Наши дни, Чикаго. Во время театрального представления прямо на сцене умирает исполнитель главной роли. В суматохе и неразберихе взрослые «забывают» про юную актрису Кирстен и тогда один из зрителей по имени Дживан решает проводить её домой. Но когда они уже едут в метро, Дживану звонит его сестра-врач: вирус, про который говорили последние несколько дней в новостях, оказался значительно опаснее, чем думали врачи. Летальность его составляет 99%. И вместо дома Дживан приводит Кирстен в квартиру брата, где они планируют переждать конец света.
Мы видели уже много разных версий конца света, но никогда, пожалуй, нам не показывали его настолько эмоционально, по-человечески и интимно как в первой серии мини-сериала «Станция Одиннадцать». Масштаб происходящей катастрофы очевиден, но мы понимаем это не благодаря грандиозным сценам разрушения или смерти, а из тихого и спокойного разговора трех врачей в больнице Чикаго. Они обсуждают кому они позвонили на прощание - бывшему, брату, жене. Они уже поняли, что это конец, но продолжают работать.
Прошло двадцать лет. Повзрослевшая Кирстен - главная звезда труппы, которая называется «Бродячая симфония». Группа актеров и музыкантов колесит по пустой Земле и ставит пьесы Шекспира для немногих выживших. Действие «Станции одиннадцать» нелинейно, сериал рассказывает нам и историю о «Бродячей симфонии» и приключениях актеров в пост-апокалиптической Америке, и историю наших героев в прежнем мире - кем они были, как они жили и что делали, когда случился Армагеддон.
Выжившие в пандемии строят новый мир. Кто-то из них ищет ответов в религии, создавая собственный новый культ. Кто-то пытается воссоздать прежний мир, бережно сохраняя его артефакты и выстраивая общество «закона и порядка». Двадцать лет - огромный срок - и выросло уже новое поколение людей, которые никогда не знали как было «тогда». Они с недоверием слушают рассказы старших о сотовых телефонах - таких маленьких коробочках, в которых можно было и карту посмотреть, и кино, и музыку послушать. А взрослые - все по разному - но точно скучают по старой жизни. И скучают не только по тем, кого они потеряли, но и по каким-то милым мелочам типа инстаграма.
Мы привыкли говорить о современных сериалах как о новых «романах» - подробных многофигурных историях, которые мы прежде встречали в первую очередь в серьезной литературе. Так вот «Станция одиннадцать» - это не проза, это поэзия. И как любую поэзию подчас её не нужно воспринимать буквально, а лучше просто наслаждаться красотой и силой образов, которые она предлагает чуткому зрителю.
Стоит ли, пережив конец света, пытаться воссоздать общество в том же виде, в котором оно этот конец встретило? Наверное нет, говорит один из героев. Ведь иначе мы заложим бомбу замедленного действие в фундамент нового мира. И он предлагает искать ответы на вызовы сложного настоящего в вере. Но их там нет. Ни вера, ни религия, ни «закон и порядок» не дадут ответов. Их даст, говорят нам авторы сериала, только искусство. Потому что человечество в целом и человек в частности - смертен, а Шекспир - нет. И поэтому кульминацией драмы сложных человеческих отношений главных героев станет не привычный поединок, не свирепая ссора, а постановка «Гамлета».
Несмотря на трагическое начало, «Станция одиннадцать» - это не привычная мрачная антиутопия про конец света, а невероятной красоты и оптимизма высказывание о силе искусства. И о том, что искусство бессмертно.
Если этот текст вам понравился, подписывайтесь на мой канал «Сериалы с Иваном Филипповым» — подробный гид обо всех сериалах, стоящих вашего внимания.
⠀
⠀