Когда речь идет о домашних питомцах, сразу вспоминаю своих немногочисленных котов и собак, проживших с нами.
Как-то был у нас кот черный с белым «воротником», обрамлявшим
его шею, такую изящную. Он был само изящество, такой грациозный, с «прямой» спинкой, за его «барские» манеры его прозвали Бароном. Как все высокого рода он чурался «грязной» работы, такой, как ловля мышей, избегал беготни, предпочитая вальяжно пройтись до миски с кормом, чтоб сперва понюхать, что дали, а уж потом с ленцой поесть. Затем он также возвращался на диван, где тщательно умывался. Он мог делать это целый день. И еще любил сидеть перед зеркалом и вдумчиво изучать свое отражение. Прям нарцисс.
Он любил справлять нужду в унитаз. Подметив такое его пристрастие, мы оставляли дверцу туалета приоткрытой, чтоб он мог проделывать свои «интимные» дела.
Однажды к нам зашел знакомый и попросился в туалет. Конечно, мы разрешили. Тот открыл дверцу и встал как вкопанный: на унитазе сидел черный кот и укоризненно смотрел на незнакомца. «Извините, я не знал, что занято», – тихо сказал он и прикрыл дверь. Мы прыснули со смеху, до того комично это было.
Изредка он выходил на крыльцо подъезда и сидел там на перилах. Пробыл он недолго у нас: как-то он сидел по привычке на перилах крыльца и любовался своей шерсткой и услышал свист. Он поднял голову и увидел перед собой плечо незнакомца и бесстрашно перепрыгнул на это плечо. С тех пор мы его не видали.
Был песик такого окраса непонятного, расплывчатого, скорее дымчатого. И прозвали его Дымком. Он был ласковым, обаятельным песиком небольшого роста, любившим всё и всех. Всех пришедших он облизывал, взвизгивал от радости и просился сразу на руки. Чуть подросши, он не оставлял этих привычек ластиться ко всем. Видимо, она и стала причиной его исчезновения. Хотелось бы верить, что с ним все хорошо.
А вот про Рекса такого не скажешь. Он тоже был небольшого роста. К нам на дачу он прибрел не от хорошей жизни уже взрослой собакой (где-то уже года два было ему).
Как-то дочки заскочили в домик и попросили съестного, чтоб покормить собачку. Я подумала, что пришла соседская приблуда клянчить еды и разрешила вынести чашку с остатками еды.
Через некоторое время я вышла на улицу и увидела тощего белого с черными пятнами пса. Он вел себя тихо спокойно, чуть помахивая пушистым хвостом в знак благодарности. Видимо, он уставал от того, что дети его тормошили, звали гулять на улицу. Песик доходил до калитки и не переступал дальше ни шагу. Наконец, дети побежали к соседям, песик свернулся в калачик около калитки и, прислушиваясь к детским голосам, задремал. Тут раздался плач сына, и песик первым подхватился и забеспокоился. Я сходила на улицу и поняв, что ничего страшного не произошло (у сына закатилась любимая игрушка, поэтому он и поднял плач), вернулась обратно. Песик стоял у калитки. Я погладила его по голове и он, как будто что-то поняв, снова улегся у калитки.
Вечером мы засобирались домой, песик неотступно ходил за детьми. А те дружно стали смотреть на отца, зная, что всё зависит от него. И под таким давлением тот молча взял на руки пса. Дети радостно засмеялись. Вся наша кавалькада устремилась домой.
Как только переступил порог глава семьи, пес соскочил с рук и, не заходя в комнату, нашел место в прихожей и улегся у двери.
После того, как помыли детей, в ванную завели пса. При мытье он не сопротивлялся, только поджимал хвост. Мы по очереди скребли шерсть бедолаги, пока с нее не сошла грязь и под руками все время ощущались шрамы на теле. Их было много, особенно на шее (практически вся шея была в струпьях). После того, как он обсох, стало понятно, что рыжие пятна – это следы ожогов. Сколько ж перенес бедолага до появления у нас!
Чистый, сытый, песик спал под столом в зале. Я сидела в кресле и читала книгу. Вдруг из-под стола раздался стон, поскуливание, и это продолжалось довольно долго. Я решила взять на руки собачку, потом, устав с ним ходить, положила его на кресло. Песик свернулся калачиком и мгновенно уснул. И с тех пор это было его спальное место.
Он никому не позволял садиться в него после ужина, заранее запрыгивая в кресло, и ничем нельзя было его оттуда выманить. При переезде в трехкомнатную квартиру нам пришлось забрать уже потрепанное кресло именно из-за Рекса (так на семейном совете нарекли его).
Четыре с половиной года он радовал нас своим присутствием, своей любовью к детям, ко всем нам. Он был беспощаден к тем, кого считал обидчиком. Зачастую он не подпускал к детям посторонних мужчин, иногда женщин, если чуял запах алкоголя. Терпеть не мог сюсюканий, надевать ошейник, тем более с поводком, и не поддавался дрессуре.
Как-то весной я повела детей к бабушке, которая тогда жила в своем доме. Весной трудно ходить по подмерзшим лужам, по слякоти. Дети то, поскальзываясь, падали, то бегали вокруг меня, поэтому я не сразу обратила внимание на большую собаку, несущуюся на нас. Я успела только выйти вперед, а детей максимально удерживала сзади себя, чтоб выдержать первый удар собаки. И тут под ноги несущейся собаки что-то подкатилось и, вцепившись в шею, оттащило большую собаку. Я поняла, что это наш храбрый Рекс ринулся на нее. Он отскочил и, пружинисто подпрыгнув, снова кинулся к морде большой собаки, и та дрогнула, стала отступать. Тут подоспел хозяин и увел собаку, которая, виновато повесив голову, поплелась за ним.
Наш Рекс долго шел молча, распушив хвост, на загривке шерсть стояла дыбом. Он был бесподобен. Бабушка, услышав, как отважно защищал нас Рекс, разрешила ему пройти в дом и лежать под скамейкой, как всегда порывался делать наш песик. Но теперь он заслужил это право.
Вот такой был наш отважный, преданный пес. И погиб он, когда провожал сына. Я видела, что он не хотел идти, но, когда я сказала сыну, чтоб он сбегал за ключом от квартиры, пес встал, бросил долгий взгляд на меня и пошел за мальчиком. Как бы ему не хотелось идти, он должен был приглядеть за малым.
Пуля вошла в него, когда он шел рядом с мальчиком, и он молча упал. Сын побежал к отцу, рассказал, как упал Рекс. Мужчины всей бригадой побежали на то место, но ничего там уже не было. Его, то есть то, что осталось, глава семейства нашел на дворе, где сваливали трупы якобы отловленных бродячих собак.
И часто я вижу сон, что пуля входит не в Рекса, а в моего сына, и я просыпаюсь в поту и молю нашего спасителя, что принял удар на себя.