работала санитарная комиссия, которая проверяла санитарное состояние комнат. В каждом бараке были старосты. Когда делали дезинфекцию в бараках, люди вынуждены были проживать в дровяниках. Двери коридора в бараках ни днём, ни ночью не закрывались, и, проходя по послку в ненастную погоду, люди зачастую пользовались им как тротуаром.
Комната в бараке была одновременно и прихожей, и кухней, и горницей, и спальней. А с южной стороны строений было раскинуто море дровяников, внешний вид которых зависел отнюдь не от замысла архитектора, а от фантазии хозяина, наличия строительного материала, его вида и качества. Кажется, ни один художник не смог бы изобразить причудливые скопления этих сараюшек, которые лепились один к другому, как ласточкины гнезда. Здесь располагались и дровяники, и конюшни, и свинарники, и летние спальни для молодых и т.д. Теперь на этом месте стоит здание бывшего бытового комбината, а рядом 70- и 95-квартирные пятиэтажные дома.
С северной стороны проходила дорога. От дороги и до восточной окраины посёлка стояли 14 каркасно-засыпных бараков, также по-хозяйски окруженных «шанхаем» всевозможных сараюшек, дровяников и кладовок. Сейчас на этом месте хоккейный корт.
Около барака № 21 стоял огромный раскидистый тополь, в единственном числе олицетворяя озеленение посёлка. Говорили, что его посадила одна безутешная мать в честь своего безвременно погибшего сына. Теперь на месте этого барака стоит дом № 21 «а». Перед его окнами растут три тополя, которые посадил более полувека назад Леонид Прохорович Шалягин, работавший на заводе водителем.
Сейчас там, где стояли северные бараки, виднеются двухэтажные 8, 12 и 16-ти квартирные дома. Здесь же стояла «пожарка» - одноэтажное здание с каланчой, а рядом водокачка – небольшая кирпичная будочка с единственной на весь посёлок водоразборной колонкой.
Ни каланчи, ни самого здания пожарной уже нет. На этом месте сейчас двухэтажное здание детского сада № 5 «Радуга», окружённое зелёными насаждениями и игровыми площадками. Сразу за детским садом - школа-девятилетка № 6.
Татьяна Кузьминична Васильева вспоминает: «В военное время в нашей школе (барак № 12) учились только дети спецпереселенцев. Талантливых ребят было много, дисциплина высокая. Тогда все стремились получать знания. На переменах мы все шли в зал, там стояло пианино. Наше любимое пианино! Приводили слепого музыканта, он играл, а мы танцевали. Очень много проводили спортивных игр, делали мостики, стойки, пирамиды.
По праздникам все складывались на сахар, делали бражку из молока с хмелем. Свадьбы проводили все вместе. Ой, какие хороводы мы водили, какие хороводы! Молодые на праздниках никогда не напивались. Чтобы поехать учиться в институт, нужно было спросить разрешение у родителей. Жили дружно. Заботы и горе были общими. Если кто-то что-то натворил, то его мог наказать тот, кто заметил этот проступок. Воспитанием занимались все. Драки у парней, правда, случались: между жителями северных и южных бараков, например. Но в основном поселковые дрались с городскими, которые сами к нам приходили. За что шли бои? Не знаю…».
Вспоминает Людмила Слёзкина: «Как весело было в нашем стареньком клубе. Здесь проходили концерты, подготовленные участниками художественной самодеятельности. Мы, ребятишки, с удовольствием ходили их смотреть. А по вечерам возле клуба молодёжь устраивала танцы под баян или гармошку».
Война внесла свои коррективы. Молодые и сильные парни уходили на фронт. Обратно шли эшелоны с ранеными. В больничном городке, в посёлке, в это время размещался военный госпиталь. Молодёжь посёлка устраивала здесь концерты. Юноши и девушки дежурили возле раненых, писали за них письма на родину, стирали бинты. Оставалось время и на изучение автомата.
Кажется, война привела в движение целые народы. В поселке проживали и русские, и армяне, и немцы, и азербайджанцы, и греки, и татары, и молдаване, и украинцы. Да всех не перечислишь. До сих пор в народе сохранилось название местопоселения выселенных с Поволжья немцев – «капустник». Это в северо-восточной части поселке, в пойме реки Камышловки. Но что самое главное: и в быту, и во время работы на заводе все очень дружили. Никакой национальной розни, пренебрежения или попреков не было и в помине.
«Трудно было строить, а ещё труднее сносить старое – вспоминает Анатолий Вяткин, бывший директор завода, - помню, как начинали строить детский комбинат. Вся территория будущей застройки была занята дровяниками, конюшенками, курятниками, овощными ямками. Подходила осень, каждая семья запасала на зиму картофель, овощи и соленья с вареньями, и освобождать территорию застройки никто не собирался. Однако обошлось без силовых приемов. И мы построили детский комбинат на 140 мест».
* * *
Прошло более полувека. Завод Урализолятор так и остался в посёлке единственным предприятием, а кроме того, здесь находятся: почтовое отделение, детский сад, парикмахерская, больничный городок (терапия, гинекология, роддом, вендиспансер, инфекционное отделение), автозаправочная станция, Дом детского творчества, четыре 5-ти этажных дома, 23 двухэтажных дома, один – четырехэтажный, один – трехэтажный, более сотни частных домов.
Юрий ВАСЬКОВ, Анна ДЁМИНА.
Справочная литература.
1. Журналы камышловского земского собрания, 1884-85 гг.. с. 736-738. Ф. 3, оп. 1, д. 11, с. 607-608; Ф. 3, оп. 1, д.25.
2. Газеты «За коммунизм» от 2.09.1987 г., 21.06.1988 г.,27.12.1988 г.
3. «Уральский рабочий», от 7.10.1988 г.
4. Газеты «Камышловские известия», от 16.12.1993 г., 25.04.2000 г., 29.06.2000 г.
5. РГАДА. Ф. 1111. Верхотурская приказная изба, оп. 2, стб. 248, лл. 1-2.
6. Камышлов. 1968 г.
7. Приходы и церкви Екатеринбургской епархии, 1902 г., с. 376, 389.
8. Клировая ведомость. Ф. 285, оп. 1, дд. 66, 48, 53, 57, 73.
9. «Екатеринбургская неделя», № 11, 1884 г, с. 203.