Две коротенькие книжки, претендующие называться романами, оказались развернутыми эссе на тему семейных историй.
«Памяти памяти» и «Рана».
Причем, даже из названий ясно, что воспоминания «невротические».
Степанова вспоминает о своей семье и постоянно возвращается в более широкий контекст, вводя в бессюжетное повествование массу имен из разных контекстов культуры. Соединяясь с, и отталкиваясь от еврейских корней, автор бесконечно изящно рефлексирует на темы своего прошлого, истории семьи, в определенной степени расшифровывая феномен формирования «невротических механизмов». За этим наблюдать интереснее, чем за географией и калейдоскопом имен и событий. Документальность перемежается фантазиями и реминисценциями реалий былого.
За Васякиной пришлось «поохотиться». Из чего делать такую коммерческую тайну, загадка. Книгу и так никто не купит, а большинство не дочитает до конца даже за деньги.
Бесконечные рефлексии и сравнения личной истории, воспоминаний об умершей матери, своем лесбийском опыте и географических перемещениях к месту захоронения праха.
Никакого широкого контекста, сугубо личная история и снова попытка разобраться в обидах, комплексах, неврозах. За этим наблюдать еще забавнее. Лесбийская «толерантность» перемежается «женскими» архетипическими сопоставлениями: про женские украшения, женское белье, женское поведение, сексуальные отношения.
И Степанова, и Васякина поэты (поэтки). Степанова более умелая и техничная, Васякину дочитают единицы. Еще и поискать нужно постараться, снова коммерческая тайна – книжки изданы, но преувеличенно строго охраняются авторскими правами.
Увы, отгремят премиальные будни, и эссе забудут.
«Земля» же (увы мужская) осталась непрочитанной, и незаслуженно отодвинутой от первой премии. Глубокая книга, тоже не роман, но большая повесть с философским содержанием.
В отличие от Степановой и Васякиной, у Елизарова есть еще прекрасный шанс на экранизацию, и очень хочется надеяться, не Серебренниковым.
