Важным рубежом в истории каждого народа является формирование государства. Возникновение отдельных элементов государственности представляет собой поэтапный процесс. Сначала возникает публичная власть, все более освобождающаяся от родовых связей. Практически одновременно с ней появляется налогообложение, и только в последнюю очередь формируется третий признак государственности – территориальная принадлежность. Поэтому любая дата, обозначающая возникновение государства, всегда является условной. Для восточных славян такой условной точкой отсчета является 862 год, когда, согласно «Повести временных лет», состоялось «приглашение» на княжение в славянские земли трех варяжских братьев – Рюрика, Синеуса и Трувора.
Однако истоки государственных форм организации общества прослеживаются у восточных славян задолго до этого легендарного события. Принято выделять три этапа складывания Древнерусского государства.
Первый этап (VIII–первая половина IX вв.) характеризуется появлением крупных межплеменных союзов и их центров – племенных княжений. На втором этапе (вторая половина IX–середина Х вв.) процессы государствообразования были ускорены вследствие активного вмешательства внешних сил – хазар на юге и варягов на севере восточнославянских земель. Третий этап, завершивший складывание Древнерусского государства, связан с реформами княгини Ольги, которая правила с 945 г. по 957 г., и князя Владимира Святославича (годы его правления с 980 г. по 1015 г.).
Еще в VI–VIII вв. славянские племена начинают объединяться в племенные союзы. Летописные поляне, древляне, кривичи были уже не племенами, а союзами племен. «Повесть временных лет» называет их «племенными княжениями». Необходимыми внутренними предпосылками государствообразующих процессов стали совершенствование земледельческих орудий труда, появление прибавочного продукта, переход от родовой общины к соседской.
В VIII–первой половине IX вв. племенные союзы начинают объединяться в «суперсоюзы». Один из них сложился в Среднем Поднепровье вокруг Киева, другой сформировался в землях ильменских словен вокруг Новгорода. В этих предгосударственных объединениях начинает складываться система полюдья, то есть сбора дани в пользу князя, в обмен на оказание им военных и управленческих услуг. В VIII веке часть славянских племен Среднего Поднепровья платила дань Хазарскому каганату. В то же время на севере славянских земель полиэтничное объединение ильменских словен, кривичей, финно-угорских народов (чудь, меря, весь) платило дань варягам. В 860 г., согласно «Повести временных лет», между варягами и славянским населением произошел конфликт: «Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть». Усобицы между славянскими племенами привели к легендарному «призванию варягов».
Одним из дискуссионных вопросов отечественной истории является так называемая «норманнская проблема», связанная с определением этнической природы варягов и их роли в образовании Древнерусского государства. Соотношение внутренних и внешних факторов в формировании восточнославянской государственности по-разному объяснялось историками разных эпох. Из-за фрагментарности и противоречивости сведений исторических источников, еще в XVIII веке возникли две взаимоисключающие интерпретации – «норманнская» и «антинорманнская» теории.
Историки выделяют три важнейших аспекта «норманнской проблемы»:
1) этническая принадлежность варягов и основателей княжеской династии;
2) этническое происхождение и значение термина «Русь»;
3) влияние внутренних и внешних факторов на формирование Древнерусского государства.
Создателями «норманнской теории» считают немецких историков, работавших в середине XVIII века в Петербургской Академии наук – Г.З. Байера, Г.Ф. Миллера, А.Л. Шлецера. На основании летописного рассказа о «призвании» они сделали вывод о том, что варяги являлись норманнами, скандинавами по происхождению, а пришедшее в славянские земли племя варягов называлось «русью». От этого племени название «Русь» перешло к восточным славянам, варяги оказали цивилизующее влияние на славянскую культуру и создали первое восточнославянское государство.
Практически одновременно возник антинорманизм, основоположниками которого стали М.В. Ломоносов и В.Н. Татищев. Сторонники антинорманнской теории отстаивали мысль о том, что норманны не сыграли сколько-нибудь важной роли в образовании Древнерусского государства, и выдвинули идею о происхождении варягов с южного побережья Балтийского моря.
Научный спор норманистов и антинорманистов продолжается и по сей день. Главным образом он сосредоточен вокруг третьей составляющей «норманнской проблемы»: на каких основаниях складывалось Древнерусское государство? Кто участвовал в этом процессе? Какова была роль внешнего фактора в образовании государства у восточных славян?
Большинство современных российских историков признают историчность князя Рюрика и появление скандинавской дружины в землях восточных славян около 862 г. При этом не следует забывать, что начальная хронология «Повести временных лет» весьма условна, и может отличаться от истинной на пять, а то и десять лет. Мотив призвания правителей присутствует во многих исторических традициях древности и средневековья, например, в римской, западнославянской, англосаксонской традиции. Династии большинства раннесредневековых государств Западной Европы имели иноземное происхождение. Историки считают закономерным явление раннесредневековой ксенократии – господство этнически чуждого элемента. Вожди-основатели ранних государств появлялись «из-за моря» практически повсеместно.
На сегодняшний день, благодаря археологии и исторической лингвистике доказано «норманнство» летописных варягов. Археологические исследования выявили, что в конце IX–X вв. на территории восточнославянских племен находились воины норманнского происхождения, а лингвисты установили скандинавскую природу имен первых русских князей и термина «русь». Однако современные историки предполагают, что варяги не были сложившейся этнической общностью: среди дружинников морского конунга могли быть представители разных этносов, как скандинавы, так и южно-балтийские славяне. Поэтому термины «варяги», «викинги», «русь», скорее всего, обозначали не этническую, а социально-профессиональную принадлежность. Дружинно-торговый социум варягов отставал по уровню политического развития от племенных объединений Восточной Европы. Однако варяги превосходили славян в военно-техническом отношении – обладали значительным боевым опытом и первоклассным, по тем временам, вооружением.
Особое влияние на возникновение Древнерусского государства оказало развитие водных торговых путей. Активное взаимодействие восточных славян и варягов происходило в результате функционирования «пути из варяг в греки». Все государства, на формирование которых оказали влияние викинги, вырастали на устойчивых водных путях. В середине IX века шведские викинги (варяги) использовали Балтийско-Волжский путь для транзитной торговли с Каспийским Востоком и Уралом. Отношения варягов и славян в этот период характеризовались грабительскими набегами и сбором дани.
«Повесть временных лет» указывает, что варяги приходили «из заморья», и дань им платили словене, кривичи, чудь и меря. Варяги застали на севере Руси и в Поднепровье предгосударственные объединения и ускорили процессы формирования государства на огромных пространствах восточнославянских земель. Именно варяги, благодаря отсутствию государственной экспансии в земли восточных славян, сыграли роль организующей внешней силы, которая использовалась для защиты интересов славянских племенных союзов по взаимному согласию. Варяжские князья выступили в роли посредников, «третейских судей» в разрешении междоусобных конфликтов, возникавших в славянском обществе.
Княжение Рюрика стало результатом «ряда», то есть договора предводителя дружины со славянской племенной верхушкой. За определенную плату себе и дружине, князь должен был освободить своих новых хозяев от скандинавской дани и впредь защищать вверенные ему земли от внешней угрозы. Заключение подобных договоров между князьями и городами практиковалось на протяжении всего домонгольского периода. «Приглашение на княжение» соответствует более поздней новгородской традиции, когда князь становился на службу новгородской знати, а основные контрольные функции оставались в руках вечевой администрации. Таким образом, сам факт «призвания» являлся следствием внутреннего, социального и политического, развития славянских земель.
Тенденции к отрыву княжеской власти от народа, зародившиеся у восточных славян еще до «призвания», с приглашением варяжских князей получили мощный импульс для развития. Новым стимулом для развития публичной княжеской власти стало объединение Новгородских и Киевских земель при князе Олеге. В результате сформировалась огромная территория, требовавшая от князя активности и самостоятельности в управлении. Начало отчуждения носителей власти от населения и появление единоличных правителей, передающих свою власть по наследству, отразилось в формулировках «Повести временных лет»: со второй половины IX века летописец ведет повествование, всегда называя имена князей, ставших отныне главными действующими лицами исторического процесса.
Возникшее в конце IX в. восточнославянское государство базировалось на системе полюдья – варяжский князь регулярно взимал дань с подвластных славянских племен и реализовывал ее на международных рынках. Одним из наиболее важных институтов зарождающейся государственной власти стала дружина, являвшаяся в руках князя механизмом управления и принуждения, сбора дани, защиты от внешних врагов. Дружина стала не только простейшим аппаратом управления, но и господствующим слоем. Дружина разрушала родовую структуру общества, так как она формировалась по принципу личной верности, а не по принципу родственных связей. До 862 года ни у славян, ни у финно-угров не было постоянной дружины, сплоченной с вождем неразрывными узами.
Русь второй половины IX–первой половины X вв. еще не являлась политически единым государством. Согласно распространенной точке зрения, вплоть до конца X в. Киев не был местом постоянного пребывания правителя. «Повесть временных лет» сообщает об установлении даней и распространении власти киевского князя на земли племенных княжений в правление Олега. Однако вхождение племенных княжеств в состав государства долгое время оставалось непрочным: смена князя в Киеве, как правило, приводила к отпадению сильнейших княжеств.
Источники указывают на существование в конце IX–первой половине X вв. племенных князей, подчиненных Руси. Договоры Руси с греками 911, 944 гг., а также история борьбы Игоря и Ольги с древлянами, освещенная в «Повести временных лет», свидетельствуют о сохранении значения племенных славянских князей вплоть до середины X века. Например, в византийских договорах 907, 911 гг. упоминаются «светлые и великие князья». Почтительное обращение к ним киевского князя свидетельствует об их силе и влиянии в древнерусском обществе. По всей видимости, эти князья пребывали в дружине князя Олега во время похода и переговоров с греками. В тексте договора Игоря Рюриковича с Византией 944 г. уже не упоминаются «светлые и великие князи», вместо этого используется формулировка «всякое княжье» или просто «князи». Таким образом, значение племенных князей в общественно-политической жизни существенно сократилось.
В середине X века существовала основа государственной территории вдоль пути из варяг в греки и система зависимых от Киевского центра племенных княжеств. Славянские княжения и племена формировали различные взаимоотношения с Киевским князем. Договорные отношения сложились у Киева с Новгородской землей. Даннические отношения были установлены с покоренными (или освобожденными от хазарского владычества) древлянами, северянами, радимичами. При этом Киевский князь не вмешивался в систему внутреннего управления, сложившуюся в этих племенных княжествах. Наконец, с некоторыми приграничными племенами Киев вынужден был устанавливать менее прочные военно-союзнические отношения. Такими временными военными союзниками Руси становились волыняне, тиверцы, уличи, белые хорваты.
В конце IX–первой половине X вв. властные полномочия в формирующемся Древнерусском государстве распределялись между «верхним» (общегосударственным, русским) и «нижним» (местным, славянским) уровнями власти. Каждому наиболее крупному племенному городу – центру союза племен или княжества, – противостоял опорный пункт формирующейся великокняжеской власти. Это мог быть погост или дружинный лагерь, контролировавший не только племенной центр, находившийся неподалеку, но и путь «из варяг в греки», а также сбор дани.
Численность варягов в славянских землях историки определяют, исходя из сведений восточных источников. Вероятно, варягов (дружинников и купцов) было не больше тысячи человек, даже к середине X века. С учетом женщин, слуг и рабов, численность варягов могла составлять несколько тысяч человек. Способность варягов к интеграции в славянском обществе усиливалась по мере ослабления их этнических признаков. Первые поколения варяжских князей меньше всего заботились о сохранении скандинавской природы правящего клана. В крупнейших городах – Новгороде и Киеве – варяжская знать постепенно сливалась со славянской знатью. Согласно «Повести временных лет», во второй половине IX–начале XI вв. обладателями скандинавских имен на Руси были три категории лиц – представители княжеского рода, высшей знати и нанимаемых на службу варяжских дружин. Традиционные скандинавские имена сохраняются только в первых трех поколениях князей Рюриковичей. Со второй половины X века в княжеском именослове преобладают славянские имена. Только один из трех сыновей князя Святослава Игоревича – Олег – носил типичное скандинавское имя. Уже в следующем поколении, среди двенадцати сыновей Владимира Святославича нет ни одного со скандинавским именем. Первые поколения «варяжских князей» стремительно «ославяниваются».
Третий, завершающий этап становления Древнерусской государственности относится ко второй половине X века. Начало этого этапа связано с реформами княгини Ольги, направленными на регламентацию сбора податей, замену племенного деления территориальным и расширение великокняжеской судебной власти. В правление Ольги были установлены «уроки» - фиксированный размер дани с подвластных племен. Вместо становищ, где останавливалась княжеская дружина во время полюдья, появились укрепленные дворы великокняжеских управителей. Эти дворы получили название погостов, на них свозилась дань, собранная с подвластных племен. С образованием погостов, ставших опорными центрами великокняжеской власти, ушла в прошлое система полюдья.
Третий этап формирования государства завершился в правление Владимира Святославича, когда в состав государства окончательно вошли племенные княжения. Князь Владимир заменил племенных князей своими сыновьями – наместниками киевского князя, тем самым поставив бывшие центры племенных княжений в прямую зависимость от Киева. Родоплеменной признак деления общества был ликвидирован.
В княжение Владимира I значительно возросли возможности реализации властью прибавочного продукта: было положено начало монументальному каменному строительству, развернулось массовое строительство городов. Создаваемые при Владимире городские поселения, в том числе такие гиганты как Белгород, становились опорными пунктами власти киевского князя. Укрепление великокняжеской власти позволило Владимиру Святославичу организовать население всех русских земель для создания масштабных рубежей на юге страны. К месту строительства пограничных линий (так называемых «Змиевых валов») Владимир переселил часть словен, кривичей, чуди и вятичей. Принятие христианства как государственной религии в 988 г. отразило возросшее значение сакрализации власти. Начинается вытеснение местных языческих культов и закладываются основы для формирования единой русской народности, изживания племенного сознания. Былины отразили изменения, произошедшие в восприятии великого князя народным сознанием. Князь отныне предстает не в образе воина-защитника, а в образе главы государства, организующего защиту рубежей.
Таким образом, появление Древнерусского государства стало результатом длительного внутреннего развития восточнославянского общества. Период со второй половины IX до конца X вв. стал решающим для формирования восточнославянской государственности. К концу X века сложилось Древнерусское государство, которое характеризуется следующими признаками:
1) публичной властью, в виде княжеской династии Рюриковичей и простейшего государственного аппарата в лице дружины и наместников князя;
2) территориальным принципом расселения – не по племенам, а по погостам и городам с волостями;
3) регулярно взимаемой фиксированной данью;
4) монотеистической религией, которая усиливала княжескую власть.