Прижавшись к холодному камню стены, Маттео смотрел сквозь единственное окошко в двери его камеры, пытаясь осознать происходящее. Андрис мертв. Одной Мистре известно, что стало с Темо. И он, Маттео, арестован по обвинению в ношении оружия, не только запрещенного, но еще и ворованного.
Он вздохнул, разглядывая свою темницу. Заключение в Халруаа с ее быстрым правосудием и немногочисленными тюрьмами было редкостью. Город-порт Кербаал отличался суровыми нравами, и, хотя некоторым, самым мелким нарушителям приходилось просто отсиживать здесь несколько дней, в основном тюрьма применялась как место, где преступник будет находиться до тех пор, пока его делом не займется маг. Виновность быстро устанавливалась с помощью волшебства, и согласно закону выносился приговор.
Маттео не боялся исхода дела. Его непричастность будет определена тюремным магом-гончей. Тем не менее, временное бесчестье тяжело давило на него.
Тень промелькнула в зарешеченном оконце, обрисовавшись на фоне мерцающего света факелов на стенах коридора. Маттео бросил в ту сторону короткий взгляд, думая что идет стражник, и тут же вскочил на ноги. Даже тусклый свет не помешал ему узнать навсегда впечатавшееся в память лицо Тзигоны.
— Ты! — выкрикнул он яростно, обвиняюще ткнув пальцем в направлении девушки. Тзигона закатила глаза.
— А я-то думала, Джио переигрывает. Оставим драматику для уличного представления. Сейчас нужно думать, как вытащить тебя отсюда.
Упоминание побега, казалось, еще более распалило Маттео.
— Я джордайни, и повинуюсь закону. Ты оскорбляешь меня, предполагая, что я попытаюсь избежать правосудия.
— Правосудие? — повторила она пораженно. — Оно-то к этому месту какое отношение имеет? Я знаю здешнего мага, эта уродливая обезьяна ненавидит любого, чье положение выше его собственного. Один взгляд на твою смазливую физиономию, и он будет рвать и метать, требуя Инквизиции. Я бы, будь я на твоем месте, не ставила на ее исход свое будущее.
Первым импульсом Маттео было возмутиться таким кощунством. Слово гончей — всегда последнее и справедливое. Такова была исходная посылка его культуры, гарантия положения и могущества джордайна.
Но сам он не мог освободиться от подобных мыслей. Да и как? Андрис мертв. Андрис, самый близкий друг, лучший из всех их. Любому хватило бы этого, чтобы потерять веру.
Глядя в лицо темной, неведомой пустоте Маттео до последнего держался за привычные понятия.
— Я не боюсь приговора гончей. Истина — меч, разрубающий любые путы.