Ранее мы заглянули в другую комнату, со всех сторон оборудованную большим деревянным столом или стойкой, на которой лежали папки с газетами, на которые ссылались разные джентльмены. Но в этой квартире не было таких средств скоротать время, которые были бы такими же бесперспективными и утомительными, как любая комната ожидания в одном из наших общественных учреждений или столовая любого врача во время его домашних консультаций. В комнате находилось человек пятнадцать-двадцать.
Один, высокий, жилистый, мускулистый старик, с запада; загорелый и смуглый; с коричневой белой шляпой на коленях и гигантским зонтиком, лежащим между ног; который сидел прямо в своем кресле, хмуро уставившись на ковер и подергивая жесткими линиями вокруг рта, как будто он решил "исправить" президента на том, что он должен был сказать, и не будет его ни капли. Другой, фермер из Кентукки, ростом шесть футов шесть дюймов, в шляпе и с руками под фалдами пальто, который прислонился к стене и пнул каблуком пол, как будто у него была голова Времени под ботинком, и буквально "убивал" его. Третий, мужчина с овальным лицом, желчного вида, с гладкими черными волосами, коротко подстриженными, с бакенбардами и бородой, выбритыми до синих точек, который сосал головку толстой палки и время от времени вынимал ее изо рта, чтобы посмотреть, как идут дела. Четвертый только и делал, что свистел. Пятый только и делал, что плевался. И действительно, все эти джентльмены были настолько настойчивы и энергичны в этом последнем конкретном случае и так щедро одаривали своими милостями ковер, что я считаю само собой разумеющимся, что президентские горничные получают высокую заработную плату или, говоря более вежливо, достаточную сумму "компенсации", что является американским словом для зарплаты, в случае всех государственных служащих.