Сибирь

То что в Сибири было тяжело- это не то слово. Расскажите, кому-то другому что значит оказаться в настоящую Зиму на улице, без одежды, без денег, без средств к существованию и без надежды... Последнее по-моему самое важное. Военное положение было введено. Мы ежедневно отмечались утром и вечером.

Нас поселили в землянке. Дворов было много. Люди нас боялись. Боялись не знания, не знания языка, культуры, людей. Люди во все времена разные, кто-то обзывал "Людоедом", только потому что им сказали об этом "друзья из Советов". Не подумайте, к Советскому Союзу я отношусь очень хорошо, они, как сегодня модно говорить, очень Крутые.

А кто то был Человеком с большой буквы, дал кров, одежду, помогал во всем чём мог.

Моей семье так не повезло. нас поселили в холодную землянку. Мы обогревались всем, чем могли, младшие спали на печи, все остальные рядом. Мама, ее звали Кабун, она не говорила по-русски, да и понимала с трудом. Секюн и Цаган были сводными сестрами, брат отца умер и жена его в родах, поэтому воспитывала их наша семья. Дуся была младше всех ей было года два. Её одолевали вши, в дороге она раздевалась почти догола, забиралась на самый верх, и ловила вши на голове. Мы удивлялись как она так может. Эрдни лет десять было, он был уже совсем взрослый не по годам. И Серятр ему было лет 5, смышленый мальчик. Болел часто. Мы попали в такое место, где не было фабрик и заводов, не было производств, был только лес. И почти все село работало на лесоповале. Я тоже пошла, вместе со мной Эрдни. Мы рубили высоченные сосна и ели, и грузили их в поезда. Каждому работающему ежедневно давали пайку (это были 200гр.) хлеба. Мы делили этот хлеб на всех. Секюн и Цаган было 13 и 11 лет, ни были худыми и болезненными детьми. Они не могли работать, голодные и больные они ели волокли ноги. У них и одежды не было. Позже Секюн и Цаган ходили в подсобники к местному населению, кому убрать, кому постирать, кому зашить или починить что. Жили на то, что было. Но по первой, мы никого не знали, ели то, что найдем. Очистки картофеля, которые выкинули местные, горстки зерна перетирали до муки и делали лепешки на печи. Некоторые даже варили супы из кожаных ремней. Спали где придется, ели то, что есть, каждый вечер умирали от боли в спине, руках и дикого холода. Столетние деревья пилили двуручной пилой. Пытались выжить.

В основном репрессиям подверглись женщины, дети и старики. Мужчины трудоспособные были на фронте, когда они узнавали где их семья уходили с фронта, попадали в лагеря. Те, кто оставался на фронте постепенно были отозваны и отправлены в Широклаг, на строительство ГЭС. Словами нельзя оценить масштабность ситуации.