«Друг, Аркадий, не говори красиво, говори правильно. Как там дела с твоим отелем?».
«Всё пропало, шеф, он никому не нужен, говорят – дорого».
«Кто говорит?»
«Абрамович. Он сказал, что отдых в таком шикарном апарт-отеле ему не по карману. Один день отдыха в нём дороже, чем кругосветное путешествие на его огромной комфортабельной яхте».
«А если предлагать размещение в отеле по себестоимости, без навара?»
«Пробовал, всё равно не берут. Даже со скидкой в пятьдесят процентов он никому не нужен. Слишком дорого. При такой скидке мой отель может окупиться через 300 лет непрерывной эксплуатации, а без скидки и за 1000 лет не отобьём расходы. И потом, непонятно, кому его предлагать. Отель рассчитан на райскую жизнь в нём одного человека и сопровождающих этого человека лиц. Где мне такого человека найти?»
«Спокойно, главное – без паники, действовать надо без шума и пыли. Какие ещё проблемы?».
«Англичанка опять гадит».
«Какая англичанка?»
«Та самая, что с бывшим берлинским пациентом работала. Теперь она мелькает в интернете с фотографиями дворца (ой, я хотел сказать с фотографиями моего апарт-отеля) и утверждает, что это тот самый дворец».
«Что значит «тот самый», вы там плохо всё зачистили?»
«Всё сделали, как положено. Подрядили наших лучших пропагандистов.
Они с утра до ночи вещали из каждого утюга и убедили народ, что никакого дворца нет, не было и быть не может. Но на каждый роток не накинешь платок. Кроме того, кругом изменники и предатели. Эта гадкая англичанка всех подкупила и теперь льёт гнилую воду на мельницу империализма».
«По поводу империализмы ты поосторожней выражайся. Там наши партнёры».
«Вот я и говорю, она льёт гнилую воду на нехорошую мельницу».
«Что предлагаешь делать?»
«Предлагаю взорвать этот дворец-отель к чёртовой бабушки, всё списать на падение нового тунгусского метеорита и (чтобы ни у кого не было сомнений) уволить с работы Рогозина. Не уследил за небом – вот теперь и отвечай».
«Интересная мысль. Надо подумать, но ты там, на золотых унитазах, не расслабляйся, всё может круто измениться в любой момент…» (в этом месте диалог прерывается, слышатся крики, стук в дверь и шум сливного бочка, где-то далеко поют «Марсельезу»).