Город является резиденцией местного парламента Вирджинии, и в его тенистых залах законодательных собраний некоторые ораторы сонно беседовали с жарким полуденным днем. Однако из-за постоянного повторения эти конституционные достопримечательности интересовали меня не больше, чем множество церковных одежд; и я был рад обменять их на гостиную в хорошо оборудованной публичной библиотеке, насчитывающей около десяти тысяч томов, и посещение табачной фабрики, где все рабочие - рабы.
Я видел в этом месте весь процесс сбора, прокатки, прессования, сушки, упаковки в бочки и клеймения. Весь табак, с которым мы имели дело таким образом, был в процессе производства для жевания; и можно было бы предположить, что в этом одном хранилище было достаточно, чтобы заполнить даже обширные челюсти Америки. В таком виде сорняк выглядит как жмых, на котором мы откармливаем скот; и даже без учета его последствий он достаточно непривлекателен. Многие из рабочих казались сильными людьми, и вряд ли нужно добавлять, что тогда все они трудились спокойно. После двух часов дня им разрешается петь, определенное количество раз за раз. Пробил час, когда я был там, около двадцати человек пели гимн по частям, и пели его отнюдь не плохо, продолжая тем временем свою работу. Когда я собирался уходить, прозвенел звонок, и все они высыпали в здание на противоположной стороне улицы, чтобы поужинать. Я несколько раз говорил, что хотел бы увидеть их за трапезой; но поскольку джентльмен, которому я упомянул об этом желании, внезапно оказался довольно глухим, я не стал настаивать на этой просьбе. Об их внешности мне скоро будет что сказать. На следующий день я посетил плантацию или ферму площадью около тысячи двухсот акров на противоположном берегу реки. И здесь, хотя я спустился с владельцем поместья в "квартал", как называется та его часть, в которой живут рабы, меня не пригласили войти ни в одну из их хижин. Все, что я видел о них, это то, что они были очень сумасшедшими, жалкими хижинами, рядом с которыми группы полуголых детей грелись на солнце или валялись на пыльной земле. Но я верю, что этот джентльмен - внимательный и превосходный хозяин, который унаследовал свои пятьдесят рабов и не является ни покупателем, ни продавцом человеческого скота; и я уверен, исходя из моих собственных наблюдений и убеждений, что он добрый, достойный человек.