Открыв глаза она почувствовала похмелье от бессонной ночи. Легкое недомогание и тошнота при осознании всего что произошло накануне стали переходить в отвращение и презрение. Отвращение к этому грязному старику как к мужчине и презрение к его человеческим качествам. Переписку с этой женщиной она почувствовала ещё за пару недель до их встречи, наблюдала ее в его телефоне, волновалась, но не говорила ему о том что знает, а задавала отвлеченные вопросы на тему отношений. И вот вчера он пригласил ту женщину в кафе. Ну и что в этом такого? Мужчина, наполовину импотент, пригласил «сокурсницу» в кафе? Её смущало то, что в рассказе о его планах на день об этом не было сказано ни слова а когда как-то эта «сокурсница» ему звонила домой он не взял телефон в её присутствии и написал что в гостях и перезвонит позже. Вопрос о том зачем она здесь, в его доме, надвигался как тяжелая бронетехника. Страстной любви к этому грязному старику она не испытывала никогда. Поначалу был исследовательский интерес, что это за «планета невиданная», такой человек ей встретился впервые, точнее ей конечно же встречались и такие люди, но их она чувствовала спинным мозгом и всегда избегала. Уважение которое испытываешь к любому незнакомому человеку, со временем, за которое этот человек раскрывался, переросло в жалость а позднее и в презрение. Оральные ласки после семи месяцев её воздержания перед знакомством с ним казались чём-то божественным, но с изменением отношения к нему как к человеку, изменилось и отношение к нему как к любовнику. Теперь он представал как грязный старик: субтильное телосложение, дряблая кожа, распущенный живот, храп, громкое сморкание и громкий пердёж, отвратительный старческий запах от тела, гнилостный запах изо рта и сильное сопротивление помыться в душе с мылом и хорошо почистить зубы. Теперь ей стоило не малых усилий преодолеть отвращение и позволить ласкать себя. И вот она здесь в его доме, зачем? Он подрабатывающий пенсионер, который может позволить ей жить в его доме и покупать дешевые продукты на двоих. Об одежде и обуви, о дорогой косметике и салонных процедурах язык не поворачивался спросить, да даже и об оплате ее квартиры. Она второй год жила в его доме в деревне и вела его хозяйство. За такую работу можно было бы получать от 30 тысяч рублей в месяц. Она не меркантильная, да к тому же ей и самой нравилось превращать «грязный хлев» в уютное гнездышко. Вместе с тем так выносилась из дома ведрами грязь, было все перестирано, постиран грязный, вонючий спальник которым он накрывался, на который при ней опорожнилась его кошка, пошито на этот спальник пару пододеяльников, привезены из дома подушки и покрывало на кровать а из финского секонда множество ковриков и приспособ для уюта и комфорта дома. В принципе работа закончена и можно было бы уходить, но он обещал сделать ее счастливой, жить для нее и не отпускал. В этой деревне нет ни единой души и ему была нужна она, а там в городе, куда он ездил по работе она не была нужна, там были «сокурсницы».
