Серёга жил в небольшом посёлке, в котором едва ли наберётся тысяча жителей. Жил он там с самого рождения, окончил школу, а недавно отметил сороколетие. Сейчас два алюминиевых бидона, найденные в заброшенной бане были для него большой удачей. Пока тащил тележку до дома весь взмок , а ещё спина чесалась, да шея, да и голова - спасу нет! "Сейчас закину добычу в сарай, и баньку пожалуй стоплю. Или может сначала до Гришки дойти, предложить ему всё оптом, за тыщу? А то, какая же баня на сухую?"
Чуратый всю дорогу сидел у Серёги на плечах, который всё норовил почесаться и согнать его, но банник держался крепко. Всё слушал его мысли, а тот всё время перед кем-то оправдывался, перед какой-то женщиной. Сначала он грозно вопрошал: "Мужик я или не мужик?! Должна ты меня слушаться!" И сам себе за неё печально отвечал: "Эх, был бы ты нормальный мужик, разве бы делал так?". Потом он просил прощения, говорил, что любит и обидеть никак не хотел, и вместо неё отвечал себе: "Поздно Серёжа, поздно"...
Мельком в мыслях увидел баньку, она Чуратому не понравилась - печка железная ржавая, стены закрыты грязной полиэтиленовой пёнкой, под которой всё гниёт, вместо деревянного пола какие-то резиновые коврики.
Серёга всё-таки реши идти к Гришке, который профессионально собирал металл, и раз в неделю возил его на базу. За всю добычу тот дал только пятьсот. "Чёрт с тобой!" - согласился Серёга.
Гришка закинул бидоны в сарай и пошёл в дом. Чуратый поспешил к бидону, постучал, прислушался, открыл крышку - кикиморки сидели тихо. "Никак спят?!" Чуратый сам полез внутрь, чтобы найти и забрать обереги, кикиморки проснулись, но вылезать из бидона не спешили.
"Эх! Где же Бижутень, когда он так нужен! А быть может и совсем сгинул? Эх, страшные дела творятся! И этот зверинец теперь куда? С собой таскать? Мамаша ихняя Елдоха и думать бы об этом не стала, а уж мне-то и подавно до этого дела никакого нет! И обереги спрятать надо, а то ещё потерять не хватало! Только куда же тут спрячешь?" Чуратый огляделся, весь сарай был завален металлическим хламом.
"Эх, банька моя банька, пропадёшь теперь без меня, родимая! И я то теперь сирота! Остался ли хоть кто, из тех, кого я знал? А всё люди!" Чуратый ударил кулачком по бидону, что тот зазвенел, а кикиморки внутри рзом взвизгнули и притихли.
До ночи надо было где-то отсидеться. Банники, в отличие от кикимор не боятся солнечного света, но всё же, бодрствовать ночью было сподручнее и привычнее. Да и устал Чуратый, закрыл и припечатал бидон с кикиморками, а сам забрался во второй. "До ночи здесь посплю, а там уже буду дальше соображать. Здесь хоть мокроков нет". Снова перед его глазами встала картина, виденная с утра, он брезгливо фыркнул и задремал в темноте.
Когда он вылез наружу было совсем темно. В соседнем бидоне визжала его новая семейка, Чуратый открыл крышку и выпустил их погулять. Они тут же начали носится по сараю, и в темноте чем-то напоминали летучих мышей, только вместо крыльев у них были уши. Чуратый оставил обереги в своём убежище - единственном, что у него осталось от прежнего дома, и пошёл осмотреться.
На дворе горел фонарь, банник поморщился и полупрозрачной тенью перебежал к крыльцу дома. Внутри всё было какое-то не такое, не настоящее, не понятно даже из чего! Чуратый пролез в коридор и прошёлся по комнатам. Похоже домового здесь нет, да и никого вообще, кроме трёх спящих людей.
После отправился снова на двор искать баню. Прошёл вдоль всего железного забора, так и не нашёл. "Что ж они тут вовсе не моются?! И почем нет никого, ни домового, ни дворового, ни даже кикимор, будь они не ладны?! Хоть мокроков не видать, и на том спасибо". Пригодного места для жизни Чуратый не нашёл, нужно было идти дальше.
На соседнем участке за забором было получше, там был яблоневый сад в глубине которого стояла бревенчатая банька. Чуратый осторожно приблизился, вторгаться в чужие владения, если есть местный банник, или дворовой, может быть не безопасно. Но баня была пуста. "Вымерли все что ли?!" Но поселиться там вполне было можно. Кирпичная печь, досчатый полок, большой блестящий бак для воды. Чердак был засыпан песком, там лежала старая керамическая труба. Что ж, подходящее местечко.
Чуратый решил сразу осмотреть и дом. На окнах старенькие резные наличники с облупившейся краской, слегка покосившееся крыльцо, и запах такой жилой...
"Стой! Кто здесь?" - раздался шёпот откуда-то сверху. Банник стал оглядываться, но никого не увидел. И тут вдруг прямо перед ним возник и тут же кинулся его обнимать мохнатый Бижутень - его старинный друг, домовой.
- Чуратик! Дорогой ты мой! Уж и не думал, что свидимся снова!
- Ох, да что ж ты так пугаешь, старый дурень! Неужели по-нормальному нельзя?! - принялся ворчать Чуратый, что скорее говорило о том, что он почувствовал себя лучше и спокойнее.
- Друг! Как же ты спасся-то? Как сюда попал? Я то уж думал не бросит Чуратый свою баню, сгинет, а не бросит.
- Так вышло... - потупился банник, - не хотел я...
- Вот-вот! И я не хотел! И у меня так вышло! Уж прости, что весточки не оставил тебе, не успел! Признаться, думал пропали вы все...
- Все да не все! Одно хорошо, есть надежда, что и Чахабра сгинула. Там такое! Давай я тебе по порядку всё расскажу.
И Чуратый рассказал, как пробрался в дом, как нашёл оба оберега, как уже оплакивал домовика, рассказал про мокроков во дворе, и про то, что они пожрали всех местных кикимор, а может быть и Акорму, и скорее всего Чахабру. И о том, как он с кикиморками оказался здесь.
Бижутень покачал головой: "Нет, друг, Чахабра цела, уж поверь мне! Рад что и ты цел. Только зачем же ты обереги из дома вынес?"
- Как зачем?! Чтобы Чахабре не достались!
- Э-эх! Герой! Ты думаешь она за ними охотилась? Нет друг, Чахабра это тебе не просто кикимора-переросток, и в дом она рвалась вовсе не просто пожрать...
Тут где-то совсем рядом раздался вой, домовик притих, сжался в комок, так, что превратился просто в лохматый пушистый шарик, и схватив Чуратого за лапу, потащил куда-то на чердак.
Это была шестая история про банника Чуратого.
Предыдущая - Елдохина семейка и возвращение ночного гостя