Говорят, что физическое состояние Рузвельта объясняет все его необъяснимые уступки Сталину в Ялте.
Подготовка к Ялтинской конференции, которая длилась с 4 по 11 февраля 1945 года, началась еще в конце 1944 года. В ней (подготовке) участвовали не только лидеры антигитлеровской «большой тройки», но и их ближайшие советники, помощники, министры иностранных дел.
Таким образом, к тому времени, когда все трое участников антигитлеровской коалиции собрались в Ялте, повестка дня была уже согласована и кое-какие позиции были выяснены. То есть Сталин, Черчилль и Рузвельт прибыли в Крым с пониманием того, по каким вопросам их позиции более или менее совпадают, а по каким им еще предстоит поспорить.
Место проведения конференции было выбрано не сразу. Первоначально предлагалось провести встречу на Мальте. Даже появилось такое выражение: «from Malta to Yalta». Но в конечном итоге Сталин, ссылаясь на необходимость находиться в стране, настоял на Ялте. Положа руку на сердце, надо признать, что «отец народов» боялся летать. История не сохранила ни одного полета Сталина на самолете.
Среди вопросов, которые подлежали обсуждению в Ялте, основными являлись три. Хотя, без сомнения, на конференции затрагивался куда более широкий круг проблем, и договоренности были достигнуты по многим позициям. Но основными, конечно, были: ООН, Польша и Германия. Эти три вопроса отняли у лидеров «большой тройки» основное время.
По Греции у нас не было никаких возражений — влияние сохранялось за Великобританией, а вот по поводу Польши Сталин уперся: он не хотел ее отдавать, ссылаясь на то, что страна граничит с СССР и именно через нее к нам пришла война (и не впервые, кстати, в истории нам грозили оттуда). Поэтому у Сталина была очень твердая позиция.
Также в Ливадии было принято решение о предоставлении членства в ООН Белоруссии и Украине. Сначала разговор шел о всех республиках СССР, Сталин какое-то время мягко настаивал на этом. Потом он отказался от этой идеи и назвал только три республики: Украину, Белоруссию и Литву (впоследствии очень легко отказавшись и от последней). Таким образом, остались две республики. Чтобы сгладить впечатление и смягчить свою настойчивость, лидер Советского государства предложил американцам тоже включить в состав ООН два-три штата.
По сравнению с Польшей обсуждение «германского вопроса» не заняло много времени. Говорили о репарациях, в частности, об использовании труда немецких военнопленных в погашение всего ущерба, нанесенного германской армией во время оккупации советской территории. Обсуждались и другие вопросы, однако возражений со стороны наших союзников, Англии или США, по ним не было. Видимо, вся энергия сосредоточилась на обсуждении будущего Польши.
Интересная деталь: когда между участниками (в данном случае речь идет о Великобритании и СССР) распределялись зоны влияния в Европе, когда Сталин согласился оставить Грецию за Великобританией, но ни в какую не соглашался на Польшу, наши войска были уже в Венгрии и Болгарии. Черчилль набросал на бумажке распределение: 90% советского влияния в Польше, 90% английского влияния в Греции, Венгрия или Румыния (одна из этих стран) и Югославия — по 50%. Написав это на бумажке, английский премьер-министр подтолкнул записку Сталину. Тот посмотрел, и, согласно воспоминаниям Бережкова, личного переводчика Сталина, «обратно щелчком вернул это Черчиллю».
На Ялтинской конференции затрагивался и «иранский вопрос». В частности, он был связан с Иранским Азербайджаном. Мы собирались создать еще одну республику, однако союзники, США и Великобритания, просто стали на дыбы и вынудили нас отказаться от этой идеи.
Теперь поговорим об основных участниках конференции. И начнем с Франклина Делано Рузвельта. До начала встречи в Ялте личный врач американского президента, доктор Говард Бруэн, обследовал Рузвельта, чтобы понять его физическое состояние: вынесет ли он перелет, да и вообще саму конференцию. Обнаружилось, что сердце и легкие президента в порядке. Правда, с давлением дела обстояли хуже — 211 на 113, что, наверное, должно было насторожить. Но у Рузвельта была завидная черта характера: он умел собираться.
Ближайшие советники Рузвельта, которые все же были рядом с ним и несли определенную степень ответственности за договоренности, которые были достигнуты, утверждали, что президент полностью владел собой, отдавал отчет во всем том, о чем говорил, на что соглашался и шел. «Я добился успеха во всем, где только мог добиться успеха», — сказал Рузвельт уже после Ялты в Вашингтоне. Но это отнюдь не сняло с него обвинений.
Возвращаясь к Ялтинской конференции, стоит сказать, что Сталин, в принципе, был доволен ее результатами. Нигде и никогда он не высказывал какого-то недовольства по поводу того, что ему что-то не удалось (это было не в духе советского вождя). Встреча в Крыму получила исключительно положительную, позитивную оценку: «добились», «сохранили», «обеспечили», «продвинули».
Подробнее