Всю жизнь мне снятся одни и те же сны.
Рано или поздно они повторяются, из-за этого сюжет въедается в голову, как заевшая песенка.
Я записываю сны, которые сне кажутся интересными, и выкладываю в виде историй. Я верю, что подсознание – лучший рассказчик в мире, и что сны не приходят просто так.
Особенно те, которые повторяются.
Это была не обычная битва.
По пробуждению я ещё долго уговаривала себя не путать сон с реальностью.
Я жила в другом мире, каком-то более процветающем и чувствительном к магии – у людей вокруг меня всё получалось, что бы они ни задумали. Атмосфера благодати напоминала ту, в которой, наверное, жили дети Адама и Евы: Бог был близко, но и страх недалеко.
Так было всегда до тех пор, как появились чудовища. Они прибывали из-под земли, из трещин и озёр, в которых клубился чёрный туман.
Мы – местные жители – организовали первое в своей жизни ополчение. Поначалу мы разгоняли монстров, а как те освирепели, начали убивать. Тогда казалось, что победить монстров просто – достаточно убить всех.
Но потом монстры начали возрождаться и, что хуже, менять формы. Каждый день из разломов вылезали всё новые и новые чудовища, а мы каждый вечер сидели у костра, обсуждая, чего нам опасаться завтра. Никто этого не знал, и от этого становилось ещё страшнее. Приходилось каждый день подбирать новое оружие, новые способы боя. Мы боялись, что однажды наша фантазия иссякнет, а у чудовищ – нет.
По лагерю начал ходить слух, что однажды Зло станет невидимым. Тогда монстры обойдут наших часовых и этот мир даже не узнает, когда будет уже мёртв.
Бесконечная борьба с монстрами начала казаться бесполезной, поэтому мы решили снарядить отряд, который узнает, откуда берутся твари. Мы хотели ударить прямо в сердце Зла.
Первая разведка спустилась в расселину, из которой сочился тёмный туман – вернувшиеся доложили, что под землёй прорыт целый лабиринт пещер, в котором кишат монстры. С тех пор каждый день, группками по 5-6 человек, мы проникали в эти пещеры и исследовали их.
К тому моменту, как мы спустились, пещеры занимали большую часть обозримой земли. Их ходы теперь выходили совсем близко к жилым поселениям и мы начали опасаться, как бы чудища не проникли в наши дома. С каждым спуском мы старались наносить на карту тропы, по которым ходили, и каждый день карта менялась – чудища рыли новые норы.
Как и остальные, я боялась, что однажды встречу чудище и не пойму, что его нужно убить. Я стала опасаться людей в своём лагере, думая, что один из них – то самое чудище. Меня тогда некому было вразумлять, потому что я сама была лидером отряда и "вразумителем" для всех. Я силой удерживала себя от того, чтобы начать убивать своих.
Надежды на истребление всех чудовищ не осталось.
Мы поняли, что, если будем каждый день возвращаться из пещеры, то так и не дойдём до корня Зла – он слишком глубоко. Мы решили рискнуть и отправиться в коллективный и, возможно, наш последний поход.
К тому моменту нас оставалось около двадцати.
Тем утром я постаралась запомнить наш мир таким, каким он предстал передо мной. В росистой холодной дымке. Дальние скалы и угольно-серые горы звучали протяжно-северно, грустно и храбро одновременно. Я слышала родную музыку, которую шептала мне сама природа, и впитывала насыщенный изумрудный цвет травы. Спал наш отряд на голых камнях – и было мягко, как будто сама земля укрывала и грела нас.
Когда солнечный свет из белого превратился в золотой, мы с товарищами покинули наш дом навсегда. Но мы помнили, что идём биться за этот мир.
Нашей задачей было найти вход на следующий уровень. Почему-то у всех была уверенность, что корень Зла скрывается ещё ниже пещер, а этот рассадник чудовищ – только прикрытие.
Погружаться в чёрный туман было страшнее, чем обычно. Хотя каждый раз я думала, что это моя последняя вылазка, только сегодня смогла осознать, настолько боюсь смерти в полной темноте.
Сперва мы двигались вместе, освещая дорогу очень экономно – трое с каждой стороны освещали путь фонарями, факелами, магическими шарами и чем только под руку попадётся. Я с ужасом представляла, что может быть, если мы лишимся приборов освещения в середине пути.
Первая атака чудовищ разделила нас на несколько групп и загнала в разные коридоры. Чудища были вполне физическими, что утешало, но выглядели устрашающе. Одно из них напоминало жилистого, перекачанного кролика без шкурки размером с мазанку.
Наша группка, отделившись от остальных, решила следовать по знакомому всем маршруту – к подземному озеру. Своды пещерных коридоров напоминали что-то знакомое, и в то же время казались совершенно другими. Больше, шире. Это навевало скверные мысли.
На протяжении всего пути мы отбивались от монстров. У каждого из нас было своё уникальное оружие: я резала длинным ятаганом и иногда выдыхала магию, а кто-то из моих товарищей был внушительным магом.
Когда мы дошли до подземного озера, попробовали исследовать зал – вдруг обнаружится вход ещё глубже под землю? Этот зал всем казался каким-то подозрительным, уж очень приглашающим… Как локация в игре, где должен встретиться главный босс. Но вход мы так и не нашли.
Я каким-то образом догадалась исследовать дно озеро – забралась поглубже (благо глубина по грудь) и наступила на люк, который тут же прогнулся. Но пока я ныряла, чтобы его открыть, люк успел наглухо закрыться. Мне был нужен второй человек.
Я сказала о находке остальным и они, не дослушав, начали лезть на своды и прыгать вниз, чтобы выбить крышку. Один мужчина смог приоткрыть люк, но никто не смог проникнуть под него.
Я снова предложила открыть его вместе и забраться туда по очереди. О том, что нам не хватит воздуха, если внутри всё будет затоплено, я старалась не думать.
Возможно, этот люк – наш последний шанс разобраться со Злом.
Они выслушали меня... и не поверили. Люди, с которыми я спала и ела, взгляды которых разделяла, просто не поверили, что люк возможно как-либо открыть. И ушли.
Я наблюдала, как они уходят вглубь пещер. А когда обернулась, увидела старика. Он остался один из жалости ко мне, чтобы доказать, что ничего у меня не выйдет. Он встал на люк и приоткрыл его.
Я быстро нырнула и увидела, что скрывалось под люком: провода, трубы, микросхемы… Двигатель механизма. Огромный компьютер.
На секунду я испытала шок. Зло оказалось… машиной?!
Я вынырнула, чтобы набрать побольше воздуха и проплыть в эту дыру, но старик отпустил крышку, как только увидел моё лицо на поверхности.
– Видишь? Ерунда всё это… – сказал он и убежал вслед за остальными.
Я ругалась и кричала, чтобы он вернулся. Мы ведь почти смогли! Почти победили! Зло навсегда ушло бы из нашего мира! Но он не слушал и скрылся в тёмных коридорах, следуя за остальными.
Одна.
Без света, который забрали товарищи.
Без возможности вновь приоткрыть сердце Зла.
Я почувствовала себя беспомощной.
С сожалением, которого ещё не знало моё Сердце, я вышла из озера и направилась догонять свою группу.
В голове стучала мысль: кто нас предал? Они или я?
В любом случае я видела Его – механизм. А значит, нам можно выбраться, обсудить весь план ещё раз, и… Придумать что-нибудь действенное. Не бросаться очертя голову в котёл, как сейчас, а разработать план, стратегию.
Теперь я вижу, насколько это было глупой идеей – опускаться во Тьму будто в последний раз. Мы подставили нашу планету, а не спасли её. Ведь мы были её единственными защитниками, а сейчас все защитники бесславно подохнут здесь, став кормом для чудовищ.
Я нагнала тех, кто покинул меня, а потом мы встретили другую группу – коридоры тут перекрещивались и мы случайно столкнулись. На нас мгновенно набросились монстры.
Последним, что я видела, был серый-серый туман и нечто, шныряющее среди него. Я видела, как это нечто утаскивает моих сородичей одного за другим, как все они падают и задыхаются в тумане. Чудовище было неуловимо – я не успевала даже замахнуться, не то чтобы попасть по нему.
Я почувствовала себя одинокой… Все умерли. Все, кого я знала и с кем разделяла одну цель.
Мне стоило усилий продолжать держать меч в руке.
Но веру в победу я больше держать не стала.
Не помню, как выбралась из пещер.
После того инцидента прошло около месяца, и я старалась не думать о том, что мы проиграли. Власти объявили окончание войны и что теперь по дорогам можно ездить спокойно. Я… разумно помалкивала. Или глупо скрывалась.
Зло победило. Оно теперь повсюду, и вряд ли я смогла бы перестать видеть Его во всём, что меня окружало. Думаю, так же нелегко возвращаться реальным солдатам к гражданской жизни – когда привык постоянно с кем-то воевать, эта война продолжается внутри тебя.
Я много путешествовала. После всего, что случилось, я решила провести время как можно дальше от политики и "потусторонних тайн". Правду никто не хотел знать. То, что я каким-то чудом оказалась единственной выжившей, кто её всё-таки знал – мои проблемы.
Дороги и правда были пустыми. Все, кто выжил после («после») этой войны, теперь просиживали дни в кабаках – пьяные до полусмерти. Люди поздравляли друг друга и радовались, завидев хоть одно едва знакомое лицо. Даже не знакомое, достаточно того, что просто живое лицо. Я побывала на стольких пирушках за этот месяц, на скольких не была за всю жизнь – везде меня встречали, как родную.
Не знаю, стоит ли того иллюзия окончания войны.
Гостиница, в которой я остановилась, разделяла помещение с баром на первом этаже. Проходя мимо весёлого застолья в честь окончания войны, я вдруг заметила чудовище. Оно было прозрачно-зелёным, спокойно расхаживало среди гуляющих и даже прикасалось к ним. Я пожалела, что перестала носить с собой меч, но от злости решила уделать его голыми руками.
За секунду подлетев к чудищу, я взяла его за горло и подняла над землёй. Антропоморфный слизень растёкся в моих руках и начал стремительно подыхать, когда поддатые мужики меня оттащили и наконец выскребли из моей хватки чудовище.
– Ты что?! Это бармен!
– Совсем уже…?!
– Отстань от него!
– Ты чего нашего Фильку бьёшь?!
Люди кричали и держали меня в 6 рук. Я ушам своим не верила…
– Бармен?.. – прошептала я.
Толпа утвердительно загудела. Мужики опасливо повторяли, что местный бармен – существо незлобное и бить его нельзя.
Бывшее чудовище оклемалось и теперь вылупилось на меня, становясь ещё более прозрачным от страха.
Мужики меня отпустили, как только увидели, что я успокоилась. Мне было трудно выговорить извинения перед… тем, что я только что чуть не удавила. Но я извинилась, заставила свой посттравматический синдром заткнуться и пошла дальше.
В гостинице мне выделили номер на втором этаже – над баром. Стены в моей комнате были желтовато-оранжевого цвета, а потолок достигал 3 метров. Это было хорошо. Терпеть не могу тёмные приземистые помещения.
Когда я развалилась на кровати, в мою комнату вдруг зашла бабушка в ярко-оранжевом халате (в реальности уже ушедшая). Она говорила – правда, не словами, а будто передавая мыслеобразы – что сейчас будет проверка для меня.
Бабушка исчезла, а в номер вошёл парень, которого я когда-то любила. Он был голым сверху по пояс и я мысленно отметила, что до сих пор считаю его красивым. Даже после расставания.
Сперва он забрался на кровать и начал разговаривать со мной. Потом поцеловал меня.
Если до этого я чувствовала себя пустой внутри, то теперь, кажется, стало ещё «пуще». Он продолжал меня целовать и мне, что ни говори, было приятно. Но больше хреново.
Когда он закончил доставлять мне удовольствие и устало обнимал, я сказала:
– Не жди от меня того же. Прости, это не взаимно.
Я трогала его плечи и неверяще спрашивала себя: «неужели у меня не осталось любви для этого человека?!» Каждый раз ответ был одним и тем же.
Нет, не осталось.
Мне было жаль. Безумно жаль. Мы были такой красивой парой… Но теперь это не важно, потому что победило Зло.
Может, это и есть тот монстр, которого я боялась не заметить? Это он сейчас завладел моим телом и заставил думать, что я не люблю этого человека?
Может, этот монстр заставил меня верить, что в пещере кроме меня никого не осталось в живых? Заставил дезертировать?
…А может, именно поэтому я спаслась?
Зло дало мне уйти, потому что я сама была чудовищем.
Тело парня вдруг исчезло. Он оказался миражом, под которым даже одеяло не прогнулось.
Я так и осталась сидеть на измятой кровати, когда в дверях снова появилась бабушка. На этот раз она вошла на высоченных шпильках, в том же оранжевом халатике. У меня проскользнула мысль: для кого она надевает эти каблуки?
Бабушка посмотрела на меня, как показалось, неодобрительно. Или очень серьёзно – она это умела.
Мне снова передалась её мыслеформа, которую можно выразить в одной короткой реплике: