Сегодня отмечается 100 лет со дня рождения замечательного поэта Юрия Левитанского.
Многие строки Юрия Левитанского прочно вошли в наше сознание. И совсем не случайно, что немало стихов Левитанского положено на музыку. Причем песни сочинялись не официозными композиторами, а бардами – то есть по доброй воле, а не по государственному заказу. Хотя сам он тексты песен никогда не писал. Это, хочешь не хочешь, говорит о том, что мы имеем дело с поэтом народным. Например, «Каждый выбирает для себя/ женщину, религию, дорогу./ Дьяволу служить или пророку –/ каждый выбирает для себя»; «– Что происходит на свете? – А просто зима./ – Просто зима, полагаете вы? – Полагаю.»
Главное и страшное испытание в жизни Юрия Левитанского – война. Поэт прошел ее от начала до конца, заслужив многочисленные ордена и награды. Однако в отличие от других поэтов-фронтовиков он не остался в тех днях, где «строчат пулеметы и танки горят», нашел в себе силы писать о другом, одновременно духовно переработав опыт войны и переведя его в новое качество: «Но что с того, что я там был,/ в том грозном быть или не быть./ Я это все почти забыл./ Я это все хочу забыть./ Я не участвую в войне –/ она участвует во мне.»
Понятие «пафос», так же как и понятие «патриотизм», сегодня весьма и весьма дискредитировано – и как раз тем фальшивым, показным, что в него вкладывают. Юрий Левитанский же не стеснялся быть патетичным. Пафос на самом деле гораздо более честен и оголен, беззащитен, нежели ирония. Ирония при всем ее изяществе – это всегда в некотором смысле недомолвка, околичность, прятки. Пафос же идет в лобовую атаку, и, если в нем есть хоть малейшая неуверенность, он становится нелепым и смешным. Написать с искренним пафосом – сложное испытание, которое Левитанский выдерживал как никто.
В отечественной поэзии Юрий Левитанский стоит особняком. Поэт позднего созревания, не попал в плеяду социалистических поэтов 1930-х. Среди поэтов-фронтовиков стоит особняком, так как «изжил» «военное слишком военное», к шестидесятникам не относится (хотя романтики в стихах хоть отбавляй), не близок почвенникам, не близок эстетике андеграунда – иронистам, лианозовцам, смогистам и т.д. В то же время, как можно заметить, – уважаем во всех лагерях. За стойкость в сохранении независимой позиции, отстаивании своих интересов.
И что особенно важно, рядом с восхищенным романтиком, очень молодым человеком, живо даже в пожилом возрасте принимающим все новое в Юрии Левитанском живет поэт-философ, с годами все отчетливее транслирующий прозрачные, пожалуй, уже буддистские истины: «Весеннего леса каприччо,/ капризы весеннего сна,/ и ночь за окошком, как притча,/ чья тайная суть неясна. Пусть леса таинственный абрис,/ к окну подступая чуть свет,/ нам будет нашептывать адрес,/ подсказывать верный ответ Пусть тайною тайна пребудет./ пусть капля на ветке дрожит./ И пусть себе будет что будет,/ уж раз ему быть надлежит».
Такую же мысль относительно промысла даже не только поэта, а любого человека он дает в стихотворении «Студия звукозаписи» – мысль о том, что нужно жить сейчас, в настоящем: «Успеть, пока вертится круг/ и вьется магнитная лента./ Не ждать напряженно момента,/ когда остановится круг.// Успеть, пока кружится диск,/ но только не думать о диске./ Не думать все время о риске,/ что все не успеешь сказать.// Не надо форсировать речь,/ и, четко скандируя строки,/ старайся не думать о сроке,/ который тебе отведен».
Вот так, просто и ясно. Как в солнечный осенний день. И в этой простоте и ясности, наверное, и заключено объяснение того, что и сегодня стихи замечательного поэта остаются важны для нас. А те, кому довелось знать Юрия Давидовича лично, говорят, что он был необычайно обаятельным человеком и мужчиной. Погружаясь в мелодику его стихов не ощутить этого невозможно.