О ней известно совсем немного. Скупые сведения о родителях, рождении. Нет даже портрета. Сведений едва хватит разве лишь на карточку - визитку. И на ней в скобках будет стоять странное, церковное имя (Фотиния). После основного, настоящего, подлинного: Светлана Романовна Зиверт. Невеста Владимира Набокова.
− Она родилась в 1904 году, в Санкт – Петербурге, в семье горного инженера Роман Федоровича Зиверта и его супруги Клавдии Евгеньевны. Семья была богата принадлежала к высшим финансовым кругам столицы, жила в особняке на Миллионной улице, в том же доме, где когда-то жила Анна Алексеевна Оленина. Та самая, с маленькою ножкой, к которой сватался Пушкин. Или не сватался, а был почти помолвлен. Помолвку расстроили родители.
− Светлана Романовна словно следовала за тенью Анны Алексеевны, в замужестве Андро, хотя и не обладала маленькой ножкой. Из воспоминаний современников мы знаем, что у нее был медовый смех, изящные манеры и она была необычайно умна и мила.
− Ее свежестью всерьез пленился юный Владимир Набоков, сын сенатора и депутата Госдумы, и поначалу родители смотрели на их переписку и дружбу сквозь пальцы: политическая карьера сенатора могла вполне обеспечить ничегониделание сына и его странное пристрастие к бумагомаранью…
− Просто - сибарит, просто - непризнанный поэт, будущий ученый.. Ну, так и быть, пусть развлечет девочку. Он тоже из хорошей семьи, учится в Кембридже, светски воспитан.
− Но в 1917, весной все резко и вдруг изменилось.
− Депутат Владимир Набоков – старший был убит и перед женихом Светланы встал очень остро не только вопрос психологического преодоления потери (он очень переживал гибель отца, разрушение привычного уклада жизни, сочувствовал матери, стойкой женщине, взявшей бразды правления в доме в свои руки), но и вопрос всего дальнейшего существования.
− Его скромная работа клерком или помощником секретаря, переписчиком бумаг или переводчиком совсем не могла удовлетворить требованиям родителей снобов и в 1923 году они просто заставили дочь разорвать помолвку с Набоковым. «С таким голоштанником нечего создавать семью!» - так вспоминала о категоричном решении Зивертов на семейном совете сестра. поэта Елена Владимировна….
− Он всегда называл ее «Свет» … И это была не просто краткая форма имени, но и осознанное понимание значимости любимой в его жизни. Единственное уцелевшее письмо, хранящееся в библиотеке Конгресса США ясно говорит об этом. Набоков пишет смущаясь, волнуясь и трепеща, уже вскоре после разрыва помолвки:
«Solies — Pont(Var), France
Domaine grand Beaulilu,
25. 5. 1923
Свет,
я прощения не прошу, что вот пишу тебе, в данную минуту это мне кажется так просто… Когда письмо уйдет, я, быть может, спохвачусь, будет дико и страшно, что написал. Но я так далек от Берлина, от тебя, так невозможно столкнуться с тобой — у входа в какой-нибудь театр (как это не раз случалось), что я без боязни пишу, без чувства неловкости пишу это ненужное письмо. И в конце концов, вся твоя семья мне дорога, весь Лихтерфельд связан в моей памяти с самым большим счастьем, которое было и будет у меня — и поэтому не легко отрезать это живое вспоминание, стать равнодушным к нему и чужим… И видишь: я даже не могу написать литературно и почерк странно клонится — это потому что я сейчас работал, копал, и вот пальцы не слушаются. Знаешь, какая есть свобода? Я ведь сейчас могу тебя назвать всеми теми именами, которыми тогда называл, могу сказать тебе самые сумасшедшие, самые нежные вещи — и ты ничего не можешь сделать — приходится читать. Вот моя свобода…
Но я тебе не скажу всего этого, всего, что поет и плещется в памяти. Не это главное, не это нужно. А что нужно, сам не знаю — мне казалось сперва, что напишу тебе очень много, очень полно… И вдруг все затуманилось — ничего не могу тебе сказать, кроме того что сейчас вечер, необыкновенная жара, кипарисы, пальмы и все такое… Потом всю ночь будут квакать и захлебываться лягушки, заглушая и сад и большого растрепанного соловья, которого можно иногда видать перед окном на верхних ветках на фоне луны… И может быть, знаешь, это и есть главное — луна, лягушки, письмо. И вот мне на душе странно легко и просторно, и кажется мне, что я все понимаю… Ах, Свет, Свет, и куда это все ушло и зачем это так, именно так ушло?
Отчего я любил тебя, отчего до сих пор так упорно и нежно люблю?
У меня в Берлине бывали глупейшие галлюцинации — рвущие душу — я видел тебя на всех углах, и в моем кресле у стола, когда я вечером возвращался домой. Неловко как-то об этом говорить, но ведь ты понимаешь, что не твоя это вина, ты ни при чем, ты не могла иначе поступить… Зато, благодаря тому, что случилось, я нашел какие-то новые слова, стал лучше писать, что ли, и это «писание» — единственное, что мне теперь дорого и важно… А вот письмо не выходит… Как-никак всего я сказать тебе не могу и оттого спотыкаюсь, теряюсь…
Когда получишь — удивишься, сдвинешь брови… Покажешь Татьяне… Попробуешь, может быть, ответить — и ничего у тебя тоже не выйдет… Все равно… Одно ясно. Я никогда не думал, что можно так чувствовать. Где бы я не был за последнее время, в Дрездене, Страсбурге, Лионе, Ницце, — чувствовал я все то же. В июле я отсюда уезжаю в Бискру (это маленький город вроде оазиса в Северной Африке) и если найду на земном шаре такое место где тебя, тени твоей не будет, то поселюсь там навсегда… Глупо звучит, романтически… Но есть вещи, которые всегда звучат глупо. Ну, спокойной ночи, моя дорогая Свет, моя хорошая… …
Я устал, рука болит… Прощай, Свет… Не то, не то я написал тебе, совсем не то… Но пускай… Прости мне и письмо и любовь, и только не называй это «приставанием» — понимаешь?
Я думаю — я еще когда-нибудь встречу тебя… Странные бывают мысли…
В.
***
Они больше никогда не встретились и Светлана Романовна вполне благополучно вышла замуж за потомка рода Анны Олениной Андро, графа Николя де Ланжерон, химика, прогрессивного ученого и исследователя, но как свидетельствуют современники, брак ее не очень удался, супруги жили раздельно. Всю жизнь Светлана Зиверт пыталась «отыскать тень" Набокова, жила воспоминаниями о нем, единственное уцелевшее его к ней письмо, пыталась передать исследователю его творчества и биографии, профессору М. Джонсону… Светлана даже писала о нем воспоминания, уточняя какие то детали биографии у своего двоюродного брата.,Михаила Калашникова, однокурсника Набокова и тщательнейшим образом что то записывала в свои блокноты. Сохранились ли они? Неизвестно.
Светлане Романовне Зиверт де Ланжерон удалось пройти по жизни в тени Набокова. Но «не касаясь собственной тени» …. Она умерла 30 сентября 1997 года, в возрасте 93 -х лет. В Бельгии, в Льеже. (?)
По словам ее приятельницы, княгини Зинаиды Шаховской. «Она всю жизнь как будто бы сожалела, что ее брак с Владимиром Набоковым не состоялся». Но история не имеет сослагательного наклонения, увы!