Наблюдая за безмятежным снегопадом за окном, я невольно задумываюсь о том, как странно оказывается может выглядеть война. Ни звука, ни выстрела, только доносится шум от стройки неподалеку. Строительство идет полным ходом, в этом году, пишут СМИ, застройщики сдали больше жилья, чем в прошлом.
Они сокращают расходы на здравоохранение, но создают больше квадратных метров – муровейников, они самые первые создали вакцину от самой современный болячки, а в этом году откроется в Дубне очередная, не имеющая аналогов в мире, установка для изучения ядерной материи.
Они - самая сильная и непобедимая страна, добровольно отдавшая нас врагу.
Усыпляющий снегопад выглядит так, будто в мире ничего не происходит не прозвучали первые выстрелы биологической войны.
Моя лучшая подруга убеждена, что у нас сейчас лучшая жизнь за всю историю России: этим мы обязаны изобретению стиральных машинок, холодильников и канализации.
Здесь на ум приходят слова Чацкого из "Горя от ума":
«Блажен, кто верует – тепло ему на свете».
На самом деле за этим гробовым молчанием стоят новая реальность, движение к трансгуманизму, четвертая промышленная революция, в котором нам обычным смертным места не будет, да и не нужно оно нам там.
Для большинства из нас это время, которое, как и в войну, поднимает важнейший вопрос человеческой жизни: уколоться или отколоться или через что ты готов переступить ради комфортного существования.
И несмотря на то, что вся информация в открытом доступе, что дед Билла Гейтса совместно с Рокфеллером участвовал в вакцинации американских военных, которые разнесли в первую мировую войну похожее на корону заболевание. Эта болезнь была именована в честь первой страны, заявившей о проблеме, что корректно отвело всякие упоминания о причастности Америки к истории «испанки».
Уверенна, что на протяжении эпидемии 1917 года был собран обширный материал, на основании которого была обкатана сегодняшняя пландемия.
С той только разницей, что нам, якобы, достался вирус, а не бактерия. Но кто может знать это наверняка, вирус до сих пор не выделен.
Иногда истории сегодняшних акул фармацевтического рынка вызывают улыбку: так Пфайзер, которому в прямом смысле помогло несчастье, когда в ходе испытания нового сердечного препарата выяснилось, что сердцу он никак не поможет, а вот в делах сердечных очень даже. Так появилась виагра.
Не является ли это примером тонкой иронии судьбы, которую неизменно преподносит нам жизнь?
Нам больше некуда бежать, и все, что мы может сделать - это улыбнуться и разбудить в себе зверя.
